Глава 20

Лера. Зависнув в прострации, сидя по-турецки на полу, молча сверлю взглядом стену. Меня слегка подташнивает от нервов, в горле ком горечи – совершенно нормальные реакции, учитывая тот факт, что Громов едва меня не использовал как мимолётное развлечение, пока томился от одиночества, дожидаясь невесты. Это очень грустно – осознать вдруг, что человеку, к которому тебя необъяснимо тянет, плевать на твои чувства. Ему хотелось иного рода близости, и он её почти получил. А я – наивная дурёха, которая не желает учиться на собственных ошибках. Как же ты могла забыть, Лера, что такому мужчине просто необходима женщина под боком, иначе он взорвётся от избытка тестостерона. Вонючая тестостероновая гора! Да чтоб у тебя отсохло всё в штанах! Мужики совсем уже оборзели, с чего-то вдруг решив, что их неудовлетворенность и тяга к полигамии оправдывает измену и ложь. Растираю грудную клетку, будто это может помочь унять ноющую боль внутри. Вот бы выйти сейчас туда и громко объявить этой Марике о том, что вытворял вчера её драгоценный жених в моей комнате. Но нет, Лера, нельзя. Потому что тогда ты пойдёшь на дно вместе с Громовым. Слухи разлетятся моментально, и вот уже от титула подстилки босса будет не избавиться до конца дней. Даже если в лицо люди будут улыбаться мне, они никогда не простят того, что я натворила. Служебный роман – это вариант нормы лишь в том случае, если он заканчивается пресловутым хэппи-эндом со свадьбой и детками. В противном же случае это лишь повод для сплетен о том, как женщины «слабы на передок». Рррр! Как будто мужчины в этом процессе вообще не участвуют! С них почему-то вечно все взятки гладки! Что делать? Закрыться и просидеть безвылазно в комнате неделю? План хорош, но… Мне не хочется давать Тимуру повод думать, будто меня задела эта ситуация. Лучше я выйду туда с гордо поднятой головой и буду игнорировать слона в комнате. Так, будто мне наплевать на то, что будущая жена Тимура – самая потрясающая женщина в мире. Она точно не выращена в пробирке? Нет? Потому что я не знаю, как можно быть настолько идеальной. Подхожу к зеркалу, что закреплено на дверце шкафа. Волосы после душа высохли так, как захотели. Если их не укладывать, то они слегка пушатся у меня и подвиваются, но недостаточно сильно, чтобы назвать это кудрями. Макияжа ноль, простой льняной сарафан… Вообще без вариантов тягаться с этой суперзвездой Марикой. Теперь, когда в доме такая роскошная женщина, Тимур даже не посмотрит в мою сторону. И эта мысль внезапно очень меня расстраивает и угнетает. Потому что да, мне нравилось ловить на себе его горячие, прожигающие через одежду взгляды. Я под ними расцветала, хоть и не хотела себе в этом признаваться. К чёрту! Это даже к лучшему. Решительно направляюсь к двери и поворачиваю ручку, но перед тем, как выйти, всё же закрываю глаза и делаю пару глубоких вдохов. Соберись, Юдина! Всё будет хорошо! Вы тихо-мирно позавтракаете, и до конца недели будете делать вид, что ничего не было. Это несложно. Просто улыбайся. А ещё лучше – подружись с Марикой, чтобы Громов ахренел. Выхожу. На кухне за небольшим столом уже собрались все, кроме Олеськи. Её если не толкнуть, она может спать хоть до обеда. – О, не говори! Я в прошлом году отвалила пятнадцать тысяч за купальник из его новой коллекции! – очень громко разговаривает по телефону Марика, разглядывая безупречный маникюр. – Да ты что, нет! Евро! Конечно, евро! Маэстро не продаётся за меньшее… Мирон мучает кофеварку, Тимур пролистывает какие-то документы на планшете. Я стараюсь не смотреть в его сторону, но меня как магнитом тянет. – Доброе утро, – он откладывает планшет и встаёт, отодвигая для меня стул. – Кофе? – Я сама о себе позабочусь. Мне нужно быть поскромней, когда рядом эта Марика, но взгляды Тимура полны провокаций. Они слишком прямые, слишком вызывающие, и мне кажется, в накаляющемся между нами воздухе потрескивают электрические разряды. С трудом разрываю зрительный контакт, чувствуя, как пылают щёки. – Помочь? – подхожу к Мирону. – Не понимаю, куда здесь капсулу вставлять. – Она не капсульная. Вот крышка, под ней фильтр-пакет, – нажимаю кнопку, кофеварка начинает фыркать и гудеть. – Волшебница! – Скорей, дрессировщица. За годы в офисе научилась приручать кофеварки. – Полезный навык. – Полезный – не то слово! – Марика отводит трубку от уха, прижимает к плечу и подаёт мне свой пустой стакан. – Дорогуша, ещё кофе. Открыв рот, пытаюсь понять, как давно я нанялась к ней в служанки. Молча и демонстративно отворачиваюсь. Игнорируя её просьбу, лезу по шкафам. Продукты мы завезли, осталось лишь вспомнить, где что лежит… Нахожу муку и сахар. – Вы завтракали, Мирон Юрьевич? – Нет. Голоден, как зверь. – Блинчики любите? – Вы приготовите? – театрально хватается за сердце и метает взгляд в Тимура. – О, Валерия, кому же достанется такой бриллиант? Тимур молчит и смотрит на меня из-под нахмуренных бровей, задумчиво вращая в ладонях свой стакан. О чём ты там опять думаешь? Я залипаю ненадолго на его длинных пальцах, на сухожилиях и венах, перекатывающихся под кожей. Бросает в жар. Боже… – Дорогуша, я долго буду ждать? Я сказала: кофе! Отвиснув, поворачиваюсь к Марике. Обалдеть… Да кто ты такая?! Мои руки медленно сжимаются в кулаки. Я не робкая фиалка, могу и в бубен дать. – Ну?! – её верхняя губа надменно вздрагивает. – Марика, подними задницу и налей себе кофе сама, – резко осаждает её Тимур. – Зачем, если у тебя есть прислуга? Ах ты мымра! – Лера – не прислуга. Ты не в ресторане, это не санаторий. – Лера, значит? – цокает Марика, делая из речи Тимура какие-то собственные выводы. – И зачем же Лера здесь нужна в таком случае? – Тебя это касается меньше всего. Это мои сотрудники, а ты вклинилась в рабочий процесс. Либо ты не отсвечиваешь, либо уезжаешь. – Хорош процесс! А чего ты так взъелся, Тимурчик? Лера ведь твоя секретарша, верно? – Временный ассистент, – поправляю я. – Считаю, дальнейший спор не имеет смысла. Прислуга и есть, – победно улыбается Марика и снова тянет стакан. – Кофе! Сейчас же! На треть разбавить молоком. Ах, ты хочешь кофе? Ладно. Шагаю к ней. – Валерия, не надо, – строго приказывает Тимур. Да пошли вы оба со своими приказами. Забираю стакан Марики, наливаю кофе с молоком и несу обратно. – Так бы сразу. Хорошая девочка, – прищурившись, с ноткой злого сарказма хвалит меня Марика, словно пса. Меня неконтролируемо потряхивает от желания врезать ей по намакияженному личику. Но я же не дура… Я знаю и другие способы подправить макияж! Совершенно намеренно, но очень артистично запинаюсь о собственную ногу и лечу вперёд, подталкивая стакан в сторону Марики. И с неприкрытым кайфом наблюдаю за тем, как кофе, словно в замедленной съёмке, струёй брызжет ей в лицо, стекая на одежду. Тишина. Марика замирает на мгновение, чтобы уже в следующую секунду взорваться! – Сука! – визжит она, подскакивая из-за стола. Растопырив руки в стороны, разгневанно хватает воздух ртом. – Ты маленькая тварь! Тимур тоже поднимается на ноги. Встав между нами, заталкивает меня за свою спину. – Марика, извинись немедленно перед Лерой. – Я? Перед ней?! Да я её со свету сживу! – срывается она на фальцет. – Вот же мелкая сучка! Блять, это жакет от Фенди! Триста тыщ, Тимур! – Постираешь. – Ты ахренел?! Всё, это в помойку! Я её засужу! – Засудишь за жакет? – Мой дядя… – Слышать не желаю про твоего дядю. Если тебе нечего больше сказать, уйди с глаз моих, – спокойно и тихо. Взвизгнув напоследок, она скрывается в комнате Тимура и хлопает дверью. Мирон Юрьевич аплодирует. – Валерия, браво! Честное слово, я мечтал об этом с первого дня знакомства с ней. – Спасибо, – лепечу, глядя, однако, в глаза Тимуру. В них поразительная смесь каких-то болезненных эмоций, которые мне не удаётся разобрать. Но осуждения среди этих эмоций нет. Вот и славно, потому что мне не жаль, я не раскаиваюсь и повторю это снова, если потребуется. Но я, видимо, нажила себе серьёзного врага в виде Марики. – Ну так что там по блинчикам? – играет бровями Мирон. Тимур, чертыхаясь, подхватывает со стола сигареты и выходит из дома. Вот тебе и тихий, мирный завтрак…