Глава 6

Слава

Я колесил по городу, ощущая, как непрерывно молоточками в голове стучат слова дочери:

— Вернёшься к Алиске, знай: ты мне не отец.

После небрежно брошенной фразы Таи на душе стало пакостно.

После разговора с женой и её прощального холодного взгляда хотелось набрать скорость и врубиться в какой-нибудь столб, да так, чтобы ни одного шанса не оставалось на эту поганую жизнь.

Не то чтобы я умирал от угрызений совести, ибо нравственный закон, как у старика Канта, живёт во мне, я его определяю сам.

Обиднее было другое: иные всю жизнь гуляют от жён — и ничего, всё сходит с рук. А я единственный раз завёл отношения на стороне и попал: будто и вправду бог шельму метит.

Как мерзко!

Да ещё Даша влезла со своим психоанализом: для чего я нужен Алисе?

Как будто сам не задумывался об этом.

Согласен, у Алисы молодость — её главный актив, а на моей чаше весов — опыт. Вот дилемма — что важнее? На самом деле, нет никакой дилеммы, потому что мы просто идеально дополняем друг друга, будто винтики в одном часовом механизме.

Разве внешне приятного мужчину в расцвете сил, крепкого телом, регулярно занимающегося в тренажёрном зале, умного и перспективного, доброго и тонко чувствующего душу женщины, умелого и страстного любовника невозможно полюбить по-настоящему?

Можно — именно так бы ответил любой психоаналитик, даже не беря в расчёт, что я не какой-то забулдыжка — слесарь из ЖКХ, а известный в медицинских кругах врач.

Алиса как-то обмолвилась, что вышла замуж за Игоря не по великой любви или какой-то корысти — что взять с недавнего студента, а исключительно в благодарность за тот мужественный поступок, когда парень спас её от ограбления и изнасилования несколькими отморозками.

Брак молодых изначально был несостоятелен, всё равно бы со временем распался, ибо в паре невозможно любить одному, а другому благосклонно принимать эту любовь.

Когда-нибудь у Игоря наступило бы отрезвление, и он бы, не добившись ответных чувств, всё равно бы ушёл из семьи. Знаю его, так бы и было. Это сейчас молодость, амбиции, а потом сплошное разочарование.

Ой, как тяжело на душе!

Я понимаю, возвращаться к Алисе нельзя, ибо это окончательно разрушит нашу семью и разведёт меня по разные стороны не только с женой, но и с дочерью, и до основания подорвёт тот привычный, уютный мирок, в котором я существовал все эти годы.

Повертел в руках ключи от дачи: нет, туда не поеду — что мне одному делать в огромном, холодном доме?

Пришлось звонить другу, у которого всегда находил нужные слова поддержки, с которым было надёжно, легко, и напросился в квартиранты.

Влад ответил сразу, будто держал смартфон в руках и ожидал моего звонка:

— Приезжай, конечно, места всем хватит. Комната в твоём распоряжении.

С другом я был знаком ещё с юности. Мы тогда жили в студенческом городке, в девятиэтажках, стоявших друг против друга. Одно общежитие было от государственного университета, где учились Влад и Даша, другое — от медицинской академии.

После первого курса меня призвали в армию, и два года я прослужил в спортивной роте, ибо имел разряд кандидата мастера спорта по лыжным гонкам и одно время увлекался модным тогда каратэ.

Когда вернулся домой и огляделся по сторонам, заметил не то чтобы красивую девушку, а очень миленькую: миниатюрную, будто фарфоровую куколку-балерину из бабушкиного серванта.

К такой подойти просто так страшно, окинет взглядом снизу вверх, презрительно ухмыльнётся и пойдёт дальше. Знал эту категорию девушек, потому подобрался с тыла: сначала подружился на стадионе, где проходила физкультура сразу для трёх вузов, с Владом — студентом спортфака, заметив, что «фарфоровая куколка» часто бывает в его обществе, а потом Круглов познакомил с ней, Дашей Полетаевой. Я сразу заметил похожесть наших фамилий «Полежаев — Полетаева» и окончательно решил, это судьба.

Останавливало одно: казалось, Влад тоже неравнодушен к Даше, но потом понял, что ошибся, ибо вели они себя только по-дружески.

Иногда я брал армейский бинокль и наводил его на окна комнаты, где жила Полетаева. Если бы она тогда узнала о моём невинном хобби, устроила бы грандиозный скандал — строгая-я! Ужас!

Я усмехнулся, вспоминая былое.

Она вообще избегала моего общества, где бы мы ни находились. Позже Даша ответила прямо на мой вопрос: «Почему так?»

— А что, твоя пробная версия супружеской жизни уже завершена?

В общем, Полетаева объяснила, что не заводит романов с женатыми.

Помню, это насмешило, ибо легенда, что я женат, была придумана мной, чтобы отделаться от предложения одной неприятной особы.

Это странно, но ко мне часто липли именно страшные тёти. Может, потому что я со всеми женщинами всегда был мил и галантен, и неликвидные дамочки принимали это как сигнал к действию.

Однако почему-то нравившиеся мне девчонки отвечали взаимностью не всегда, исключением не стала и прелестная милота Полетаева, которая сопротивлялась почти два года, почему-то мне не доверяя. Я молча сходил по ней с ума, забросив в топку все свои немногочисленные прежние романы.

Даша вообще мне далась непросто, потому и ценил её безмерно всю жизнь, опекал и лелеял.

А ещё нравилось, что она учительница иностранных языков, особенно гордился, что по диплому переводчик в сфере профессиональной коммуникации с английским и французским языками.

Вот что мне не дано совершенно, так это иностранные языки — я плохо усваивал их ещё со школы. Все эти герундии, неправильные глаголы, условные предложения вызывали в моём сознании ужас. Потому долго тянул с кандидатской, ибо не надеялся сдать кандидатский минимум. Если бы не Даша, распрощался с этой идеей навсегда, но моя жена настояла, пообещав заниматься со мной столько, сколько потребуется. И у нас всё получилось!

Когда полгода назад понял, что мы за бесконечной работой, усталостью, повседневным бытом будто бы начали отделяться друг от друга, предложил жене родить ещё одного ребёнка, ибо отношения должны развиваться, а не угасать.

Подумал, это тот самый вариант, который нас снова сблизит, но Даша отказала, мотивируя это занятостью и возрастом… А мне показалось, просто охладела ко мне. Обвиняет в измене, но не понимает, что сама толкнула в чужие объятия своим равнодушием, даже холодностью.

Я снова вернулся к жёсткой позиции Таи: «Уйдёшь к Алиске, знай: ты мне не отец».

Что ж, трудное решение уже принято. Хоть и бомбануло изрядно с любовью-помешательством, но дочь для меня святое. Жене тоже пообещал больше не встречаться с юной красоткой. А слово своё привык держать — за это себя уважаю.

Как сказать Алисе о том, что мы расстаёмся — в этом проблемы не видел, ибо по роду деятельности приходилось говорить вещи пострашнее.

За годы работы в этом аду под названием больница я стал циником. Что делать, и на Солнце бывают пятна. Да и в моей профессии иначе нельзя, слишком часто видел смерть и крушение всяких надежд.

Сложнее казалось объяснение с Игорем. Сначала я, сидя в машине у дома Влада, позвонил Алисе, потом — брату жены.

Долго шли гудки, но наконец раздался раздражённый голос Алисы.