Глава 15 У каждого свои "зачем"

Я положила телефон на стол.

Грудь вздымалась от возмущения.

Ксеня правильно распознала реакции моего тела и поспешила смыться, но я оббежала стол и схватила её за руку.

— А ну стой!

Мне впору сниматься в боевиках! Вон какие спецэффекты я способна вытворять с больной ногой.

— Почему ты его защищаешь?!

Подруга попыталась выпутаться, но я была непреклонна.

— У тебя консультация через четыре минуты! Иди готовься! — завопила Ксеня.

Я прищурилась.

— Ага! Я так и знала, что всё это не спроста! А ну рассказывай!

Кажется запал Артёма передался мне воздушно-капельным путём. Боже, обычно я такая спокойная! Откуда появилось это чудовище, пугающее подругу?

Она подозрительно замолчала.

Я округлила глаза. Неужели Ксеня от меня что-то скрывает и сейчас пытается придумать, что говорить, а что не говорить?

Я отпустила её руку и открыла дверь.

— Я с тобой всем делилась, поверить не могу, что ты заключила с ним какую-то сделку. Сколько он тебе обещал? — спросила я, а у самой кошки на душе скребли.

— Не заключала я никаких сделок с твоим Артёмом! — вспыхнула Ксеня.

— Он не мой! Ну а что тогда? Почему молчишь?

— Потому что не знаю, как с тобой поделиться, ты такая нервная, что на тебе можно блинчики жарить!

Я всё-таки закрыла дверь снова и уставилась Ксене в глаза.

— Слушаю.

— Ты зашиваешься, Аня! За-ши-ва-ешь-ся! Ясно?! Так недолго до выгорания и депрессии! Это сейчас ты выезжаешь на хороших успехах Вадюши! А если у него дальше не пойдёт в хоккее? Да ты же просто потухнешь! Ты и так гаснешь на глазах. Раньше мы тебя с твоей мамой хотя бы периодически куда-то отправляли, мастер-класс по рисованию, урок по танцам, кулинарные курсы, а теперь!.. Расписание плотное, у тебя и времени нет на то, чтобы нормально погрустить или порадоваться! Ты же работаешь, едешь, убираешься и всё это по кругу.

Я удивлённо захлопнула рот.

— И ты думаешь, Артём сделает мою жизнь лучше?.. — спросила я тихо.

— Думаю, да.

— Он может.

Я вспомнила, как хорошо нам было вместе. Я словно парила в облаках, когда он был рядом. Однажды ночью этот дурак приехал ко мне во двор. Он позвонил и попросил выйти на улицу. Сказал, что это очень срочно и невероятно важно.

Мама спала, так что я тихо выбралась из кровати, собрала мусор — моя глупая отмазка, почему я вышла из дома в час ночи — и пошла во двор.

Я была в пижаме — широких штанах и короткой футболке, а сверху накинула кофту, ведь на улице было прохладно.

Он включил джаз на телефоне и пригласил меня на танец, зажав розу в зубах.

— Я думала, у тебя что-то важное, — засмеялась я, когда он кружил меня на пустующей детской площадке.

— Танец под луной — это очень важно, — заверил меня Тёма, и мы продолжили танцевать.

Я улыбнулась своим воспоминаниям. Но были и другие.

— Он может наполнить мою жизнь радостью и счастьем, Ксеня. А ещё может разрушить меня до основания.

— Ты не хочешь просто выслушать его? — спросила она. — Может, у него есть какая-то уважительная причина, почему он бросил тебя и уехал?

— Помимо хорошего контракта причин нет, — уверенно сказала я. — Не думай, я понимаю его. Первая любовь против перспектив на будущее. Я бы тоже выбрала перспективы. Дело просто в том, как он сделал это.

— Ты же была в Осло! Может, он не мог приехать к тебе!

Я покивала.

— Он позвонил, я даже рта не успела открыть. “Ань, нам надо расстаться”. Я думаю, наши отношения заслуживали хотя бы нормального разговора. Хотя бы шанса! Мы могли бы какое-то время дружить!.. Хотя бы просто иногда общаться по телефону, я…

Я осеклась, потому что обида, которая хранилась во мне вдруг пожелала прорваться.

Она молчала. Я тоже.

— Ладно, у меня консультация, — наконец сказала я.

— Хорошо, — тихо сказала Ксеня и вышла из кабинета.

Я обернулась. Со стола на меня смотрел мой чувственный портрет. Может, именно такой он меня запомнил? Думает, что я осталась прежней?

Если так, то нужно его разочаровать. Той Анни больше нет. Она осталась в прошлом. Где не было счетов за квартиру, бесконечных сборов на хоккей, сложных клиентов, разъездов туда-сюда в течение дня…

Зато у новой меня есть сын.

Моё продолжение, которое точно-точно будет счастливым.

На консультацию ко мне привели боксёра. Почему привели? Потому что я слышала, как женщина уговаривала парня “хотя бы просто послушать, что скажет психолог”.

Дверь открылась и парень въехал на инвалидном кресле. По выражению лица сразу было ясно, что сдалась ему моя консультация. Я мысленно вздохнула.

За ним вошла его мама.

— Здравствуйте! Простите, мы опоздали. Это Дмитрий. В прошлом чемпион России по боксу. А потом вот… — она нелепо замолчала.

— Кто обращается за консультацией? — спросила я.

— Дима, — женщина посмотрела на сына.

Дмитрий выразительно закатил глаза. Ему было явно больше двадцати пяти, и ситуация, при которой мама приводит его куда бы то ни было, ему, кажется, не нравилась.

— Тогда, прошу подождать вас в коридоре, там есть зона отдыха, — я вежливо указала маме спортсмена на дверь.

У меня в практике часто случалось, что клиентов приводили ко мне родственники, и первое, что я делала — убеждалась, что моя консультация вообще нужна.

— Да, конечно.

Она посмотрела на меня немножко с вызовом, потом пожала сыну плечо и вышла со словами, что подождёт его в коридоре.

— Добрый день, я…

— Мне не нужны ваши услуги, так может сделаем друг другу одолжение и просто посидим молча, пока оплаченное время не закончится? — тут же спросил Дмитрий.

Его кресло было оснащено джойстиком управления, а руки двигались плохо.

— Можно на ты? — спросила я, хотя обычно так не делаю.

— Допустим.

— Я должна сказать несколько формальных фраз, если ты не против.

— Валяй, — ответил Дмитрий.

— Всё, о чём мы возможно будем говорить в этом кабинете — абсолютно конфиденциально. Я специализируюсь на психологическом восстановлении спортсменов после различных травм, а ещё я сама прошла через травму.

Он осмотрел меня с вызовом.

— Что-то я не вижу последствий “травмы”, — сказал он.

— Моя травма сейчас в детском саду, — улыбнулась я.

— Беременность — это не травма, — усмехнулся он.

— Наверное, если ты ждёшь этого ребёнка, если у тебя есть любящий и поддерживающий партнёр, и уж точно не в ситуации, когда узнаёшь о ней перед началом самых важных соревнований в жизни.

— Какой спорт? — Дима нахмурился.

— Будем молчать всю консультацию или всё-таки обсудим? — спросила я.

— Молчать, — тут же ответил он.

— Хорошо, — сказала я и засмеялась.

— Что смешного?

— Хотела предложить тебе присесть, но ты и так сидишь, — беззлобно сказала я.

Моя злая “шутка” была рискованной. За такую, вообще-то, можно было лишиться работы, но этот боксёр, потерявший всё из-за травмы должен был понять, что я не очередной специалист, который будет его жалеть.

Именно таким человеком для меня в своё время стала Ксеня. Когда я пришла устраиваться на работу, она сказала мне, что не потерпит в штате слабачек, избалованных жалостью к себе.

Дима усмехнулся.

— Остроумно.

Я пожала плечами и села за стол.

— Говори, если тебе что-нибудь понадобится. Говорить же ты можешь, да? — снова беззлобно улыбнулась я.

— Не мог. Заново учился. Первые два месяца были адскими, — сказал он и замолчал.

— Я не кусаюсь, и мне правда интересно услышать твою историю, — подтолкнула его я. — Будешь кофе?

Он показал на руки, что не сможет сам его выпить.

— У меня есть широкие трубочки, я без проблем подержу стакан.

Дима кивнул.

Я встала и сделала два кофе.

— С сахаром?

— Да, одну ложку.

Он внимательно следил за моими движениями.

— Ты, наверное, пьёшь без сахара.

— С чего ты взял?

— Фигуру берегёшь. Красивая.

Я фыркнула.

— Спасибо за комплимент.

Добавила в кофе холодной воды и себе и ему, чтобы Дима не обжёгся, вставила трубочки и присела в кресло, Дима подъехал ближе, я поднесла к нему стаканчик и отпила свой кофе тоже через трубочку.

— Ты начал рассказывать, как заново учился говорить.

Он сжал губы в тонкую линию, его глаза стали мокрыми.

— Я часто вспоминаю тот момент…

— Какой? — спросила я.

— Когда оступился.

Мы помолчали немного, а потом он продолжил.

— На трассе никого не было. Мой брат задолжал им, они требовали всё больше и больше денег, а потом сказали, что если он пойдёт с ними на дело, они от нас отвянут.

Я живо представила картинку, как Дима защищает глупого младшего брата, залезшего в дела плохой компании.

— Я пошёл вместо него, — он покачал головой из стороны в сторону, его лицо скривилось в гримасе боли.

Я поднялась за салфеткой и аккуратно промокнула ему глаза, стараясь, чтобы у меня на лице не было написано сожаления.

Молча.

— Что это было за дело? — спросила

— Надо было припугнуть одного парня, просто напугать, чтобы он не мешал им выёбываться дальше. На трассе никого не было, — повторил он. — Ни души.

— Что ты тогда чувствовал?

— Мне было страшно. Как последнему щенку.

— Но ты пошёл туда.

— Да.

— Чтобы помочь брату.

— Да.

— И что случилось?

Он молчал, должно быть, целую минуту.

— Его машина была открыта. Я дёрнул за ручку двери, и схватил его за шкирку, выволок его на асфальт. Ударил только один раз, он был в штатском. Если бы я знал, что он из полиции, я бы не полез в это дело. Я бы сразу развернулся, но он был в штатском в тот день, но у него был с собой Стечкин, за поясом. Это была самооборона.

— Он в тебя выстрелил? — спросила я.

— Задело позвоночник.

— Ты потом виделся с ним?

Дима посмотрел на меня, как на сумасшедшую.

— Ты напал на человека, он защищался. Это нормально — признать свою ошибку и попытаться исправить её.

Эта мысль Диме явно не понравилась.

— Это ничего не изменит. Если я приду, это ничего не изменит.

Но я видела, что что-то происходит в его голове, что прямо сейчас он меняет своё мнение.

— Как бы ты поступил на его месте?

— Так же, — сказал он, кривя губы в злой усмешке. — Или хуже. Я бы убил. Выстрел в голову и всё. Это была самооборона. Аффект.

— Но тебе повезло выжить.

Я поднесла трубочку к его рту, Дима отпил кофе.

— Правда за правду, принцесса. Ты сказала, что у тебя не было любящего и поддерживающего партнёра. Так кто он?

Я чуть кофе не поперхнулась.

— Мы здесь не мою жизнь обсуждаем, это было просто для примера.

— Не ври, я же с тобой поделился.

— Дешёвая манипуляция, — улыбнулась я. — Но я отвечу.

Дима смотрел на меня внимательно.

— Это была первая любовь, мы были молоды и… — я замолчала, у меня у самой глаза вдруг стали на мокром месте.

— Ты ему сказала, и он тебя бросил? — спросил Дима.

Я посмотрела ему в глаза и покачала головой.

— Ты даже не сказала ему?

— Он не дал мне шанса?

— То есть как? Умер что ли?

— Нет, всё куда прозаичнее. Он бросил меня по телефону и не дал сказать, что я жду от него ребёнка.

Дима возмутился.

— У мужика растёт дочь, а он даже не в курсах?

Я улыбнулась.

— Ты бы хотел дочку?

Дима погрустнел.

— Я бы кого угодно хотел, но в моих хотениях нет никакого смысла.

— Почему? — удивилась я. — Задело репродуктивную функцию?

— Нет, всё работает, как надо, только вот без денег на меня вряд ли кто посмотрит.

— А я бы на тебе попрыгала, — улыбнулась я, вызвав бурный смех Димы.

Когда он успокоился, я сказала:

— Понимаешь, мы сами кормим своих волков. Если мне удобно представлять себя как несчастную мать-одиночку, то я и буду ей. Всё дело в простом вопросе “зачем”.

— Зачем мне нужно быть инвалидом? — Дима приподнял брови.

— Нет. Зачем тебе нужно быть несчастным инвалидом. Есть куча людей на инвалидных колясках, которые живут полноценной жизнью, встречаются с девушками, занимаются спортом, развиваются, заводят семьи и так далее. И так же есть куча людей на колясках, кто всего этого не делает, потому что не смотреть своим страхам в лицо гораздо проще.

Дима сидел молча несколько минут.

— Я не знаю, как можно быть счастливым, когда не можешь даже сам выпить свой чёртов кофе.

Я услужливо поднесла стаканчик к его рту.

— Достаточно просто иметь подставку на кресле и достаточно длинную трубочку.

Мы ещё долго говорили о его страхах, о том, что его останавливало от того, чтобы начать жить более полноценной жизнью. О том, что он пообещает сделать за эту неделю до следующей консультации.

А в конце он спросил:

— Красивый портрет, кто его написал?

Я опустила взгляд на полуголую девушку с картины, и мои щёки заалели.

— Я не знаю, — ответила честно.

— Скажи ему правду, он должен знать, что у него есть дочь.

— У меня сын, а вот ты поразмышляй, почему сразу подумал именно о дочери, — улыбнулась я.

Дима нахмурил брови.

— Спасибо, — сказал он.

— Продуктивность нашей работы в большей степени зависит от тебя, — я открыла дверь кабинета, чтобы он мог выехать.

В коридоре нас встретила обеспокоенная мама Димы. Он сразу насупился и поехал в сторону лифта, не попрощавшись.

Мать глянула на меня недовольно и засеменила за ним.

Ох и много работы нам предстоит с этими двумя. Но он вернётся. Обязательно вернётся. А если нет, даже этот наш разговор уже многое сделал для его счастья.

Я зашла обратно в кабинет и глубоко вздохнула, усаживаясь в кресло. Новые клиенты это всегда очень сложно.

Часы подходили к полудню. Вот чёрт!

Артём!