Глава 18

Лера. Мои сны липкие и влажные, наполненные до боли знакомым запахом и ощущениями твёрдого сильного тела рядом. Я выныриваю из них обессиленная и уставшая и тут же проваливаюсь, чтобы досмотреть очередной пропитанный сексом видеоряд. Наконец, с громким стоном просыпаюсь окончательно. Лезу за телефоном – ещё даже шести нет… Зачем вставать в такую рань? Но не вставать тоже нельзя – эти сны меня изведут! Врезаюсь кулаком в подушку, представляя на её месте мерзкую морду Громова. И луплю, луплю, пока мышцы в плече не сводит от усталости. Поганец, что ты со мной сделал? Сломал? Проклял?! Потому что мысль прокрасться в комнату напротив и оседлать спящее тело не кажется мне безумной или хотя бы глупой. Мне кажется это чем-то естественным и, более того, просто жизненно необходимым! Разбитая, одеваюсь и выползаю на кухню. Надеюсь, остальные будут спать ещё хотя бы пару часов. Мне нужно время наедине с собой. Хочется насладиться тишиной и привести мысли в порядок. Включаю кофеварку, и пока она варит кофе, я сматываюсь в душ. Тёплая вода скользит по телу, тугие горячие струи чувствительно задевают ноющую с вечера грудь. Я веду по ней, сжимая и представляя себе его руки. Соски тут же реагируют, напрягаясь. И я вспоминаю его пальцы, его губы, укусы и поглаживания, поцелуи… Низкое утробное рычание, глубокие вздохи. И огромные от экстаза зрачки. Меня снова неконтролируемо плавит и несёт. С губ срывается тихий стон возбуждения и… обиды. Лера, ты озабоченная! А ты, Громов, просто псих! Как можно было уйти в самый разгар процесса? Это же явная девиация. Но ведь я сама хотела, чтобы он ушёл, разве нет? А в том-то и дело, что нет. Я молодая женщина, мне тоже нужен секс. И мне, как это ни прискорбно, сложно не идти на поводу у желаний, когда в меня тычутся стоячим членом, а руки в моих трусах делают всякое! Задохнувшись от стыда, закрываю лицо ладонями. Долблюсь лбом в кафельную плитку душевой. Как я в глаза-то ему смотреть собираюсь теперь? И ведь не сбежать никуда отсюда, не спрятаться на больничном. Господи, если ты есть, прошу, устрой Громову частичную амнезию! Иначе я сгорю от его многозначительных взглядов за эту чёртову неделю! Выползаю из душа, промакиваю волосы полотенцем, надеваю лёгкий летний сарафан. Наливаю из кофейника кофе в термос и выхожу с ним на крыльцо. Птицы поют, солнце подпекает даже в такую рань. Слепо бреду по тропинке к озеру. В свете дня эта дорога не кажется мне пугающей, среди частых стволов деревьев больше не мерещатся чудища и дикие звери. Самый опасный мой зверь мирно сопит сейчас в подушку, даже не предполагая, что меня здесь накрывает ломка по его поцелуям. Мне нужен какой-то план. Адекватный, достойный взрослого, здравомыслящего человека план. Иначе неделю рядом с Тимуром я просто не вывезу. Но путного ничего не придумывается – мысли скачут, как и взгляд, которым я блуждаю по песчаному берегу, выискивая для себя уютное местечко. Сажусь на поваленное бревно, разуваюсь, позволяя ступням утонуть в песке. Засматриваюсь на ровную гладь озера. Как же хочется искупаться… – Тоже не спится? – раздаётся за спиной. Подпрыгиваю от испуга, хватаясь за несчастное, выбивающее дробь сердечко. – Мирон Юрьевич! Напугали! Он присаживается рядом со мной, скидывает с ног сандали и тоже зарывает ступни в тёплый песок. В крышку от термоса наливаю ему кофе, протягиваю. – Хорошо здесь, да? – Хорошо, – смотрю в ту же точку, что и он. С другого берега из камышей, оглушительно вскрикнув, вспархивает огромная птица. – Воу! Это аист? – Серая цапля. Они каждое лето все озёра оккупируют. Молчим. Пьём кофе и оба жадно втягиваем в себя свежий воздух, пахнущий тиной и хвоей. – Валерия… – Можно просто Лера. – Лера, – согласно кивает. – Тогда я просто Мирон. – Договорились. – Лер, а Тимур вам кто? – В данный момент? Видимо, босс. – А в прошлом? – Никто. Нащупываю на песке гладкий плоский камушек, запускаю его лягушкой, и мы с Мироном вместе смотрим, как он прыгает по воде и исчезает в её толще. – Хороший бросок. И всё же? Вы были с ним знакомы? – Не понимаю, к чему эти вопросы. – Можно не отвечать, если бесит. – Не бесит, просто… Между нами ничего нет, если вы к этому ведёте. Спорное утверждение, Валерия! – Понимаете, Тимур не часто вот так залипает на женщинах. – Это должно мне льстить? – Это просто факт. Я вам ничего не говорил, но кажется, у него на вас серьёзные планы. Пусть впихнёт свои планы себе в задницу, – думаю я, но говорю, конечно, другое. – Очень мило. – Лер, Тимур неплохо человек. Он отличный руководитель, замечательный друг, но… Не очаровывайтесь, чтобы потом не разочаровываться. Вы о нём многого не знаете. – Меня не интересует эта тема, извините. – Это вы извините, что смутил. Мой косяк. Ошибочно считал в вас встречный интерес. О, совсем даже не ошибочно. Чего лукавить, Тимур и правда всё ещё заставляет моё сердце биться быстрей. И чего там, я очаровалась. Конечно, очаровалась, как последняя дура! А заявление Мирона о том, что Громов «залип», подливают масла в и без того бушующее пламя! Мне от этого приятно и томно… – Надо возвращаться, – поднимаюсь с песка, отряхиваю сарафан. Мирон поднимается следом. Медленно идём по тропинке, собирая на босые ноги рыжих лесных муравьев и сосновые иголки. Переговариваемся о мелочах и хихикаем. Из леса выходим ровно в тот момент, когда у нашего домика паркуется большая крутая машина. Мужчина в классике открывает багажник и вытаскивает бешено-розовый чемодан на колёсиках. Открывает заднюю дверь. Экстремальный каблук вбивается и чуть проваливается в земляную дорожку. Я зачарованно зависаю в ожидании. Девушка выходит из машины, поправляет идеально уложенные волны блестящих светлых волос, откидывая их за спину. Окидывает взглядом с претензией окрестности, прищуривается, отчего её миндалевидные глаза приобретают ещё большее сходство с кошачьими. Вау! Я просто в осадке. Феноменальная красотка! Черты лица тонкие, почти кукольные: полные чувственные губы, аккуратный вздёрнутый носик, острые скулы. Ноги начинаются где-то в районе шеи и кажутся мне почти бесконечными… Мирон рядом выцеживает проклятия. – Мирон Юрьевич, это кто? – Пойдёмте, Валерия. Видимо, пришло время разочаровываться. Раскинув руки, он обгоняет меня, но мне кажется, что закрывает своей спиной. – Марика! Какой приятный, блять, сюрприз! Какими судьбами? – Да вот, выдалась свободная неделька, – мурлычет она, и я восхищаюсь и её голосом тоже! Разве бывают такие идеальные женщины? Но внутри напрягается какая-то пружина, и набрать воздух во всю мощь лёгких не получается. – Ты бы хоть предупредила о визите. – Сюрприз! И вообще, с какой стати я должна кого-то предупреждать? Имею полное право быть здесь. – Здравствуйте! – тяну я руку. – Я Валерия. Марика выгибает тонкую изящную бровь и косится вопросительно на Мирона. – Валерия – юрисконсульт местного филиала. – Оу, ясно, – она с явной неохотой жмёт мою ладонь и тут же одёргивает руку. Я бы не удивилась, если бы она сейчас побрызгалась антисептиком. – А вы?… – Марика. Будущая жена вашего начальника. Я, застыв, хлопаю ресницами. Внутри всё идёт трещинами и обрушивается куда-то в пропасть. – М-м-максим Максимовича? – спрашиваю я с робкой и глупой надеждой. – Кого? – Марика цокает, обливая меня смолой неодобрительного взгляда. – Тимура Громова. Кстати, где он? Невежливо отодвигая меня с дороги за плечо, она от бедра шагает к дому. Мужчина в костюме тащит розовый чемоданчик. А мне хочется смеяться от истерики, потому что всё с невероятной, филигранной точностью повторяется. Боже, Громов! Лживый, похотливый ублюдок! Как же я тебя ненавижу!