Глава 2

Я наконец нашла кнопку выхода и выбралась из слабоосвещённого подъезда, в дверях столкнувшись с дочерью и другом Славы Владом, всю жизнь кружившимся возле нашей семьи.

Привыкшая всё продумывать до мелочей, Тая привлекла и его для своей поздравительной миссии, ибо автомобиль я не водила, а ожидать общественный транспорт в столь раннее и холодное утро — так себе удовольствие.

Я укоризненно посмотрела на Круглова и перевела взгляд на дочь:

— Тая, просила ведь ждать меня в машине.

— Мамочка, пожалуйста, не ругайся, мы боялись за тебя, вот и решили… — Тая пыталась подобрать нужное слово.

— Прийти мне на помощь? — подсказала я.

— Да, — за двоих ответил Влад.

— Напрасно, бояться надо за этих двух: с совестью у них не всё благополучно, — нашла в себе силы усмехнуться. — А скажи-ка, друг мой, ты знал об этом? — Я кивнула на дом, где оставалась бывшая родственница и, видимо, уже бывший муж. По тому, как Влад скривился, поняла: знал. — Знал и молчал?

— Я знал, что у Славки кто-то есть, но не думал, что это Алиса. Много раз пытался объяснить ему, с тобой так поступать нельзя, но кого Полежаев слушает? Это же Слава!

— Хороший друг, повезло мужу!

Влад качнул головой и хмурым, как это утро, голосом, прокашлявшись, просипел:

— Я — хороший друг, потому что не лезу в чужие дела. Это ваши личные отношения. Сами разбирайтесь. Но за тебя обидно!

Действительно, зачем сорвалась на него? Ведь так же поступила бы в подобной ситуации.

— Прости, не сдержалась. Нервы ни к чёрту.

Он кивнул:

— Всё нормально.

Я расстегнула куртку: боль в груди не унималась. Пожар внутри был хлеще, чем в Калифорнии.

Не проходило это состояние и тогда, когда минут через двадцать, молча добравшись до дома, сухо простились с Владом, он что-то сказал вслед, вроде бы слова утешения, но я махнула рукой и как-то незаметно оказалась с Таей в нашей квартире.

Окинула её взглядом, пройдясь по комнатам, и, оказавшись в спальне, подумала: как было бы хорошо, если бы мы пришли к Алисе, а она дома преданно и верно ждёт из командировки мужа.

Поздравили бы тепло девушку, выпили с ней по кружечке кофе, закусили бы тортиком и вернулись бы домой, ожидая с дежурства мужа и отца.

Но нет, всё пошло по другому сценарию.

Я достала из аптечки валидол, повертела в руках и прикинула: теперь сердечные препараты придётся носить с собой постоянно, ибо прозвонили первые звоночки то ли болезни, то ли надвигающегося прекрасного возраста — как бы дело не закончилось совсем отвратно. «Надо пройти обследование, — решила сразу, — ибо у меня несовершеннолетняя дочь. Муж, похоже, уже не помощник. — И снова накатила волна злобы: — Дурак. Слабак членистоногий». Я распылялась всё сильнее: подлец, гад, предатель …

Кто там повторял как мантру нетленные слова утешения из известного фильма: в сорок лет жизнь только начинается?

Я? Я!

И, главное, верила, когда дело касалось подруги Сашки и вообще посторонних людей. Нет, это слабое утешение, и оно точно не для меня и не про меня.

— Мама, может, приляжешь? — Тая зашла в нашу спальню и присела рядом со мной на кровать — Или скорую вызвать? Мама?!

— А? Нет, солнышко, спасибо, всё нормально.

— Что же теперь будет? С нами? С папой? С Игорем? — у Таи снова на глазах показались слёзы.

Я обняла её и крепко прижала к себе, а в голове молоточками стучало по-прежнему: «Предатель. Предатель. Предатель». Глаза защипало, но я сдержалась. Никогда не прощу его за дочь, за себя, за брата!

Захотелось немедленно собрать многочисленные трусы мужа, носки, рубашки, джинсы и раскидать по сумкам, чемоданам, а потом весь этот хлам выбросить в тамбур.

Пусть приходит, забирает и на глаза мне не показывается. Не то что разговаривать, видеть его не хочу.

Появилась цель, и я немедленно приступила к делу.

— Мама, может, не надо рубить так сразу? — Дочь подошла ко мне сзади и обняла. — Он сказал, объяснит позже. Говорят же, что не всё так, как кажется. Может, Алиска всё придумала про любовь? Может, не было ничего?

Ага, а он забежал к ней на минутку засвидетельствовать своё почтение, или, как мы, поздравить с днём рождения, или просто принять душ. И ни в чём не виноват, чист аки агнец.

Или эта крашеная проблема Алиска накачала его какими-то психотропными препаратами, опоила, приворожила, о чём там ещё пишут в книгах и показывают в мелодрамках, чтобы оправдать подлецов?

И его слипы белого цвета в красные сердечки, которые выглядели бы забавно в другой ситуации, а сейчас вызывали просто ироничные или инвективные комментарии, эта дрянь прикупила, а потом тоже заставила надеть насильно, под гипнозом?

Я бы точно такую модель слипов не купила, ибо муж предпочитал исключительно семейные трусы. Других никогда не носил — свободу любит. Но теперь-то, общаясь с молодухой, нужно соответствовать современной моде.

Блин! Муж со снохой совершили мерзкий поступок, а испытываем испанский стыд за них почему-то мы с дочерью.

Минут через десять почувствовала: боль стала отступать.

Внешне я оставалась спокойной, даже одежду в сумки клала аккуратно. Боль душевную и физическую при дочери показывать не хотелось — Тая и так переживала.

— Дочь, здесь тот самый случай, когда ничего объяснять не нужно. Для тебя папа по-прежнему заботливый, внимательный и умный. А с нашими отношениями мы разберёмся сами. Правда, придётся немного перестроить быт, но это ничего, человек ко всему привыкает. Игорь тоже справится с ситуацией, он же мужчина, не беспокойся за него. — Я заметалась, пытаясь отыскать в огромном шкафу стопку футболок. Сейчас же только были перед глазами, а вот они. Я аккуратно положила на них бритву, лосьоны с одеколонами и закрыла на сумке замок. — Вот что… Давай испечём торт или кекс, всё же сегодня выходной да ещё Старый Новый год. Но сначала выпьем чай, а то даже не завтракали.

Тая поцеловала меня в щёку и пошла на кухню. Хорошо хоть с дочерью повезло — такая она у нас умная и всё понимающая.

Я заварила чай и, чтобы не ждать, пока он остынет, бросила туда несколько кубиков льда, а потом удобно расположилась на диване, поймав в зеркале своё отражение.

Я не ханжа, и отлично понимаю, что не могу тягаться с подобными Алисами, ибо у них запас почти в двадцать лет, красота и здоровье.

А я прекрасно осознаю свои возможности-невозможности. Никогда мне не стать такой, как Алиса, даже если я не буду вылезать из тренажёрных залов, даже если сделаю пластику лица и подтяжку груди. Даже если остаток жизни проведу в дорогущих спа-салонах.

Да и нет таких средств, мне ещё Таю учить семь лет. И не факт, что отец тараном попрёт в помощники. Он же вроде бы ещё мечтает о детях. Вот Алиска и нарожает ему футбольную команду. Время есть. У неё.

Однако Слава тоже не молодеет — неужели не понимает этого? Сколько он протянет с такой, как сноха — заводной и прыткой? Не боится надорваться?

Чёрт, как же ужасно осознавать, что все усилия по созданию крепкой семьи прошли даром, работу на её благо никто не оценил, даже не заметил. Или я что-то делала не так?

А ведь Слава постоянно повторял, смазывая мою душу густым и пахучим цветочным бальзамом, что лучше меня никого нет. Оказывается, есть.

Я в несколько заходов вынесла дорожные сумки с вещами мужа в тамбур. Сосед, открывший двери своей квартиры, кивнув на багаж, спросил:

— В поездку собрались?

— Да, муж отправляется в длительную командировку.

Мы с Таей ели недавно испечённый кекс, когда появился Слава, осторожно и почти неслышно открыл дверь своим ключом. Вероятно, запнувшись о сумки, тихо ругнулся и прошёл в гостиную, остановившись напротив меня.