Глава 2

Марк

Я люблю рассекать по ночным улицам, люблю скорость, люблю звук мотора. Люблю, когда Ирка опускает стекло, а ветер подхватывает наш звонкий смех и швыряет мне в лицо с её волосами. Люблю целовать её на светофорах, пока нам сзади не начнут сигналить. Мы же ни дня не могли друг без друга… Теперь в прошедшем времени.

На что она надеется, позволив мне явиться на их свадьбу?

А эта пьянь. До сих пор сомневаюсь, что не подцепил обычную путану. Они все на словах «приличные», стоит козырнуть машиной. Ну просто ненормально, ненормально, блин, так доверчиво вырубиться рядом с первым встречным. Даже не спросила, куда я её везу. Просто фееричная дурость.

— Подъём, Фиалка нежная. Приехали. — Поворачиваюсь, не дождавшись реакции. Хлопаю ладонью по бледной щеке. Ноль эмоций. — Эй, ты живая вообще?

— Отстань… — Вяло отмахивается от моей руки.

Зашибись. Мне тут до утра на неё любоваться?

Вообще-то, я её в гостиницу с другой целью привёз и отказываться от планов на ночь не намерен. Хотя даже просто посмотреть тут есть на что. Чёрное короткое платьице задралось, а ноги бесстыже разъехались. Я таких длинных и не видел особо.

Наклоняюсь, чтобы заценить трусы, если так можно назвать полоску прозрачного кружева. И было бы идеально, всё было бы чертовски идеально в этой ситуации, не будь девка в кондиции «полутруп». Ладно я свою бывшую замуж отдаю, она-то чего так накидалась?

— Паспорт хоть с собой? — Опять несильно встряхиваю разомлевшую в тепле салона пассажирку.

Она молча и, главное, не открывая глаз, протягивает сумку. Искусственная кожа, стеклянные стразы… Да даже эта пшеничная копна волос — наверняка работа парикмахера. Подделка на подделке. Бляха, я всего пару часов нахожусь в этом городе, а уже ненавижу его всем нутром.

— Войтова Надежда Алексеевна, двадцать лет… — читаю её личные данные. Надо же, на фото сущий ангел: невинные глазки, скромная коса. Типичная недотрога. Вот и ведись потом на внешность… — Что ж ты, Наденька, доверяешь документы кому попало? Нельзя быть настолько блондинкой.

— Ну так верни. — Поднимает на меня мутные глаза. Большие. Серо-зелёные.

Хорошенькая, жаль, что дура.

— Утром на ресепшене заберёшь, — усмехаюсь, убирая паспорт в свой карман. — Пошли. Прочитаю тебе лекцию о том, как хреново быть легкомысленной и пьяной.

— Так ты только языком хорош трепать, профессор? — дразнит меня якобы разочарованным вздохом.

Вот же!

Ныряю ладонью под платье. До упора пальцем оттягиваю резинку трусов у бедра и резко отпускаю…

— Вот и проверим, — хмыкаю под недовольный вскрик.

В принципе, не всё потеряно. Привести её в чувство не займёт много времени.

Губами требовательно затыкаю ей рот. Послушная, сладкая — то, что нужно, чтоб с обоюдной пользой скоротать эту ночь. И мне почти плевать… Пускай Ирка хоть отдастся своему лошку прямо в ресторане.

Мне. Всё. Равно.

У стойки ресепшена долго не задерживаемся. Мой номер на втором этаже. Брал «люкс», но открыв дверь, не могу сдержать мата. Про кондиционер в этой дыре не слышали. Душно как в аду.

Моя нетрезвая нимфа тут же валится на кровать и больше не подаёт признаков жизни. Видимо, последние силы отдала ступенькам. С минуту разглядываю вид со спины. Такими бы ногами по подиуму ходить…

Опустившись на корточки, снимаю с неё лабутены. Кожзам, убитые набойки, следы клея… Как и всё в этом городе — убогое. Меня тошнит даже от местного воздуха.

С ненавистью отшвыриваю туфли в сторону.

Замок на платье заедает. Ткань на ощупь мерзкая, аж зубы сводит. Всё в этой тряпке отвлекает. Раздражает. Бесит! На своей женщине я бы её порвал, не раздумывая, но тут приходится себя сдерживать. Куда она потом нагишом пойдёт?

Не церемонясь, стягиваю чёрный футляр через голову. Приличная девушка Надя с недовольным стоном поворачивается и отталкивает от себя мои руки.

— А ты как думала, красавица? Я тебя не спать сюда привёз.

— Козёл, — констатирует она с усмешкой, медленно спуская с плеч кружевные бретельки и, вызывающе глядя мне в глаза, стягивает бюстгальтер ниже, обнажая грудь.

Сонная. Пьяненькая. Какая-то… неземная, что ли?

Слишком хорошенькая для этой глуши.

Формы весьма, кстати, недурственные — отмечаю, приложившись к конфискованной бутылке мадеры. Если минуту назад ещё были сомнения, то сейчас, глядя сверху вниз на задорно торчащие соски, у меня прямо руки чешутся схватить её и хорошенько отодрать за дерзкий язык.

Как же обманчива всё-таки внешность, а!

— Э, нет. Так не пойдёт, — рявкаю, когда она заваливается уже на спину. Сдёргиваю наглую пьянь с кровати.

— Ты больной? Куда ты меня тащишь? — невнятный лепет переходит на возмущённый визг, едва я заталкиваю эту безвольную куклу в допотопную кабину и врубаю душ.

К ощущению текущей крыши добавляется искусственный дождь. Ледяная вода разрывает лёгкие и не даёт вдохнуть полной грудью. Бодрит.

— Отпусти, маньяк! Мне холодно. Отпусти-и-и!

В тесной, едва вмещающей двоих, кабинке развернуться негде. Толкаю девицу вперёд и придавливаю левой рукой к стенке. Она царапает стекло, выворачивает шею в тщетной попытке заглянуть мне в лицо. Именно этот бешеный визг и беспомощная нагота окончательно выводят меня из себя.

Никогда не был грубым с женщинами. Никогда. Даже мыслей таких ни разу не возникало. А тут как переклинило. Прижимаю её щекой к стеклу, с оттяжкой шлёпаю по ягодице.

Раз… Второй… Третий!

Пускай знает, чем обычно заканчиваются пьяные похождения, когда в следующий раз захочет найти приключений на свой упругий зад.

— Что такое? — хриплю ей на ухо. — Скажешь, те двое были бы с тобой нежнее? Как думаешь, трахали бы сразу или по очереди?

— Больной! — Конвульсивно дёргается, с переменным успехом пытаясь дотянуться до меня ногтями. Вроде короткие, а кожу на предплечье вспарывают как бритва!

— Протрезвела немного?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Дождавшись утвердительного ответа, немного ослабляю хватку, настраиваю комфортную температуру воды.

Тугие струи оглушающе стучат по голове и плечам, стекают по вымокшей насквозь футболке, струятся по ногам. Длинные светлые пряди облепляют мою кисть — розоватые от выступившей на царапинах крови. Крепче сжимаю волосы в кулаке, чтоб не дёргалась.

Я точно знаю, что нам друг от друга нужно. Надя смущается, да. И всё же начинает дышать часто-часто, наткнувшись бедром на мой стояк. Больше не сопротивляется. Только кусает нижнюю губу, едва ли представляя, что творит со мной. Ширинка давит всё сильнее, причиняя максимальный дискомфорт в паху. Затягивать ожидание не хочется, но сдерживаюсь, прощупывая грань, когда влечение станет обоюдным. Насилие не по моей части. У меня и без чувства вины проблем дохренища.

Нас начинает обволакивать полупрозрачный тёплый пар. Медленно вожу пальцами вверх-вниз по её позвоночнику, продолжая натягивать мокрые волосы. Надя выгибается как кошка. Льнёт. Ластится.

— Любишь грубо?

В ушах шумит, вся кровь давно отлила в низ живота и там жёстко пульсирует на каждый удар сердца. Давать заднюю решительно некуда.

Даже если не нравится… С ней почему-то хочется именно так.

— Не знаю… — бормочет хрипло. Чуть поворачивает голову, пытаясь заглянуть мне в лицо.

С неожиданным удовольствием отмечаю яркий возбуждённый румянец.

— Похрен, — ухмыляюсь так же тихо, разжимая пальцы, но лишь для того, чтоб перехватить её покрепче и развернуть к себе.

Надя успевает лишь охнуть, ещё шире распахивая свои нереальные глаза. Невинный взгляд из-под мокрых ресниц затягивает, распаляя мою кровь до адской температуры.

Всё же, когда долго нет полноценного секса, выдержка не та…

***

Надя

Невольно вспоминаю, каким нежным всегда был со мной Солнцев, как целовал до головокружения ласково, как отвечала ему с упоением.

И злюсь, бешусь, ненавижу!

— Похрен, — нагло ставят меня перед фактом.

Вот так. Прямолинейно. Без прикрас и лживой романтической чуши. С бесцеремонностью, от которой рвётся дыхание, ибо всё, доигралась. Отступать уже некуда. Да и не нужно, по правде. Совершенно не нужно.

Мне натурально сносит крышу, когда грязный от непрерывного мата язык Марка глубоко вылизывает мой рот, вынуждая развязно стонать ему в губы.

Ягодицы нещадно жжёт там, где остались гореть отпечатки крупной мужской ладони. У Марка длинные, сильные пальцы, и мне до дикости нравится, как от них разряды тока бьют прямо под кожу, разжигая в крови первобытное.

Пусть будет грубым, лишь бы не переставал целовать.

Пусть делает что угодно, только бы не встречать рассвет одной и жалкой…

Мы словно рехнулись. Ладони Марка гуляют по моей груди, вызывая крупную дрожь. Его смуглые руки оставляют следы — пятна будущих синяков на бледной коже. Завтра я точно содрогнусь, увидев себя в зеркале! Но это будет завтра. А сегодня удовольствие стоит тысячи расколотых зеркал…

Я, кажется, начинаю трезветь. Умом за себя очень стыдно, а руки пробираются под вымокшую футболку, гладят восхитительно сильное тело, царапают поясницу и спину. Поверить не могу, что собираюсь переспать с первым встречным. Но как же это заманчиво…

И какие угрызения совести несёт в будущем…

Не знаю, что на меня нашло. Может, гнев, вспыхнувший при виде соперницы? Не сразу поверила, что это конец, далеко не сразу! Я ведь лучше неё! Моложе, красивее. И не нужна.

Дура я… Вляпаться в такое. Дура…

Но все эти мысли, все неприятности — фоном. Попробуй сосредоточься, когда тебя целуют так, что в глазах темнеет и остаётся только тянуться на носочках, требуя большего. Пока он близко. Пока ещё сегодня. Второй раз на такое я точно не решусь.

— Я могу быстро трахнуть тебя под душем. Могу отнести на кровать и жёстко насаживать до рассвета. И ты будешь просить ещё, пока не сорвёшь голос. Как ты хочешь? — шепчет Марк мне в губы, торопливо тиская грудь. Его грязные слова и развязный тон возбуждают ещё больше, зарождая в низу живота горячий вихрь. — Не слышу, Надя… — Сдавливает шею ровно настолько, чтобы привести меня в чувство. — Говори, когда я спрашиваю.

— Я не знаю! — повторяю жалобно. Голос дрожит. От шока, конечно же.

Его низкий шёпот накаляет кровь и отрывает меня от реальности. Не понимаю, как такое может нравиться, но я молить готова, лишь бы продолжал.

Меня окатывает его возбуждением и чувством абсолютной извращённости происходящего.

Подумаешь, незнакомец. Это никак не мешает срывать с него одежду, как будто ткань горит под пальцами. И смотреть, смотреть, смотреть… Жадно разглядывать поджарое тело, выступающие кости ключиц, каменный рельеф пресса, косые мышцы живота. Мне даже через джинсы понятно, что ниже у этого Марка тоже всё в полном ажуре.

С неизвестно откуда взявшейся ловкостью сама расстёгиваю ширинку. Резкий вздох срывается мне в висок, на куски меня рвёт, мозги поджаривает.

— Девочка моя. У меня проблема, — констатирует глухо, осыпая спину каскадом горячих мурашек. — А знаешь, что самое поганое? Расплачиваться этой ночью будешь ты. Ничего личного, просто попалась под руку. Поняла?

Марк тянет меня за волосы, и я послушно запрокидываю голову.

— Ничего личного, — повторяю, глубоко вспарывая ногтями его спину.

Реально, без посягательств. Просто «привет» его женщине, если таковая имеется.

— А ты мне всё больше нравишься. — Его губы слегка улыбаются. Но от дикого блеска в глазах становится страшно.

Сама мысль, что я на него так физически действую, делает моё дыхание частым и прерывистым. Без промедления Марк дёргает вниз мои трусики, оставляя саднящий след на бедре. Бельё соскальзывает к ногам, надорванное с одной стороны.

Это был лучший комплект, что я смогла найти в нашем торговом центре. Я выбирала его для жениха… как оказалось — чужого. Наверное, поэтому сейчас испытываю какое-то нездоровое удовольствие, позволяя другому мужчине его испортить.

Пусть Марк меня всего лишь использует, но это у нас взаимно. Мы друг другу ничего не будем должны. Никаких обязательств.

— Иди ко мне, — приказ с холодными нотками стали обрушивает моё сердце куда-то вниз.

Марк прижимает меня ещё ближе к себе, тянет вверх, пока я не оказываюсь на одном уровне с его телом — лицо к лицу, грудь прижатая к груди. Прежде чем я успеваю запротестовать, он подхватывает меня под ягодицы, одним рывком бёдер разводит ноги…

— Там в моей сумочке защита… — только и успеваю выдохнуть, в последний момент вспомнив про риск подцепить венерическую болячку.

Опасно так бездумно идти на поводу у желаний. Даже настолько острых. Даже если здравый смысл ушёл погулять.

Но поздно.

Он уже двигается во мне с остервенением урагана.

— У тебя мужиков много было?

Блин, что за вопросы?! Нашёл время…

— Ты… Вто-рой… — выдавливаю по слогам в ритм его размашистых толчков.

Марк как-то зло, скептически усмехается.

— Будем считать, что я тебе поверил.

Сволочь…

Да и плевать. Больше я не могу ни о чём думать, потому что буквально сгораю в глазах цвета пережжённой карамели. Чувство такое, что взглядом он параллельно имеет мой мозг. Если прошлый любовник просто доставлял удовольствие, то Марк его причиняет. Никакой нежности, никаких предварительных ласк. Сразу и до упора.

То, с какой силой он вколачивает меня в запотевшее стекло, вышибает дух и заставляет прокусывать губы. Отличный способ почувствовать себя действительно грязной — стонать как кошка в душевой кабине, где до нас наверняка совокуплялись десятки точно таких же скользких тел.

Такое удовольствие не поддаётся логике. Это что-то между страстью и желанием причинить боль — полностью бесконтрольное и беспощадное. Я готова взорваться по щелчку пальцев! Зачем-то пытаюсь найти в нём хоть что-то отталкивающее, но лишь глубже тону в прищуре таких же цепких глаз и сжимаюсь в тугой комок возбуждения.

Внутри так жёстко и сладко, что просто хрипло скулю ему в губы. Сейчас в этом отрезке душной тесноты оно стоит всех рисков.

Толчки равномерно ускоряются, становятся глубже и ощутимее. Сквозь пар цепляю взглядом плечи Марка, сплошь в алых отметинах от моих ногтей. Безумие, как оно есть… Взгляд начинает плыть, и я уплываю тоже, пытаясь похоронить готовый сорваться крик где-то глубоко внутри.

Щёку жжёт громкими частыми выдохами. Волосы у основания моей головы намотаны на кулак, при всём желании не отвернуться, не спрятать сокрушительный оргазм. Уже не вижу, просто не в состоянии, но чувствую — он ловит жадно каждый миг моего наслаждения.

Ещё несколько толчков, и Марк с шипением упирается губами мне в переносицу. Слышу его тяжёлое дыхание сквозь звон в ушах, чувствую, как он выскальзывает, затем в пару движений помогает себе кончить.

Секс без любви иногда бывает чертовски удачным.

— Не паникуй, я чист. Даже справка есть, — бросает на меня короткий взгляд, вставая под душ.

С усмешкой сползаю по стенке вниз, обессиленно обнимаю свои колени.

«Своевременно» сообщил, что тут скажешь…

Щурясь от брызг, бьющих в лицо, рассматриваю ровные мужские ноги, покрытые порослью тёмных волос. В нём нет ничего особенного помимо хороших внешних данных и на редкость паршивого характера. Я просто недооценила эффект новизны.

Иногда приходится резко нарушать границы привычного, а там всё не хуже, там просто иначе. Сегодня как раз такой день.