Глава 7

— Да, — резко отозвалась она, — слушаю.

Нервничает девочка, ибо уехал в полдень и пропал. Я понимал её обиду: скоро должен вернуться из аэропорта Игорь, а она ещё сидит с узлами в его квартире и ждёт меня.

— Лисёнок, не волнуйся, через четверть часа приедут грузчики и помогут тебе перевезти вещи.

— А ты?

— А я не приеду, потому что остаюсь с женой и дочерью. Так надо — я тебе всё объяснил ранее. Пойми и прости меня.

— Уже как-то сказала: приму любое твоё решение. Прошу об одном: не звони мне, не пиши и не приезжай. Всё кончено. Я тоже приняла решение.

— Хорошо. — Ничего хорошего в этом не было, потому что я снова чувствовал смятение, ибо на том конце провода послышались всхлипывания. — Будь счаст… — Я не договорил, потому что Алиса резко отключилась, не дождавшись окончания фразы. Ответом мне была тяжёлая, гнетущая тишина, разъедающая душу и сердце.

Я вспомнил, как впервые увидел Алису, такую красивую, гордую, неприступную. Казалось, это не она пришла знакомиться с родственниками будущего мужа, это мы пришли во дворец к светлейшей особе, а она нас благосклонно приняла.

Однако временами ловил на себе заинтересованные взгляды, почувствовав на каком-то подсознательном уровне незримую связь с ней.

Отрадой для меня стала наша общность интересов и взглядов, ибо искусством в моей семье совершенно не интересовались, а любимую мной научную фантастику как жанр литературы обходили стороной.

Когда я, осмелевший и самоуверенный, ввалился в тот памятный декабрьский вечер в квартиру Игоря, ибо захотелось приключений, драйва, изменения обстановки, что ли, понял, Алиса смотрит на меня не как гордая красавица, у которой не гнётся шея, а как очарованная мной, раскованная и абсолютно доступная девушка — доступная именно для меня, стоит только протянуть к ней руку.

Поначалу всё было безобидно: намёки, игра слов, случайные прикосновения, а потом почувствовал, что напряжение нарастает, и очень захотелось его сбросить, прямо до дрожи как захотелось.

И я поддался, лелея надежду, что Даша ни о чём не узнает.

Напряжение сбросил, но на душе стало гадко, раскаялся тут же, как только всё завершилось и я оказался дома.

Сразу лёг спать, чтобы жена ничего не заподозрила, по глазам не прочла об измене. А паника на пару с виной всё подбирались и подбирались к сердцу, не давая спокойно уснуть.

Проворочавшись всю ночь, я дал себе слово: этого больше не повторится, никаких измен, даже взглядов в другую сторону.

Но через пару дней позвонила Алиса и пригласила к себе домой, чтобы показать один из первых номеров журнала «Футуриа фантазия», который выпускал сам Рэй Брэдбери. А это, на минуточку, 1939 год. Я даже не спросил, откуда у неё такой раритет и, заполнив после операций листы назначения, побежал к Алисе.

И понеслось. Встречались почти каждый день, как получится: урывками во время дежурства, после работы, и не только для того, чтобы поговорить об искусстве, литературе. Но нам и этого времени не хватало.

Новый год тоже провели вместе, я для семейства в это время был будто бы на дежурстве. Жена поверила сразу, ибо такое уже однажды случалось, да и работа в праздники оплачивается совсем по иному тарифу.

Мы с Алисой держались за руки, будто маленькие дети, поверить не могли, что целые сутки будем вместе, и впрок, с запасом, напитывались общением друг с другом.

Потому решил сделать Алисе такой же подарок накануне дня рождения. Договорился с приятелем, чтобы он позвонил мне, обратившись с просьбой подменить на ночном дежурстве. Разговор слышала Даша, потому снова поверила и без лишних вопросов отпустила.

А я целую ночь провёл в раю, как мантру, повторяя себе: всё обойдётся, всё обойдётся. Не обошлось.

Чёрт… Как всё нелепо и абсурдно.

Однако дело нужно было доводить до конца, и я позвонил Игорю.

Он ответил резко, сказал, что обо всём знает от Алисы, потому в душещипательных разговорах не нуждается.

— Ты дома? Или с ней? — помолчав, спросил Игорь.

— Нет, — ответил одним словом на все вопросы.

— Где?

Я понимал парня, его желание дать мне в морду, сам бы так же поступил. Ну что ж, за свои поступки надо отвечать, пусть приезжает, поговорим по-мужски.

— У Влада.

Игорь ушёл со связи так же внезапно, как и Алиса.

— Долго же ты добирался, — упрекнул Влад, когда я позвонил в домофон.

Зайдя к нему в кухню, показал бутылку Hennessy:

— Заезжал в магазин, не с пустыми же руками к тебе ехать.

— О, — присвистнул друг. — Что празднуем?

— Мою холостяцкую жизнь и в будущем одинокую старость. Эти … бабы весь мозг вынесли.

Влад с интересом взглянул на меня:

— Я в курсе. Сегодня стал очевидцем твоего разоблачения.

— Так это ты подвозил моё семейство? — Друг кивнул. — Понимаешь, когда-то в молодости казалось, женился с вечной гарантией брака, так долго добивался Даши, так сильно её любил… А тут такое. Ошибся, выходит.

— А, может, это кризис среднего возраста, и скоро всё пройдёт, встанет на свои места? — Влад между делом, достав из холодильника огромные, в ладонь котлеты, поставил их в центр стола и потянулся к полке с банкой маринованных корнишонов. Только сейчас я ощутил, насколько голоден — за весь день не удалось поесть.

Почему-то снова вспомнились годы учёбы в вузе. Возле меня обычно роились голодные студенты, ибо мама в то время работала технологом на мясокомбинате и возила мне из дома, находящегося всего-то в семидесяти километрах от областного центра, где учился, целые коробки с копчёной колбасой.

Запах в комнате стоял непередаваемый. Слетались на него многие приятели из обоих вузов, но только не гордая Даша. Колбаса висела у нас на верёвке вместо белья день-два, а потом её съедали — девяностые, трудное и голодное было время. Но самое для меня счастливое, потому что это была молодость.

Я непроизвольно вздохнул:

— Может, и кризис. Вечерней тренировки сегодня нет?

— Нет.

— Тогда ставь бокалы. Кстати, где сын?

— Не знаю, в библиотеке или консерватории. — Я удивлённо взглянул на друга, тот раскатисто рассмеялся: — Где ещё может быть шалопай, двоечник и прогульщик? Конечно, в спортзале. Если бы не твоя Тая, вряд ли поставили бы ему за полугодие положительные оценки. На всех контрольных подсказывала, все сочинения за него написала.

— Надо же, не знал. Молодец, умная у нас с женой дочь получилась и добрая, — сказал не без гордости. — Правда, скрытная. На Дашу чем-то похожая. Я-то другой: душа на распашку.

— Хорошие они у тебя. Послушай старого холостяка: все эти Алисы мизинца Даши не стоят, прости за тривиальную метафору.

— Зачем же так? Ты ведь Алису совсем не знаешь.

Влад подошёл к окну, задёрнул портьеры и включил свет, ибо сгущались сумерки.

— Не знаю Алису, верно, но знаю Дашу. Не смей её обижать, иначе я тебе не друг. А жену Игоря видел, я же у него на регистрации брака был, а ещё раньше он нас знакомил, когда показывал будущей жене спортивный комплекс, у меня в это время шла тренировка. Высокомерная особа с холодным презрительным взглядом.

Я совсем забыл, что у Игоря и Влада давние, доверительные отношения, друг тренировал парня лет семь, натаскивая в своей секции рукопашного боя.

— Сейчас получишь в лоб. Прекрати.

— Прекращаю. Полетаеву сказал то же самое, что и тебе.

Вспомнили об Игоре, и он вскоре подъехал. Позвонил и с металлической интонацией в голосе, не терпящей возражения, приказал выйти на улицу.

А через пять минут нас в разные стороны растаскивал Влад, когда увидел из окна результаты нашей беседы по душам.

— Ещё встретимся, это не окончательный разговор. — Игорь, вытирая залитый кровью подбородок, резко газанул и уехал. Я тоже чувствовал, как быстро наливается на скуле синяк.

— Конечно, встретимся, — ответил уже в пустоту.

Мы вошли в квартиру Влада, и я услышал доносящиеся звуки какой-то телевизионной передачи:

— Если ваше сердце ищет оправдания любви, то что оно чувствует? Вину или страх — что? Да, вы продолжаете любить обеих, но уверены, что сможете так всю жизнь?

Этим риторическим вопросом передача завершилась.

Я уже ничего не чувствовал. Ни к кому. Мне нужна была перезагрузка, ибо устал от этих эмоциональных качелей.