Глава 5

— Вот и поговорили, — резко оборвал Слава, и, вздохнув, продолжил уже мягче, заметив, что у меня подрагивают плечи: — Даша, прости, но ты тоже не контролируешь себя. Зачем так говорить?

— Как? — спросила срывающимся осипшим голосом и вытерла слёзы. «Всё. Хватит, довольно киснуть, — приказала себе. Разговор ещё не окончен».

— Безапелляционно и грубо.

— А ты, конечно, хотел, чтобы я после предательства припала к твоим ногам и завыла: «Не бросай! Я всё прощу!» и «Гуляй дальше». Так?

— Нет! Нет! — Слава подошёл ко мне и присел на корточки, поднеся мою ладонь к губам. — Пойми, люблю тебя и Таю больше жизни! И никогда не думал уходить из семьи. — Я не на шутку заинтересовалась этими заявлениями и, резко развернувшись, заглянула в его глаза. — Но и Алиса для меня не чужая — скажу честно, однако обещаю, больше никаких встреч. Ни с ней, ни с кем. Клянусь! Ты знаешь, обещания свои выполняю.

— Какое самопожертвование! Предлагаешь мир через силу? Мужественный поступок, я оценила. А зачем мне это надо? Ты будешь спать со мной и думать, как прекрасно было с сексуальной Алисой, способной на любой эротический подвиг, будешь разговаривать со мной о какой-нибудь симфонии Шнитке, а сам думать, что жена в музыке ничего не понимает и засыпает от усталости, как только услышит первые аккорды «Сюиты в старинном стиле». Не то что замечательная собеседница Алиса. Так зачем мене это надо? — снова повторила я.

— Потому что я тебя люблю, между нами прошлое, которое не выбросишь на помойку. И у нас несовершеннолетняя дочь, — уныло проговорил Полежаев.

— Что же ты не вспоминал о прошлом, несовершеннолетней дочери, безмерной любви ко мне, когда бегал на… — я с трудом подобрала нейтральное слово, — свидания к молодой непорочной нимфе?

— Если бы ты знала, какой трудный вопрос задаёшь, — вздохнул муж и покраснел.

— Так ответь на него, прежде всего, себе.

Мне не нужны интимные подробности их адюльтера, однако хотелось знать, что произошло между невинными ангелочками, что их так быстро притянуло друг к другу, иначе моя буйная фантазия никогда не уймётся, а будет снова и снова с параноидальной настойчивостью рисовать «весёлые» картинки.

— У нас в больнице после двух трудных операций был небольшой междусобойчик — праздновали юбилей сотрудника. Ты знаешь, я почти не пью, а тут принял не в меру много — из-за усталости и напряжения. Домой идти не хотелось, что там делать одному? Ты в это время была на родительском собрании, а Тая — в студии. В общем, вспомнил, что в ста метрах от больницы живут Игорь и Алиса, решил заглянуть к ним, ибо душа требовала продолжения банкета. Однако не знал, что твой брат несколькими днями раньше улетел в Питер. Выпили с Алисой, поговорили, а потом сам не знаю, как всё произошло: почему-то рядом оказались её губы, податливое тело. Вот и понеслось… Бес попутал, одним словом.

— Меня не интересуют эти подробности.

Я вырвала ладонь из его руки.

Слава подсел ко мне на диван и рывком притянул к себе. Я ощущала, как его потряхивало, как гулко стучало сердце — волновался. Но ничего, кроме презрения, не чувствовала.

— Вспомни о дочери, не руби так сразу. Давай, я уйду, а ты подумаешь, всё взвесишь… — Полежаев упрямо вскинул подбородок и заглянул в мои глаза. — Прошу тебя, прими верное решение, ведь мы вместе почти двадцать лет. Сколько тебе нужно времени? Сутки двое, неделю…

Самоуверенный у нас с Алисой мужчина. Он так ничего и не понял.

Как Слава теперь представляет наши отношения? Я всё забыла, дочь всё забыла, Игорь всё забыл — у всех нас коллективная амнезия, и понеслась жизнь с чистого листа?

Я зажмурилась, чтобы снова не разреветься, и, освобождаясь из его рук, которые когда-то были такими ласковыми и родными, криво усмехнулась:

— Мне нечего добавить к тому, что сказала раньше. Так что, забирай вещи и уходи. Всю недвижимость разделим по закону, не беспокойся, без жилья не останешься, а пока можешь пожить на даче — один или с культурологом уже неважно. Десять минут езды от города, и ты там.

Я подошла к шкафу и достала ключи.

— Вот. А теперь уходи. И задай себе вопрос: для чего ты на самом деле нужен хитросделанной Алисе? Слова о её неземной любви отмети сразу, и тогда всё поймёшь.

Полежаев встал, небрежно подхватив куртку, и, забрав у меня ключи, направился к выходу. Тая, заплаканная и несчастная, вышла из своей комнаты и тихо просипела:

— Вернёшься к Алиске, знай: ты мне не отец.

Слава повернул к ней голову и убитым голосом ответил:

— Прости меня, дочь. Обещаю: не вернусь.

Он стоял и молчал, наклонив голову. Смотреть на Полежаева было невыносимо, потому что казался таким жалким, измученным и затравленным.

А разве мы с Таей не такие? Это пока Игорь ничего не знает, потому ещё счастлив.

Когда хлопнула входная дверь, Тая подошла ко мне и обняла:

— Мама, Алиске-то что от отца нужно?

— Что? — перепросила я, ибо мысленно выходила в тот момент из подъезда вместе с Полежаевым.

Всё думала: когда же он успел свернуть на другую дорогу?

Когда я залюбила его в доску за минувшие подвиги?

Когда захвалили коллеги, оценило начальство?

Когда замаячило повышение по службе?

Или всегда таким был, просто не замечала?

А, может, раньше не встречалась такая предприимчивая и ушлая, как Алиса?

Или была, но я не знала, даже не подозревала?

Думала и не находила ответа.

Итог один: Полежаев стал чужим, и я его не узнавала.

— Говорю, что нужно Алиске от отца? — повторила дочь.

— Прости, задумалась. Но она же не в сантехника «влюбилась», — я жестом показала кавычки, — а почти в кандидата наук, перспективного врача с неплохой зарплатой, которого, возможно, скоро заберут в столицу. Это не с Игорем создавать всё с нуля.

— А зачем тогда за Игоря выходила замуж?

— Это вопрос не на мою зарплату, — грустно усмехнулась я. Тоже думала об этом, и, кажется, нашла ответ, но не развивать же эту тему с ребёнком. И не стала ругать дочь за её некрасивый шантаж в отношении Славы — это плата отцу за подлый поступок. — Вот что… Давай позовём в гости твою крёстную?

Тая впервые за день улыбнулась и пошла звонить моей подруге со времён вуза Саше Чернецкой.