Глава 22. Так разбиваются мечты

Паша

Наши дни

— Ты пропустил тренировку, — Степанов начинает с претензий, но для него это обычное дело.

— Да, — честно признаюсь, — пропустил. И что вы сделаете?

— А ты не оборзел? — босс приподнимается из-за стола, разглядывает меня так, как будто видит впервые.

— Константин Игнатьевич, какой сегодня день? — поудобнее устраиваюсь на стуле и закидываю ногу на ногу. — Не отвечайте, я вам скажу. Три года прошло, конечно, вы не помните.

— Ах, ты об этом, — Степанов садится, улыбка на его губах выглядит нелепо. — Так давай новый контракт заключим? — его добродушный голос вызывает во мне приступ неконтролируемого смеха. Потому что Степанов и доброта — это две несовместимые вещи. — Хватит ржать, — одергивает меня босс. — Что ты хочешь, Паш?

— Контракт на моих условиях, — тут же становлюсь серьёзным.

— Это на каких?

— Во-первых, пункт о неустойки мы убираем. Условия расторжения тоже меняем в пользу обоих. Во-вторых, — картинно загибаю пальцы, — ваша дочь мне до лампочки. В-третьих, я участвую только в турнирах «ММА», и никаких больше петушиных боёв для развлечения пьяной публики.

— Ты уже давно участвуешь только в профессиональных турнирах, — перебивает меня Степанов. — Поэтому не преувеличивай.

— От вас чего угодно можно ожидать, — бросаю в лоб.

— Каков наглец. Три года назад ты был более воспитанным.

— С волками жить — по-волчьи выть, — парирую. — Ну так что? Контракт на моих условиях, или я, пожалуй, пойду?

— Никуда ты не пойдёшь! — поспешно говорит босс. Но я знал, что он меня не отпустит. — У нас бой за титул чемпиона страны на носу!

От его волнения и нелепости ситуации хмыкаю.

Три года назад, на этом самом стуле, сидел послушный зверёк Пашка. Он угодил в безвыходную ситуацию, много чем пожертвовал, много чего потерял…

А этот большой и страшный «бармалей» только издевался и периодически подкидывал разных трудностей. Прошло три года, и всё перевернулось с ног на голову.

А говорят ещё, что люди не меняются!

— Да, и вот ещё что, — спохватываюсь. — Тренировки. Я сам выбираю время и день. Никаких принуждений.

— А это тебе зачем? Ты всё равно почти живёшь в зале.

— Я ЖИЛ в зале. Жил! Теперь всё будет по-другому.

— Просветишь? — скрещивает руки на груди.

— Нет. Это личное, — с безразличием отвечаю. Поглядываю на часы, своим видом показывая, что очень тороплюсь.

— Мой юрист подготовит договор, — сдается Степанов.

— Скиньте на почту Филу, он изучит, — впервые за три года готов покинуть этот кабинет с лёгким сердцем. Не как раб, игрушка, зверёк, а как свободный человек. Не как «Бес», а как Павел.

— Ты хоть на завтрашний спарринг придёшь? — нотки мольбы в его голосе даже как-то раздражают. Большой босс сдулся.

— Не знаю, — бросаю на прощание, — я позвоню.

С чувством выполненного долга покидаю здание. Возле машины меня поджидает Лика. Что ж, рубить канаты, значит, рубить канаты.

— Ты разве не останешься? — девушка видит, как я направляюсь к водительской двери, и преграждает мне путь. — Там вроде сегодня пресс-конференция в честь последнего боя.

— Твой папаша сам как-нибудь «от-пресс-конференциет», без меня, — легонько отталкиваю её в сторону, чтобы пройти.

— Паш, что мне надо сделать, чтобы ты перестал себя так вести?

— Ты можешь повернуть время вспять? — с совершенно серьезным лицом спрашиваю, наблюдая, как её лицо становится недоумевающим.

— Нет.

— Нет. Вот и я не могу.

— О чём ты?

— А если бы мог, то три года назад послал бы тебя с твоим контрактом к чертям собачьим. И папашу твоего. Я понятно выразился? Уяснила?

— Ну и катись, — взрывается Лика, но это обычная круговерть. Всегда всё циклично. Мольба. Флирт. Мой отказ. Взрыв.

Тошнит…

Резко открываю дверь и так же резко сажусь на сиденье. Не смотрю на девушку. Не хочу больше её видеть. Хватит уже, за три года насмотрелся.

С визгом шин срываюсь с места. Вдавливаю педаль газа в пол, мчусь на полной скорости, чтобы получить хоть маленькую дозу адреналина. Пропущенная тренировка отзывается в теле вялостью мышц. Хочется выплеска. Хочется разрядки. Недавний секс в клубе не помог. Напряжение ощущается не только в теле, но и в голове. Она словно сжата в тисках. А я не могу поехать в больницу в таком состоянии. Нужна разрядка…

Выжимаю последние мощи из двигателя и в считанные секунды долетаю до закрытого спортивного клуба со скромным названием «Альтернатива». Улыбаюсь каждый раз, когда вижу неброскую вывеску. Последнее время частенько колочу грушу именно здесь. Опостылела «Валхала», к тому же местный директор мой приятель и никого ко мне не пускает. Ну почти. Иногда Лике удавалось пролезть без приглашения, но она та ещё гадюка, кого угодно обведет вокруг пальца.

— Привет, — здороваюсь с директором «Альтернативы». — Я на пару часиков. Ты составишь мне компанию?

— Привет, Паш. Я всегда рад быть тобой поколоченным, — хмыкает Люциано. Хватает ключ от зала и первый берёт курс в нужном направлении.

***

Чуть меньше трёх лет назад

Милла

Пропущенные звонки, не прочитанные смс заставляют моё сердце биться чаще. Почти выскакивать из груди.

Я избегаю ЕГО. Вот уже неделя прошла после того боя. Неделю я не видела Пашу, и моё сердце разрывает от тоски.

— Почему, Милла, почему? — постоянно спрашивает меня мама, как только видит, что я ставлю телефон на беззвучный режим. — Почему ты с ним не поговоришь? Ты не можешь воспитывать ребенка одна! — говорит всегда с упреком.

Конечно, ведь она воспитывала меня с отцом, который бесцеремонно, в итоге, убежал за мимо проходящей юбкой.

— Я не одна, мам, — всегда говорю с ней бодрым тоном, — у меня есть ты. И мы поговорим с Пашкой, рано или поздно… но поговорим…

Но прошла неделя, а я всё ещё не знаю, что ему сказать.

Когда сошла с поезда, звонок от Влада показался мне спасительным. Ответила, ведь я думала, что так со мной общается Пашка. Сам не звонит, потому что боится, что я не возьму трубку, или ещё почему…

Но Влад звонил, потому что хотел, и Паша был не при чем. Он сообщил мне, что Паша остается в «Валхале», и у него отношения с этой Ликой. Формальные. Но всё же отношения. Влад намекнул, что для меня там нет места, а я не поверила. Не верила! Отрицала! Отнекивалась… Но когда по телевизору, в кратком спортивном обзоре, появилась эта лучезарная парочка, моя вера в Павла пошатнулась. Журналы пестрили их фотографиями — моя вера рухнула. А прошла только неделя. За эту неделю телефон продолжал заполняться звонками и сообщениями от Павла, но я ничего не хотела знать… Может, боялась узнать… Не хотела быть отвергнутой… одинокой… беременной…

Неделю спустя на моем пороге возник Влад, чем вызвал во мне приступ паники. Зачем он приехал? Что-то случилось? С Пашкой?

— Я просто соскучился, — объясняет своё внезапное появление Влад. Чтобы не смущать маму, я утащила его на улицу и усадила на лавочку возле подъезда. Сама встала напротив и требовательно взглянула на парня.

— Что с Пашкой? — пропустила мимо ушей его признание. Не хотела этого… Не хотела, чтобы Влад проявлял хоть малейшие знаки внимания. То, что он приехал в такую даль, ради меня, вызывало чувство… неправильности.

— Да всё нормально с твоим Пашкой, — улавливаю нотки обиды. — Жив, здоров, работает в клетке.

— А Лика?

— А что Лика? Рядом с ним везде. Ты с ним не говорила?

— Нет. Я не хочу. Что он может ещё добавить? Разве можно сделать ещё больнее? — всхлипываю.

Влад сразу вскакивает с лавочки и пытается меня обнять. Отстраняюсь, ругая себе за излишнее проявление слабости. Всё что угодно, но только не жалость.

— Всё нормально, — убеждаю парня и себя заодно. — Где ты остановился?

— В вашем городе не очень богатый выбор гостиниц, — пытается пошутить Влад, но спотыкается о мой тяжёлый взгляд, — а так, здесь миленько… думаю, побуду подольше, если ты не против. Покажешь мне местные достопримечательности.

— Да нет у нас никаких достопримечательностей.

— Хорошо, тогда покажи мне, где Пашка тренировался, когда жил здесь.

— Зачем? — настораживаюсь.

— Зал хочу снять, — немного неуверенно, еле слышно произносит парень. — Мечту хочу осуществить.

— Здесь?! — повышаю голос от удивления.

— А почему бы нет, — пожимает плечами. — Пашка говорил, что с тренерами здесь напряжёнка. Даже Джаннини уехал, а он на весь город, я так понимаю, был лучшим из лучших. Мне, конечно, далеко до Джаннини, но попробовать то стоит.

— Но не здесь же, — во мне плещется негодование, — Влад, возвращайся домой. Там у тебя больше шансов на успех, больше перспектив, — стараюсь вразумить парня. Не хочу, чтобы он делал это из-за меня. Его попытки быть со мной рядом немного сбивают с толку. Он что, на что-то рассчитывает?

— Я уже всё решил, Милла, — никак не угомонится Владик.

— Если решил — делай, — отступаю, — но не делай это ради меня. Не нужно быть моей нянькой.

— А я и не собираюсь быть твоей нянькой, — делает неуверенный шаг в мою сторону, — я хочу быть кем-то более важным.

О нет, нет, нет. Так не пойдёт.

— Влад, не надо, — отхожу на шаг назад. — Не делай этого, не порти наши…

Резко замолкаю. Задумываюсь. Кто мы друг другу? Друзья?

— Мы не друзья, — будто читает мои мысли парень. — Никогда ими не были и никогда не будем, — снова наступает. Протягивает руки, укладывая их на мои поникшие плечи. Вздрагиваю. Нервно выпрямляю спину. Влад возвышается надо мной словно туча, наклоняется так, чтобы наши лица были на одном уровне. Прожигает меня своим карими глазами. — Я знаю, что ты ждёшь ребенка, — обрушивает на меня.

С моих губ слетает растерянное «ой». Хочу спросить, откуда, но быстро соображаю, что от Маши.

— Кто ещё знает? — решаю, что это даже важнее.

— Ты, я и Маша, — успокаивает меня Влад.

— Ну теперь ещё и я, — раздается голос за спиной Влада. От узнавания этого голоса мурашки бегут от затылка до копчика. Отстраняюсь. Выглядываю из-за плеча парня.

— Фил? — Влад оборачивается, говорит удивлённо.

— Фил? — я говорю со смертельным испугом. — Ты ведь не скажешь ему? — с мольбой складываю ладони вместе.

Филипп смотрит на нас с укором, может, даже с ненавистью.

— И чей ребёнок? — всегда спокойный и уравновешенный Фил говорит непередаваемо грозно. Я не сразу улавливаю смысл вопроса, а когда понимаю, о чем он спрашивает, задыхаюсь от возмущения.

— Это не смешно, Филя, — Влад приходит в себя быстрее, чем я. — Конечно, это ребенок Павла. Что ты здесь забыл вообще?

— Я приехал… я приехал, — вдруг замешкался парень, усердно разглядывая мой плоский живот. Он смотрит так, будто ему противно и страшно одновременно, будто это и не живот вовсе, а бомба замедленного действия. — Я приехал по поручению Пашки, — наконец признается, — убедиться, что с Миллой всё в порядке, — прокашливается. Отводит взгляд от моего живота, но не поднимает его к моим глазам. Смотрит куда-то вдаль. Отстраненно и задумчиво.

— Ну так она в порядке, — тут же выпаливает Влад с презрением, — это всё, что хотел Павел?

— Да, — отвечает Фил. От этого «да» почти сгибаюсь пополам.

У меня не находится слов или эмоций. Я застыла, приросла к месту, как это лавочка за спиной, которая стоит здесь годами напролёт.

Он не приехал… он послал Фила.

Я ничего для него не значу.

Грудь заполняет боль. Внутри что-то ломается, трескается. Может, это моё сердце? А может, так разбиваются мечты…

***

Паша

Она не отвечает на мои звонки. Она не читает мои сообщения. Она не хочет говорить со мной.

Всю неделю мою грудь сдавливает ком. Безысходность. Я не могу к ней поехать. Не могу противостоять Степанову, да я даже его дочь не могу отшить. Поэтому мы с ней пару раз попадаем в кадр репортёров, когда в «Валхале» проходит очередная пресс-конференция. Фото сливают в сеть. Комментарий под фотографией гласит: "Павел Бесов, подающий надежды боец, и дочь известного бизнесмена Анжелика. Прекрасная пара".

На следующей день после пресс-конференции мне звонит Влад.

— Что за на х*й? — без приветствий сразу переходит к сути.

— Это фальшивка, — объясняю.

— Ты девушке своей это попробуй объясни.

— Ты говорил с ней?

— Я говорю с ней каждый день, — ошарашивает меня Влад.

Сегодня пять дней, как уехала Милла. Сегодня к ней должен выехать Фил. Вечером у него поезд. Но как я мечтаю быть на этом поезде вместо него.

— Она говорит обо мне? — спрашиваю друга, страшась услышать ответ.

— Она переживает за тебя. Конечно, она спрашивает.

Вздыхаю. Глубоко, отчаянно.

— Со мной она не говорит, — признаюсь. — А я так много хочу ей рассказать.

— Скажи мне, — его голос звучит немного неуверенно. Будто он слишком поспешно это сказал. — Скажи мне… а я расскажу ей, — так же неуверенно продолжает фразу.

— Я не могу к ней поехать. Меня не отпустят. Я связан по рукам и ногам этим чертовым контрактом. За нарушение любого пункта мне грозит неустойка с такой суммой, что и не снилось. Моя гребаная жизнь столько не стоит, — признаюсь в отчаяние. — Я даже тренировку не могу пропустить.

— Это п**дец, — в смятении отвечает Влад.

Я не говорю ему о пункте, в котором я должен быть мил с Ликой. Он, слава Богу, уже забыл о том фото, ради которого позвонил.

Об этой стороне контракта я должен поговорить с Миллой лично. Я должен. Я всё ещё надеюсь, что это мне удастся. Мои ставки сделаны в пользу Фила. Он должен убедить её вернуться.

В смятении проходят ещё два дня с отъезда Фила. Время от времени звоню Владу, но он либо не отвечает на звонок, либо недоступен. От этого завожусь и выпускаю своих демонов на волю во время тренировки. Я безжалостный, я неуправляемый, я в отчаянии. Я во всех смыслах загнан в клетку.

Вечером седьмого дня (недосягаемости Миллы) мне наконец-то звонит Фил. Его голос немного нервный, слова неразборчивы, будто он не до конца уверен, что хочет со мной говорить.

— Ты встречался с ней? Как она? Что сказала? — помогаю ему. Хочу знать всё.

— К моему удивлению, она была не одна, — слова звучат словно нараспев. Филипп наконец совладал со своими эмоциями. — Влад, — после короткой паузы добавляет.

— Что, Влад? — не понимаю.

— Он был там.

— В смысле — там? — точно олух, боюсь поверить в услышанное.

— Я застал их на улице. Возле её дома. Он обнимал её…

Замолкает. И я замолкаю. Буквально давлюсь желчью, которая подступила к горлу.

— Паш, — Фил говорит очень тихо, я почти не слышу его за громким стуком собственного сердца, — я не знаю, что там у них, но он припёрся к ней и уезжать явно не собирается. Он останется в твоём городе.

Я не верю собственным ушам. Влад в моем городе? В городе Миллы? С ней?

Это всё просто бред какой-то. Да, он влюблён в неё, но… она любит МЕНЯ.

— Ты сказал ей о контракте? — цепляюсь за последнюю ниточку.

Гулкое:

— Да… Но она как будто не отреагировала.

— Не отреагировала? — повторяю в неверии и тут же отрицаю. Отрицаю. Так не может быть. — Ты должен был привезти её домой! Ко мне! — распаляюсь.

— Как? — тоже повышает голос всегда спокойный и собранный Филипп. — Прости, Паш. Я не смог, — говорит, уже извиняясь, — может, ей просто нужно время?

Я знаю, что это не так. Фил знает, что это не так. Даже чёртов Влад знает, что это не так. Чем больше времени мы проведем в разлуке, тем быстрее отдалимся. Мы это уже проходили. Два года! Два года она была далеко, чтобы потом ворваться в мою жизнь, сделать меня счастливым и снова уйти. Но я сам виноват.

— Я сам виноват, — признаюсь Филу еле слышно. Ком в груди сдавливает мне сердце. Оно трещит и как будто больше не бьётся. — Я должен ей всё объяснить, — это просто слова, брошенные в пустоту.

— Паш, тебе надо собраться, — отвечает мне пустота голосом Фила. — Ты уже потерял бокс… Миллу. Не хватало ещё, чтобы ты себя потерял. Не всем мечтам суждено осуществиться.

Не хочу его слушать, отключаюсь. Вновь и вновь набираю заветный номер — телефон своей Милк-Милк, но она по прежнему не отвечает. Тогда пробую позвонить Владу.

— Алло, — на том конце провода, слышу как-то отдаленно. Связь оставляет желать лучшего.

— Ты где?

— А ты типа не знаешь? — хмыкает Влад. — Твой гонец Филя тебе не доложился ещё?

— Доложился, — выплевываю, — какого хрена ты к ней приехал?

Тишина. Он не хочет отвечать.

— Ты сказал ей про то, что не могу приехать из-за контракта? — требовательно повышаю голос. Может, Милла не послушала Фила, но послушала Влада. У них же теперь, вон какие доверительные отношения установились.

Меня тошнит от собственных мыслей.

— Я сказал ей то, что посчитал нужным, — твердо отвечает Владик.

— И что, бл*дь, это значит?

— Послушай, Паш. Ей не нужны сейчас все эти подробности, — увиливает. — Оставь её в покое… дай время.

— Для того чтобы ты воспользовался этим временем? — рычу в трубку, почти теряя самообладание.

— Только Милле решать, с кем ей быть, — отрезвляет меня горе-друг.

Он прав. Но она любит меня, и у него нет шансов.

Убеждаю себя в этом. Весь мой мир крутиться вокруг этого. Я не оставляю попыток поговорить со Степановым, пробую отменить всего пару тренировок, подвинуть их, освобождая всего три свободных дня. Ровно столько мне нужно на дорогу до Миллы, туда и обратно, на машине. Степанов отказывает, и я, переступив через гордость, иду к Лике. Она, конечно, рада помочь. И у неё есть свои требования. Всё просто. Она просит отпустить меня в поездку, типа краткого отпуска. Только я и она, и конечно, папочка не будет против, но за это я должен провести с ней ночь. Ночь! Она почти выпрыгивает из трусов, когда озвучивает свои условия.

Конечно, я на это никогда не пойду. Эта девчонка, должно быть, выжила из ума. Мысленно шлю её ко всем чертям, потому что не могу послать вслух. Ухожу. Избегаю её каждый день. Избегаю собственных мыслей о Милле, Владе и их связи. Закрываю своё сердце, ту половину, что отвечает за чувства, на свет выпуская тени, созданные болью другой половины. Теперь я мрачный парень. Загнанный зверь. И в клетке, и за её пределами.

Так проходят три месяца. Три месяца я физически ощущаю, как разбиваются мечты, потому что от Миллы нет ни слуху, ни духу.