Глава 25 Мой дом

Мы поднялись наверх. Я долго не могла найти ключи на дне своей сумки. И всё это время ощущала на себе взгляд Артёма.

– Вот, — наконец-то я достала брелок с коньками и открыла дверь.

Было странно видеть Артёма в нашей с Вадюшей квартире.

Я мысленно порадовалась, что накануне убиралась, и дома было чисто.

— Заходи, — сказала тихо.

Он прошёл на кухню и оставил бутылку шампанского, будь она неладна, на столе.

— Можно? — спросил он, имея в виду, можно ли ему пройтись по моему дому.

Я кивнула.

Артём шел медленно, рассматривал всё с такой жадностью. Наши с Вадюшей и мамой фотографии, игрушки, забытые в гостинной.

— Ты убрала свои кубки, — заметил он.

Я отвела взгляд.

— В них больше нет никакого смысла.

Артём не сказал ничего в ответ.

А потом он подошёл к детской и замер.

Здесь уже я взяла его за руку и потянула внутрь.

Небольшая светлая комната.

Белые стены, мягкое ковровое покрытие на полу и игрушки. Много разных машинок, стоящих в стеллаже. Ящик с лего, которое я тихо ненавидела. Рамки с яркими картинками. Баскетбольное кольцо, которое я еле как прикрутила к стене.

— Он… замечательный, — сказала я, потому что Артём словно был ошарашен этой детской.

Он стоял, рассматривал вещи Вадюши, ничего не касаясь.

— Я принесу тебе полотенце, — сказала я и оставила его одного.

Одежда была мокрой и неприятно липла к телу. Я взяла домашние штаны, топ и кардиган и ушла переодеваться в ванную, помня об инциденте с Серёжей.

Когда переоделась, открыла дверь, чтобы не пропустить момент, когда Артём выйдет из детской. А сама стала причесываться и умываться.

Я вздрогнула от страха, когда заметила, что он на меня смотрит.

— Ты красивая.

Я сглотнула, держа волосы в хвосте на затылке, не успела надеть резинку.

Взяла полотенце одной рукой и подала ему. Он перехватил мою руку, полотенце упало на пол, волосы снова рассыпались по плечам, а я оказалась в объятиях своего бывшего.

— Пусти!..

Так он меня и послушал.

Обнял крепко. Зарылся носом в мои волосы. Я чувствовала себя такой маленькой в его руках.

— Ты мокрый, пусти, — сказала я, и это возымело эффект.

Он смотрел на меня с какой-то болезненной нежностью.

Я подняла полотенце и расправила.

— Держи, — ткнула им ему в грудь. — Если ты пришёл меня жалеть, то проваливай.

И прошла мимо, на кухню, ставить чайник.

Артём вытер волосы и сел на стул в нашей с Вадюшей кухне. Он выглядел здесь нелепо большим. Эта кухня не была создана, чтобы вмещать в себя взрослых хоккеистов.

— Надо вернуть кубки, сын должен знать, какая его мама сильная, — сказал он.

“Сын”.

Я ничего не ответила, начала резала кекс, который был в холодильнике.

— Никак не могу представить, как ты выглядела, когда была беременной, — сказал Артём.

Я усмехнулась.

— Как будто съела баскетбольный мяч, — ответила и поставила тарелку с кусочками кекса на стол.

Артём снова сгрёб меня в объятия.

Он сидел на стуле и обнимал меня за талию, уткнувшись лицом в мой живот. И это его дыхание, касающееся голой полоски кожи между топом и резинкой штанов, было, наверное, самым откровенным, самым чувственным, что я испытала за всю свою жизнь.

В этих объятиях было так… будто я наконец-то пришла домой.

Не зная, куда деть руки, я опустила их ему на волосы. Давно хотелось их потрогать. Они оказались мягкими и холодными.

Артём провёл носом, совсем немного приподнимая край топа, и я чуть с ума не сошла от этой удушающей нежности. Его губы коснулись голой кожи, он поцеловал это место, и дыхание моё сорвалось.

Стало нестерпимо жарко, но я не двигалась. Не хотела бросаться в омут, пока не буду уверена, что там меня не ждут черти.

Мы должны были всё прояснить на берегу. Я не желала больше никаких тайн.

— Кто та девушка, с который ты обедал?