Глава 7: ПРОШЛОЕ ИЛИ БУДУЩЕЕ?

25 декабря. Вечер

Стас выглядит… безумным.

Тёмно-карие глаза полыхают жаждой расправы. Волосы торчат в разные стороны. В вязаном, явно домашнем чёрном свитере, в растянутых в области колен графитовых штанах и тапочках. На лице и даже на ресницах переливаются крошечные розовые точки.

Он весь сияет, как новогодняя игрушка, упавшая в мешок с блёстками.

— Ну! — требовательно смотрит на меня.

— Ну? — переспрашиваю неуверенно и протяжно.

При виде Воронова во мне борются два чувства: заржать в голосину или бежать, сверкая пятками.

В итоге, побеждают оба.

Давясь смехом, я делаю шаг назад. Глаз с сияющего чудища не свожу.

Мало ли! Кинется ещё. Он может.

Тянусь, чтобы нажать кнопку вызова лифта, чтобы свалить куда подальше. Но Стас опережает меня. Сделав два огромных прыжка, он настигает меня. Хватает за запястье и дёргает на себя так, что я падаю прямиком в его нежеланные объятия.

— Ноу-ноу-ноу, мистер фиш, — яростно шипит он, сузив глаза. И обхватывает меня своими ручищами, словно цепями. — Ты пойдёшь со мной.

Со стороны мы выглядим, как влюблённая парочка, решившая позажиматься на лестничной клетке. А моей репутации это точно не на руку. Соседушка бдит!

— По вечерам в гости ходить неприлично, Воронов, — цежу в ответ, вырываясь. — А я девушка приличная!

От бывшего за версту несёт каким-то химикатом – видимо, испробовал все общедоступные способы, чтобы оттереть блёстки, но безрезультатно. И это знание растекается по моей душе сладким бальзамом.

М-м-м, вот он! Самый восхитительный аромат в мире – аромат проигранной борьбы с шиммером!

— Приличные девушки не проникают в чужие квартиры, устраивая в них погром.

Вырваться не получилось. И не получится, судя по стальным канатам мышц, которые я прямо сейчас ощущаю всем телом.

Поэтому расслабляемся и получаем удовольствие, глядя на перекошенную и блестящую морду чудища.

— Погром там был и до меня, — растягиваю губы в приторной улыбочке.

— Ага! — восклицает Стас. — Вот ты и призналась.

— О чём это ты? — вскидываю брови и делаю лицо кирпичом. Упершись руками в твердую мужскую грудь, отвоёвываю себе немного пространства. — Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы знать, как выглядит квартира после вечеринок.

— Не строй из себя дурочку, Новикова!

Около минуты мы молча пялимся друг на друга, ведя немую борьбу.

Стас не выдерживает первым. Его взгляд соскальзывает вниз на мои губы. Ошпаривает их. А после недвусмысленно облизывает свои.

Он слишком близко.

Осознание этого вдруг обрушивается на меня, как поток горячей воды. Я начинаю остро чувствовать, как моя грудь упирается в его рельефный живот. Как его жилистые руки смыкаются за моей спиной, удерживая в крепком захвате. Как его дыхание, пахнущее кофе, проникает в мои лёгкие.

Как его присутствие отравляет меня.

— Как же я тебя ненавижу, Новикова, — тихо произносит Воронов внезапно охрипшим голосом. Его сердце под моими ладонями колотится так быстро, словно он только что пробежал марафон.

Я с вызовом задираю подбородок, пытаясь сохранить лицо, но тяжёлое, сбитое дыхание Стаса и взгляд, который я знаю слишком хорошо, не дают удержать маску. Она трещит по швам, открывая парню мои истинные чувства – то, что его слова меня задели.

— Взаимно, — морщусь, чтобы скрыть неожиданную боль в груди за неприязнью.

Воронов шумно сглатывает. Его кадык дёргается. Желваки на лице ходят ходуном. Но, вопреки всему, его лицо постепенно приближается к моему.

Только не говорите, что он собирается меня поцеловать…

Интуитивно ощутив угрозу, исходящую от бывшего, с твёрдостью, на которую сейчас способна, произношу:

— Отпусти.

Это немного отрезвляет Стаса. Но не настолько, чтобы он действительно выполнил мою просьбу.

— Не отпущу, пока не скажешь, как это отмыть.

Покрепче перехватив меня одной рукой, он поднимает вторую и проводит пальцами по своей щеке. Видимо, чтобы показать недалёкой мне, о чём он.

— Твоим дамам не нравятся гламурные подонки?

— Новикова, моё терпение на исходе! — рычит это бешеное чудище, хватая меня за предплечье. Я ожидаю, что он ещё и встряхнёт меня до кучи, но этого не происходит.

— А что мне за это будет?

— Давай посчитаем, сколько охренительных бонусов свалится на твою недалёкую голову.

Вот! Я же говорила!

Скотина!

Стас принимается перечислять:

— Я не прибью тебя. Не вызову полицию. Не буду терроризировать тебя днями и ночами, как грёбанный сталкер. Не…

— Ладно-ладно. Я тебя услышала, — говорю фразу, которая означает, что ни черта я его не услышала и не собираюсь. — Отпусти и я дам тебе волшебное средство.

— Где гарантия, что ты не сбежишь, закрывшись у себя в квартире? Верить тебе на слово – себя не уважать.

Я обиделась.

— Тогда я буду кричать. — Пожимаю плечами. И открываю рот, чтобы призвать подкрепление в лице Валентины Михайловной. — Наси…

Стас резво затыкает мне рот ладонью. Я глухо мычу, продолжая бесить его ехидным прищуром.

— Ненормальная!

Наконец, разжав стальные тиски, этот сияющий диско-шар конвоирует меня до дверей квартиры.

— Если ты меня кинешь… — наставляет на меня указательный палец.

— Тебе не привыкать, — злорадно выплёвываю я и, показав ему язык, ныряю в спасительные недра своего жилья.

Лицо Воронова в этот момент надо было видеть! Прежде чем захлопнулась дверь, он одарил меня таким взглядом, что на секунду мне действительно стало страшно.

— Новикова, — раненым зверем воет Стас, тарабаня кулаком по не самой надёжной преграде между нами. — Я ж тебя поймаю! Жизни не дам…

— Успокойся, мститель. Я сейчас вернусь, — закатываю глаза, но он этого, конечно же, не видит.

Взяв с полочки в ванной гидрофильное масло, возвращаюсь к пострадавшему.

— Держи, — сразу впихиваю разъярённому парню бутылёк. А то он уже был готов снова на меня наброситься.

— Что это? — кривится, глядя на средство, как на что-то «бабское».

— Твоё спасение.

— Я этим мазаться не буду! — одаривает меня таким взглядом, словно я попросила его надеть женское бельё и пробежаться по улице.

Я тяжело вздыхаю.

— Ну, не хочешь – как хочешь, — выдираю у него из рук бутылёк и собираюсь закрыть дверь, но уже с концами.

— Стой! — отчаянно выкрикивает Стас. На его лице отражается немая борьба с самим собой. — Стой.

Я скрещиваю руки на груди, решив сжалиться над бедолагой.

— Масло пробовал?

— Пробовал. — Вперивает в меня суровый взгляд. — Не помогло. Думаешь, я настолько тупой, чтобы не порыться в интернете?

Вопрос, наверняка риторический.

— Это точно поможет, — говорю Воронову с видом опытного продавца-консультанта. — У меня тут немного осталось, — протягиваю гидрофильное масло обратно, — хватит только на лицо. Чтобы отмыть волосы и тело, придётся докупить.

Мы топчемся на пороге. Я – внутри квартиры, Стас – снаружи. Обречённо закатив глаза – так, что они явно отправились рассматривать наличие мозга в его черепушке, – он выдирает средство у меня из рук.

А я держала его крепко. И была совсем не готова к такому манёвру…

Естественно я споткнулась о порожек и ласточкой полетела вперёд.

Готовясь ударить в пол лицом, я инстинктивно выставляю руки перед собой и жмурюсь, готовясь к боли. Но она так и не наступает. Я словно зависаю в воздухе. Парю, пока до меня не доходит, что Стас поймал мою тушку.

— Как была неуклюжей, так и осталась, — беззлобно хмыкает Воронов, с лёгкостью заправского спортсмена возвращая меня обратно в вертикальное положение.

Но сам не отступает, уперев руку в стену за мной. Нависнув.

Я хлопаю ресницами, пытаясь осознать всё, что только что произошло. Смотрю на Стаса снизу вверх. И что-то во мне отвечает на его близость предательским трепетом.

В голове молнией проносится момент, когда он вот так же поймал меня.

В школе всегда намывали полы слишком усердно, а я часто бываю рассеянной. В тот раз я раздумывала над тем, что нарисовать на стенгазете. Поскользнулась и чуть не расшибла колени. Но меня поймал долговязый бугай с обаятельной улыбкой и чертовски красивыми глазами…

— С-спасибо, — вдруг выдыхаю не своим голосом.

Воздух между нами электризуется, искрясь. Ненависть куда-то испаряется, оставляя после себя напряжённое, невыносимое притяжение. Стас снова смотрит на мои губы и у меня сбивает дыхание.

Если он сейчас меня поцелует, я…

Я облизываю пересохшие губы и трусливо жмурюсь, словно мне опять восемнадцать. Словно мы перенеслись на пять лет назад, когда он припёр меня к стенке и вот-вот украдёт первый поцелуй.

Мир сужается до ощущений. До мурашек по спине и искр, пробегающих по коже. И в этот самый момент телефон, лежащий на тумбе в коридоре, принимается дико и оглушительно звенеть.

Обычная мелодия в моей голове звучит как сирена воздушной тревоги. Мы оба вздрагиваем, словно очнувшись от транса. Я выныриваю из-под его руки и натурально сбегаю, даже не попрощавшись.

Захлопнув дверь и закрыв её на все доступные замки, задаюсь только одним вопросом:

Что. Это. Сейчас. Было?!

Мы что, реально собирались поцеловаться?

Пытаясь выровнять сбившееся дыхание, хватаю телефон с тумбы. Собираюсь послать звонящего по всем известному направлению и пойти окатить себя холодным душем. Но…

На экране издевательски мигает: «Тёма».

Да что за день-то такой?

Выдохнув так, что никто бы больше не усомнился в здоровье моих лёгких, решаю ответить.

То, что едва не случилось между мной и Стасом, нехило так пошатнуло мою уверенность в своей верности Артёму. И в себе.

Мы не расстались. И я не планировала это делать. Позлить Артёма и дать ему понять, что такую девушку, как я, надо ценить – да. Что там, я ведь ещё даже не обсуждала с ним его «пятьдесят на пятьдесят» и то, что мне это неприятно!

Как я вообще могла? Я только что чуть не предала Артёма и наши с ним отношения!

Боже…

Сердце сжимается. Телефон настойчиво продолжает звонить, и я принимаю вызов трясущимися руками.

— Да? — говорю сипло, прислонив смартфон к уху.

— Леночка, привет! — раздаётся бархатный голос Артёма по ту сторону.

— Привет…

Я не успеваю закончить фразу, потому что он сразу переходит в наступление:

— Я уже было подумал, что ты решила меня игнорировать. Рад, что ты у меня не такая, как все! Солнышко, прости за то сообщение, это… — мнётся, — неправильно. Я был на взводе из-за неудавшихся переговоров. Но потом всё обдумал и решил, что никакая работа не стоит того, чтобы рушить наши с тобой планы на Новый год.

Я так долго ждала этих слов. Но сейчас, слушая их, не чувствую ни облегчения, ни радости. Только странную, ледяную пустоту в области груди.

Взаимная ненависть со Стасом и та вызывает больше эмоций.

— Ты у меня самая прекрасная, самая лучшая женщина на свете.

Я продолжаю молчать. Язык словно присох к нёбу.

— Лена? Ты меня слышишь?

— Д-да, — выдавливаю с трудом. — Слышу.

— Так что? Всё в силе? Я прощён?

Плюхнувшись на пуфик, делаю глубокий вдох. Закрыв глаза, устало тру веки большим и указательным пальцами.

— Да, — тихо отвечаю я, понимая, что что-то во мне сегодня изменилось. Сломалось. И теперь безвозвратно утрачено. — Приезжай.