Глава 5

Неделя текла, как вязкая смола медленно, тягуче, оставляя после себя горький привкус. От Стрельникова не было вестей. Я проверяла почту по десять раз на день, вздрагивала от каждого уведомления на телефоне, но приходили только рабочие письма, отчеты от сотрудников, счета от подрядчиков. С Денисом мы почти не виделись. Он заходил в офис дважды. Оба раза коротко, по делу, с документами в руках. Входил, клал папку на стол, обменивался несколькими фразами о проекте и уходил. Никаких личных разговоров, никаких «как дела, мам», никаких задержавшихся взглядов. Вежливый профессионализм, за которым чувствовалась стена. В среду Рита позвонила извиниться, что сегодняшний ужин отменяется, они едут к ее родителям на дачу. – Мама так просила, – объясняла она виноватым голосом. – Давно не видела Соню, скучает. Вы не против, мам? – Конечно нет, милая. Передавай привет родителям. – Обязательно! А в воскресенье точно соберемся! В пятницу Денис написал сухое сообщение: «Записали Соню в развивающую группу по субботам. Завтра первое занятие, потом нужно будет по магазинам, так что обед переносится. Извини». Я сидела на кухне с телефоном в руках, перечитывая эти строчки. Развивающая группа. Магазины. Дача у родителей. Все причины выглядели разумно, обыденно, естественно. Жизнь молодой семьи с ребенком – она и правда полна таких дел. Но я знала. Чувствовала всей кожей – Денис избегает меня. Ограждает свою семью от матери, как ограждают от чего-то опасного, заразного. Боится, что я скажу что-то не то, спрошу что-то не о том, разрушу ту иллюзию благополучия, которую он старательно поддерживает для Риты. Обидно. Боже, как обидно было сидеть и понимать, что мой собственный сын воспринимает меня как угрозу. Я, которая родила его, вырастила одна, вложила в него всю душу, отдала лучшие годы своей жизни. Я угроза. По ночам я лежала без сна и думала о Мише. Мой бывший муж не появлялся в жизни Дениса уже много лет. После развода он сделал пару попыток встретиться с сыном – дежурные звонки на день рождения, предложение «сходить куда-нибудь». Денис отказывался сухо и коротко. Потом звонки прекратились совсем. Но теперь, наблюдая за поведением сына, я все больше убеждалась – Миша появился снова. Денис не просто изменяет жене. Он делает это так же, как делал его отец – с той же ложью, теми же отговорками, тем же умением разделять жизнь на отсеки. Этому не учатся по книгам. Это передается, как вирус. От отца к сыну. Может быть, они встречаются? Может, Миша дает ему советы, как выкручиваться, как скрывать следы? «Сынок, я через это проходил, знаю, как правильно…» От этих мыслей меня начинало мутить. В субботу вечером я вышла на балкон. Октябрьский ветер трепал волосы, в воздухе пахло дождем и опавшей листвой. Внизу мерцали огни города, где-то играла музыка, смеялись люди. Жизнь шла своим чередом, не замечая, что у меня все рушится. Я достала телефон, открыла последнее сообщение от Дениса. «Извини». Даже не «прости», а это сухое, отстраненное «извини». Пальцы сами набрали ответ: «Может, хоть сейчас увидимся? Приезжай, поговорим». Смотрела на экран несколько минут. Потом стерла и написала другое: «Ничего страшного. В другой раз». Отправила. Постояла еще немного на балконе, потом вернулась в квартиру и легла спать. Воскресное утро выдалось на удивление солнечным. Редкий для конца октября день, когда небо ясное, воздух свежий, и хочется выйти из дома. Я долго валялась в постели, листая новости в телефоне, потом заставила себя встать, приготовила завтрак, который не смогла съесть. В одиннадцать позвонила Рита. – Мам, привет! – голос звучал виноватым. – Мы опять переносим ужин, простите… – Что-то случилось? – Нет, просто Денис наконец-то согласился повезти Соню в парк. Она так просила, уже неделю канючит: папа, папа, давай в парк, там белочки! А у него все работа, работа… Ну вот, сегодня освободился, и они поехали. Я подумала, пусть лучше проведут время вместе, чем тащить ребенка на семейный ужин. Парк. Конечно. Именно во время нашего ужина у него вдруг появилось время для дочери. – Конечно, Рита, – я выдавила из себя улыбку, которую она не могла видеть, но, возможно, услышала бы в голосе. – Пусть гуляют. Соне нужен папа. – Спасибо, что понимаете! Я знала, что вы не будете ругаться. В следующее воскресенье обязательно соберемся, даже если мир рухнет! Мы попрощались. Я положила телефон и долго сидела на диване, глядя в окно. Парк. Они обычно гуляли в Таврическом. Денис как-то рассказывал, что Соне там нравится, много белок, есть площадка с качелями. Минут сорок на машине от моего дома. Я встала. Прошла в прихожую. Достала пальто. Надела. Остановилась, глядя на себя в зеркало. Что ты делаешь? Едешь шпионить за собственным сыном? Выслеживать его на прогулке с дочерью? Но ноги уже несли меня к двери. Я взяла ключи от машины, сумку, вышла. В парке было многолюдно. Воскресный день, солнце, последнее тепло перед холодами – люди выползли из квартир, как муравьи из муравейника. Семьи с детьми, влюбленные парочки, пожилые пары на лавочках, спортсмены на велосипедах. Я бродила по аллеям медленно, без цели, будто просто гуляю. Смотрела на деревья – клены роняли последние желтые листья, дубы стояли еще зеленые, березы уже почти голые. Осень в самом разгаре. Где-то здесь мой сын гуляет с дочерью. Может, я их и не найду – парк огромный, аллей десятки. Может, они уже ушли. Может, это все глупость, и мне стоило остаться дома. Я свернула к пруду. Там всегда много детей – кормят уток, катаются на лодочках. Соня любила уток, Денис рассказывал. Прошла мимо лавочек, мимо киоска с мороженым, мимо… И замерла. Кафе. Небольшое, стеклянное, с летней верандой, которую еще не закрыли на зиму. За одним из столиков сидели трое: Денис, Соня и… Михаил. Мой бывший муж сидел напротив сына, что-то рассказывал, жестикулируя. Соня ела мороженое, размазывая шоколад по щекам. Денис слушал отца, опершись локтем о стол. Обычная картина. Дедушка с сыном и внучкой. Семейная идиллия. Меня затошнило. Я стояла в нескольких метрах, за углом здания кафе, и смотрела на эту сцену. Миша – постаревший, с проседью в волосах, но все еще статный, в дорогом пальто. Денис – его копия, только моложе. Соня – счастливая, с мороженым. Сколько они уже встречаются? Как давно это началось? Денис говорил, что отец ему не нужен, что простить он его не может. Врал? Я вышла из-за угла и пошла к ним. Миша увидел меня первым. Лицо его дрогнуло на секунду, потом расплылось в улыбке. Он поднялся из-за стола, раскинув руки: – Лена! Вот это встреча! Как ты? Голос бархатный, приветливый. Будто мы старые друзья, не видевшиеся пару месяцев, а не бывшие супруги, которые не разговаривали двадцать пять лет. Денис обернулся. Лицо его стало каменным. – Мам… – Привет, – я подошла ближе, не сводя глаз с Миши. – Какая неожиданность. – Ба! – Соня соскочила со стула, кинулась ко мне. – Смотри, у меня мороженое шоколадное! А это дедушка Миша! Дедушка Миша. Значит, они уже познакомились. Уже есть отношения. Внучка знает деда. Я присела перед Соней, вытерла салфеткой шоколад с ее щеки. – Вкусное мороженое? – Очень! Дедушка купил! – Это замечательно, солнышко. Я выпрямилась, посмотрела на Мишу. Он стоял, засунув руки в карманы пальто, и улыбался той же обаятельной улыбкой, которая когда-то сводила меня с ума. – Присаживайся, Лен. Кофе закажем, поболтаем. Сколько лет прошло! – Что тебе нужно, Михаил? Улыбка дрогнула, в глазах мелькнуло что-то – раздражение? Но он быстро взял себя в руки, изобразил обиду: – Ничего не нужно. Просто захотел увидеть сына. И внучку. Разве это запрещено? – Двадцать пять лет тебе не хотелось. А теперь вдруг захотелось. – Люди меняются, Лена. Я стал старше, переосмыслил многое. Захотел наладить отношения с семьей, пока не поздно. Я перевела взгляд на Дениса. Он сидел молча, вращая в руках пустой стаканчик из-под кофе. Лицо непроницаемое, но я видела напряжение в плечах, в сжатых челюстях. – Денис, – позвала я тихо. – Ты не говорил, что общаешься с отцом. Он поднял глаза. Посмотрел на меня, и в его взгляде было столько вины, что я невольно отступила на шаг. – Я знал, что тебе не понравится. – Вот именно! – подхватил Миша, садясь обратно за стол. – Мы с ним просто наверстываем упущенное время. Разговариваем. Я даю советы, делюсь опытом… При слове «советы» Денис криво усмехнулся. Всего на мгновение – уголок рта дернулся, глаза сузились. Но этого было достаточно. Все же не все так просто в этом «общении». Денис не счастлив видеть отца. Не испытывает радости от воссоединения. Что-то еще стоит за этими встречами. Что-то, что заставляет его терпеть присутствие человека, которого он всю жизнь ненавидел. – Какие советы? – спросила я, глядя на Мишу. – Да разные. По работе, по жизни. Знаешь, я за эти годы многому научился. Бизнес у меня разросся, связи появились. Могу помочь сыну… – Связи, – повторила я. – Конечно. У тебя всегда были связи. Миша прищурился. Обаяние сползло с его лица, как маска. – Что ты хочешь этим сказать? – Ничего. Просто констатирую факт. Мы смотрели друг на друга, и между нами натянулось что-то острое, колючее. Двадцать пять лет, а ненависть никуда не делась. Просто спряталась, притаилась, а теперь вылезла наружу, оскалившись. – Мам, – Денис встал, взял Соню за руку. – Нам пора. Соня, попрощайся с бабушкой и дедушкой. – Пока, ба! – Соня помахала мне рукой. – Приходи к нам, я тебе рисунок покажу! – Обязательно приду, солнышко. – Пока, дедушка Миша! – Соня потянулась к Мише, и тот наклонился, чмокнул ее в макушку. – Пока, принцесса. Скоро увидимся. Денис повел дочь к выходу из кафе. Я смотрела им вслед – высокая фигура сына, маленькая девочка, подпрыгивающая рядом. Они дошли до выхода, скрылись за дверью. Миша задержался. Поправил воротник пальто, достал из кармана ключи от машины. Посмотрел на меня и усмехнулся: – Было приятно повидаться, Лена. Не пропадай. – Что тебе нужно от него? – спросила я тихо. – От кого? От сына? – он изобразил удивление. – Я же сказал – просто общение. – Ты никогда ничего не делал просто так. Он пожал плечами, развернулся и пошел к выходу. Другим путем не за Денисом, в противоположную сторону.