Глава 17

Тимур. В доме темно и тихо. Толкаю дверь в комнату Леры, стряхиваю её с себя на постель. Мне кайфово, когда она у меня в руках. Отпускать не хочется. Щёлкаю по ночнику у шкафа, и его тусклый свет добавляет интима в и без того раскалённую атмосферу между нами. Лера таращится на меня огромными, расширенными от ужаса глазами. Да не буду я тебя насиловать! Хотя… заманчиво. Так, Громов, верни себя во вменяемое состояние. Иди водички выпей, покури, подрочи, а потом возвращайся в человеческой ипостаси. Потому что сейчас ты дикий и голодный слишком. Выхожу, тихо прикрыв за собой дверь. На кухне умываюсь ледяной водой. Ищу по шкафам аптечку или хоть какие-то лекарства. Нахожу контейнер с медикаментами, но не тороплюсь возвращаться. Даю себе время на то, чтобы отвоевать у похоти, захватившей тело, хоть немного адекватности. Дёргаю шеей, щелкая позвонками. Достаю пачку сигарет, кручу одну между пальцев. Не подкуривая, вставляю в рот и жду, когда отпустит. Вдох-выдох. Ну чё ты, Громов, раскис? Тебе хочется секса, ей хочется секса. Зачем эти сложности и танцы с бубном? Но это сложно, как ни крути. Снести её границы можно, даже не прикладывая особых усилий. Только потом наслушаюсь о том, какой я испорченный, похотливый и подлый, использовал несчастную девочку ради удовлетворения низменных животных желаний. И плевать, что несчастная девочка тоже дымится вся от моей близости. А мне ведь в перспективе не только тело её нужно, но и всё, что внутри. Мне вся эта женщина целиком нужна. Тут сработает только стратегия игры в долгую. Надо сделать так, чтобы она сама стала инициатором. Тогда никаких обвинений и обидок не будет. И уже из этой точки можно думать о шагах более серьёзных. Короче, довести до исступления, присвоить и окольцевать. Ахуенный план! Надежный, как швейцарские часы! Возвращаюсь к комнате. Стучусь. Лера приоткрывает дверь, опасливо выглядывая на меня через узкую щель. – Что вам надо, Тимур Андреевич? – шипит, как змеюка. – В смысле? – поднимаю выше аптечку. – Я думала, вы ушли спать… Я уже тоже… – А колени? – Ничего с ними не случится. Цокаю. Давлю на дверь, открывая. Лера отскакивает в сторону и поспешно натягивает на плечи халат, скрывая от моего взгляда свой спальный комплектик – шёлковую маечку на тонких бретелях и короткие шорты с оборками по бёдрам. Как вкусно! Ням! Это приглашение? Что там был за план? Нихуя не работает эта адекватность. Её как ветром сдуло. Ну нельзя тебе, Лера, в таком виде передо мной появляться. И этот халатик – так себе спасение, потому что я уже всё что можно увидел, а что не можно – дорисовал по памяти. – В постель, – хрипло командую. – Что? – Ложись. Будем лечиться. Да, я бы тебя так отлечил сейчас… Лера послушно залезает на кровать с ногами, поджимает колени к груди. Смотрит на меня, хмуро сведя брови над переносицей. Боишься? Правильно делаешь. С умным видом раскладываю на одеяле баночки и бутыльки, будто имею понятие, что со всем этим делать. – Руки. Протягивает мне ладони. Смачиваю ватный диск в перекиси и протираю сначала их. За щиколотки тяну ноги, выпрямляя на постели. Колени хорошо разодрала. Чувствую вину за это. Надо было не преследовать, как безумный сталкер, а прямо сказать, что хочу проводить. Но Лера переживает, что я её компрометирую. Я постарался минимизировать нашу связь перед коллегами, хотя очевидно, что коллегам глубоко до звезды вообще. А если и нет – какая к чёрту разница, даже пусть мы и трахаемся?! Заливаю на колени перекись прямо из бутылька. – Ауч! Больно! Дую и обмахиваю ладонями. – Да больно мне! Ай-яй! Тимур! – Не дёргайся, а то свяжу. Лера шумно сглатывает и каменеет. Что, полетела фантазия? У меня тоже… Изголовье у кровати тут прямо идеальное, с крепкими металлическими прутьями. Перед глазами яркие картинки. Член колом стоит, и я с трудом различаю, что делаю. Туда хоть дую вообще? – Грязь попала, – говорю я, стараясь проморгаться. – Не дай бог инфекцию занесёшь. – Тимур Андреевич, давайте без ипохондрии. Заклеим пластырем и всё. – Ни в коем случае. Пусть подсыхает. – Да я уже даже на ампутацию согласна, лишь бы вы ушли. – Хочешь, чтобы я ушёл? Ой, не надо мне тут ля-ля. Я же не пацан, и сигналы женского тела прекрасно считываю. И вижу, когда оно, это самое тело, становится пластичней и податливей, грациозней, незначительными движениями стараясь оказаться ближе. Я слышу шумное дыхание, вижу трепещущую на шее венку, подрагивающие и налитые губы, жаждущие поцелуев. Рассудок мутнеет. Шагая пальцами, поднимаюсь от колена выше по бедру. – Тимур, нет, – Лера останавливает руку у шелковых оборок шортиков. – Как – нет? – Нет – это такое слово, означающее несогласие. – Я не знаю таких слов, – не моргая, смотрю ей в глаза. Перехватывая за запястье, завожу руку ей за спину, оказываясь корпусом почти вплотную. Второй рукой давлю на плечи, укладывая. Упираясь стояком в её бёдра, рвано хватаю ртом воздух. Мой член именно там, где ему нужно быть. Только между нами сейчас пара слоёв нахер ненужной одежды. – Тимур! – Всё, хватит уже. Резко подаюсь вперёд, затыкаю её рот поцелуем. Толкаюсь языком, пытаясь пробиться через сжатые губы. Все эти её «нет» меня выводят из себя. Мне нужно стопроцентное «да». Лера мычит рассерженно и пихается свободной ладонью мне в плечо. Но моё тело уже мне не подчиняется, оно двигается ей навстречу рефлекторно и резко, выбрасывая накопленный тестостерон. Отстраняясь, веду носом по изгибу шеи. Тяну за пояс халата, забираясь под него. Ладони скользят через ткань по острым соскам, и я сминаю мягкую грудь, расплавляясь в горячей лаве ощущений. – Мм… – мурлычет Лера, отлетая вместе со мной. – Тимур, нет… – Всё ещё нет? Ладно, у меня много всяких приятных способов воздействия. Тяну маечку вниз. Трусь, царапая, щетиной о нежную кожу. Лера, задыхаясь, пытается закрыться от меня предплечьем. Я там всё уже видел. Эта грудь меня преследует несколько лет в самых порнушных снах! Я её мысленно так затискал, что сейчас уже не могу отказать себе в удовольствии. В уши долбит пульс. У меня тахикардия, сердце сейчас взорвётся! Толкаюсь бёдрами вперёд, за талию притягивая её ближе. Впечатываю в себя. – Тимур! – Нет? – Нет! Пошёл вон! А глаза пьяные в хлам, и в них вообще нет намерения это прекращать. Меня коротит, как оголенный провод. Ну вот зачем сопротивляешься, м? Пальцы ловко забираются под резинку шортиков, пробегаются по кружеву и спускаются ещё ниже. На лице Леры – паника. Она сжимает бёдра. – Нет, – вдавливаю между ними колено, раскрывая её. – Нет? – испуганно вторит она эхом. – Это такое слово, означающее несогласие. Как дикий, ловлю каждый взмах её ресниц. Тону в оглушающих ударах собственного сердца. Мои губы находят тугой сосок, язык обводит ореолу по кругу. Впиваюсь зубами, прикусывая. Целую, сминаю и снова кусаю. Скажи что-нибудь. Останови это безумие. Прикажи мне уйти сейчас. Лера гнётся дугой навстречу моему языку. Это всё ещё «нет»? Окончательно осмелев, скольжу пальцами вниз. Там влажно, горячо, и я ныряю в пульсирующую тугую плоть, со стоном выдыхая сквозь зубы. – О, нет! – стонет она. Острые коготки царапают по спине и шее. Её тело плавится, глаза закатываются. Член распирает от прилившей крови. Тут уже чёткое «да», но мне нужно, чтобы она сама сказала. По кругу обвожу клитор, и Лера дёргается, как от разряда тока. Меня тоже прошибает. Я хочу войти уже… Можно? – Да? Скажи мне, Лера… – шепчу, склонившись к самому ушку. Прикусываю мочку. – Нет… – выдыхает упрямо с хриплым стоном. Да блять! Ладно. Перехватывая под коленом, ставлю её ступню на своё плечо. Вколачиваюсь пальцами глубже, наращивая темп, а потом сбавляя. На шелковых шортиках проступает отчётливое влажное пятно. До боли закусив губу, чтоб не сорваться и не оттрахать её так, как мне хочется, я двигаю пальцами, цепляя самую чувствительную точку внутри. Лера крупно вздрагивает всем телом, гнётся и извивается, двигаясь навстречу оргазму, но… Не дав ей получить разрядку, вытаскиваю пальцы. Размазываю липкую влагу по бёдрам. Лера разочарованно хлопает глазами и пытается прийти в себя. Окей, нет так нет. Кто я такой, чтобы против твоего слова идти? – Сладких снов, Валерия Игоревна. Быстро покидаю её комнату. Надеюсь, ей, как и мне, всю ночь будут сниться сны о том, как мы синхронно кончаем. И эти сны будут преследовать её каждую ночь до тех пор, пока «нет» не превратится в «да».