Глава 23

— Сашка, ничего не понимаю. Ты можешь сейчас же прийти к нам домой и всё рассказать?

Кажется, от напряжения и волнения моё лицо заполыхало огнём, и тело тоже пошло пятнами. Я растерянно поднесла руку ко лбу и смахнула испарину.

— Хорошо, ставь чайник.

Минут через пятнадцать подруга, сидя в кресле, нервно перебирала край салфетки. Её взгляд метался между чашкой кофе и мной, сидевшей напротив.

Что я хотела услышать? Если идеально, то история должна была звучать так: подруга и брат проводили время за чаем и просмотром каких-то сериалов или игрой в шахматы.

А, может, они играли в свои любимые танчики и так увлеклись, что не заметили, как прошли выходные, а потом проскочил понедельник.

Бред?

Бред!

Из комнаты Таи доносилась тихая музыка, но в моих ушах гудела, иногда посвистывая, другая мелодия, и я не могла заставить себя успокоиться.

Ну как поправишь здоровье при такой жизни? То один учудит, то другой, то третий.

Повторную кардиограмму так и не сделала, к врачу повторно не сходила, всё что-то мешает, останавливает, и валом валятся проблемы.

— Даш… Я не знаю, как это сказать… — голос Чернецкой дрогнул. Я приподняла бровь, отставив кружку с чаем. Пауза затянулась.

— Да говори уже, как есть, не томи.

Подруга вдохнула и наконец осмелилась сказать то, к чему я была уже морально готова:

— Дашка, я люблю Игоря. — Саша застыла. Губы приоткрылись, но звука не последовало. — Я тоже молчала, ожидая продолжения откровений. Но вот Чернецкая собралась духом и всё же выдавила: — Да, я старше его на семнадцать лет. Сама не понимаю, как это случилось. Всё время себя ругаю… — Подруга снова внезапно замолчала, будто у неё образовался ком в горле, но после, сделав над собой усилие, она хриплым и срывающимся голосом продолжила: — Я не хотела этого! Мы просто… я даже не помню, как… Понимаешь, он был раздавлен этой ситуацией, будто по нему прошли катком, вот я и… — Саша сжала виски.

— Так, не волнуйся, это вредно для ребёнка. — Я налила из бойлера воды и подала ей стакан.

— Я очень люблю Игоря, — повторила подруга. — Давно, наверное, с того времени, когда ему исполнилось лет семнадцать. Помнишь, у меня произошёл скандал с одним хамоватым родителем, который едва не ударил, потому что сделала замечание его дочери из-за внешнего вида, и он пришёл объяснить, насколько я не права? А в это время в кабинет заглянул Игорь, чтобы передать деньги на экскурсию. Тогда мне пришлось организовывать поездку, потому что ты, их классная руководительница, к несчастью, разболелась. — Я кивнула, понимая, что Саше просто необходимо выговориться, слишком долго она молчала. — Так вот, Игорь едва не подрался с тем родителем, защищая меня. Сказал, что мужчина не имеет права нагло и по-хамски вести себя с девушкой. Пусть обратит внимание на свою дочь, которая в школу ходит полуголой. Мне было так приятно, что за меня заступился совсем ещё мальчик, однако разговаривал он с тем подонком не как мальчик, а как мужчина. Вот с этого всё началось.

Я вспоминала, то, что раньше хоть и бросалось в глаза, но не поддавалось подобному объяснению ситуации.

Как Саша смотрела на брата.

Как интересовалась его жизнью.

Как переживала, когда он объявил о женитьбе.

Как жалела Игоря после того, как «светская львица» и звезда гламура его так жестоко предала.

Мне казалось, что подруга настроена со мной на одну волну, относится к брату ровно так, как я, по-сестрински.

Она не раз повторяла эту фразу. Себя, что ли, убеждала в этом?

А получается, Саша его просто любила. Как женщина.

— Я понимала, он твой брат, и ты наверняка будешь против наших отношений, потому, когда он уезжал, попросила ничего тебе не рассказывать и вообще забыть, что с нами случилось какое-то помешательство. Ибо эти семнадцать лет, которые между нами, никуда не денешь. Что ж, буду любить его молча, ибо судьбу его портить не хочу. Ничего бы тебе не сказала, никто бы ни о чём не узнал, если бы не эти подозрения и отсутствие алиби.

— Почему же он не попросил, чтобы ты подтвердила его алиби?

— Не знаю, наверное, чувствовал себя неловко, не хотел меня подставлять или ставить в неудобное положение, ведь сказала же: «Давай всё забудем».

— А ребёнок, значит, не твоего соседа, а Игоря?

— Да, Игоря. — В голосе Чернецкой смешались страх и растерянность.

Ну и что делать со всем этим?

С одной стороны, здорово — зародилась новая родная жизнь, но с другой…

Саша намного старше Игоря.

Как у них всё сложится?

Вдруг потеряю подругу, если у них ничего не получится.

Будто услышав мои мысли, Чернецкая встала и, нахмурившись, проговорила:

— Я прошу об одном: не говори Игорю, что я от него беременна.

— Ничего обещать не могу. Брат имеет право знать, что у него будет ребёнок, а дальше, как решите. — Я, вставая, улыбнулась: — Вместе будете заботиться о ребёнке, а, может, даже поженитесь. И у меня будет племянник или племянница, а у Таи — двоюродный брат или сестра. Это же здорово! Как бы ни сложились ваши отношения, я всегда буду рядом, можешь на меня смело рассчитывать.

У Саши в глазах навернулись слёзы, она подошла ко мне и обняла:

— Спасибо! Я так рада, что ты меня поняла и не осудила.

— Кто же тебя ещё поймёт, как не подруга, которая с тобой рядом с семнадцати лет.

Когда Чернецкая ушла, я снова позвонила брату:

— Будет тебе алиби, но как только сможешь, приезжай к нам.

— Для чего?

— Это нетелефонный разговор, есть новости, — ответила я кратко, в духе Игоря, и нажала «отбой».

Вот, теперь всё правильно, всё, как надо.

Через два дня он, как и обещал, выслал электронной почтой кое-какие материалы, касались они той видеозаписи, размещённой на одной из платформ сети Интернет, а ещё через две недели приехал в наш город.