Глава 29

Лера. Тимур собирает нас всех в административном домике. Там общая кухня-гостиная с хорошей зоной отдыха: с бильярдом, длинным вытянутым столом и целой кучей настольных игр, рассчитанных на большую компанию. Дождь так и поливает, а небо то и дело озаряется яркими вспышками молний, от которых я вздрагиваю. Мы притащили с собой гитару и пару пакетов провизии. Все в спортивных костюмах, кто-то даже в пижаме. И только Марика при полном параде – с боевым макияжем, идеальной укладкой и в очередном дизайнерском жакете, отдалённо напоминающем мне хитиновый панцирь. Мокрица московская! Выбираем настолку, рассаживаемся и разбираем фишки. Олеська громко зачитывает правила игры, но я почти не вникаю – исподтишка поглядываю на объект своих тревог сердечных. Тимур сидит напротив меня. Марика липнет к нему, то собственнически зарывая острые когти в его волосы, то прижимаясь к плечу. Но взгляд Тимура не отрывается от меня. И в его тёмных радужках пляшут чертята. «Отвернись», – шепчу ему одними губами. Сам же просил дистанцию держать в присутствии этой златокудрой бестии. Отворачивается, разглядывая теперь фишку, которую перекатывает между ладоней. Через минуту снова смотрит на меня. – Мур-мур, твой ход, – шепчет Марика, касаясь губами его мочки. Тимур едва заметно дёргается, отстраняясь. Кидает. Шагает фишкой по полю, передаёт кубик следующему. – Настоящий лидер, одним ходом вырвался вперёд! – нахваливает его Марика так, словно он голыми руками завалил при всех мамонта. Зеваю, чтобы никто не заметил, как сильно меня перекашивает от ревности. – Валерия, наше общество вам наскучило? – Марика елейно улыбается. – Нет, просто не выспалась. – Правда? Почему же? – Комар мешал. – Комар…? – многозначительно складывает гиалуроновые губы уточкой Марика. – Да. Огромный, назойливый комар. Влетел в окно и всю ночь высасывал из меня силы. Тимур напряжённо ёрзает на стуле. Вновь сталкиваемся с ним взглядами. Ой, не надо так таращиться. Я намеренно буду по острию ходить, чтобы тебе жизнь мёдом не казалась. А то слишком хорошо устроился, на блюдечке тебе и невеста и любовница. – Лерка, так надо было ко мне зайти, у меня фумигатор есть, – участливо вклинивается Олеся. – Комары от него дохнут на раз-два! – А мокрицы? – У тебя и мокрицы есть? Угу. Есть одна. Но её фумигатором не вытравить, увы. Её отсюда выкорчевать получится, только если брендовыми сумками выстелить дорожку прямиком к ЦУМу. Кубик доходит до меня. Кидаю. – А вот и аутсайдер нарисовался, – с ехидной усмешкой тянет Марика, глядя на выпавшую единицу. – Валерия, вы самое слабое звено. Но кто бы сомневался… Обидно. Не потому, что слова Марики задевают, а потому, что за меня никто не заступается. А зачем тогда женщине мужчина, если его присутствие в её жизни чисто номинально? Сжимая зубы, хожу вперёд на одну клетку. Глядя Тимуру в глаза, веду с ним немой разбор полётов. «Почему ты не защищаешь меня? Осади свою невесту», – требовательно выгибаю бровь. Его губы в ответ раздражённо дёргаются: «Да мне время». Нет у тебя времени. Не хочу я в этом спектакле участвовать. Мне просто по-женски за себя грустно. Вляпалась в очередной бесперспективный роман с Громовым, будто прошлого раза было недостаточно. Марика кидает кубик и догоняет Тимура, выбивая шестёрку. Самодовольно хмыкает – тоже пытается телепатически мне донести, что она здесь королева. Но все её сигналы я блокирую, как помехи, мусор в радиоэфире. Между нами с ней такое напряжение, словно мы боремся на ринге, а не играем в настолку. И если физически я бы Марику сделала, уложив на лопатки за пару мгновений, то настольная игра мне таких полномочий не даёт. Фортуна сегодня ко мне пятой точкой повёрнута, и я с позором плетусь в хвосте, тогда как другие игроки уже подходят к финишу. И это тоже, конечно, наждачкой по моему самолюбию и гордости, ведь Марика не упускает возможности укусить и задеть, едко комментируя каждый мой ход. А я связана просьбой Тимура и почти молча глотаю издёвки. – Если дождь прекратится, завтра в поход? – интересуется наш маркетолог Максим. – Если прекратится к ночи, – отвечает Тимур. – Обожаю походы! – Марика хлопает в ладоши. – С каких пор? – Мур-мур, я всегда любила походы! – И сколько раз ты в них ходила? – Ну… – цокает. – Ну ни разу ещё, но я видела по телевизору. Это прикольно. – Марика, поход – это не «прикольно», а настоящая проверка духа и выносливости. Мы идём туда, чтобы научиться работать в команде и сплотиться. А тебе лучше остаться на базе. Нет желания тащить ещё и твой рюкзак. – Я сама! Мур-мур, я обязана идти с тобой. Разве муж с женой не должны делить все тяготы на двоих? Она вытягивает руку и сплетает свои пальцы с пальцами Тимура. – Муж с женой, может, и должны, – мрачно соглашается он. – Ну вот. Решено. Я точно иду, можешь даже не отговаривать! И вообще, ночь под звёздами, горный воздух, песни у костра – это же такая романтика! Мирон Юрьевич откровенно ржёт. – Ага, туалет под кустом, душ из бутылки. А чуть зазеваешься – клещи тебя в лес унесут. – Он смеривает Марику пристальным взглядом. – Хотя от последнего я бы не отказался. Хихикаю в кулак. – Чаю, может? – подрывается Олеся, вероятно пытаясь замаскировать витающие в воздухе иглы раздражения. – Сидите, Олеся, я налью. Тимур набирает в чайник воду, из принесённых пакетов достаёт фрукты и печенье. – Тимурчик, какой ты у меня заботливый, – мурлычет Марика, обнимая его со спины. «Тякой ти зяботливый», – передразниваю её у себя в голове, закатывая глаза. У-у-у, мымра! Но так интимна их поза. Намного интимней, чем если бы они при всех сейчас поцеловались. У меня мама так папу обнимает, когда они вместе ужин готовят. Обвивает руками его талию, а папа угощает её кусочком помидора или сыром, протягивая через плечо. Но Тимур так не делает. Продолжает неторопливо нарезать фрукты на тонкие дольки и раскладывать на сервировочном блюде. Мне всё равно хочется врезаться между ними, и только его хмурый, напряжённый взгляд останавливает меня от того, чтобы за волосы оттащить Марику в сторону. Это неправильно всё. Неправильно. Это не я должна бороться за мужчину, а мужчина должен добиваться моего расположения. Но я, как кусок пластилина на палящем солнце, растеклась липкой лужицей у его ног и едва ли не сама запрыгнула на его член. Макс хватает гитару, делает пару мелодичных переборов по струнам. – Ой, давайте музычку, да! – веселится Олеся. Марика ныряет у Тимура под локтем и оказывается к нему лицом. Обхватывает руками за шею, притягивает ближе. Что-то с воодушевлением шепчет ему в самое ухо, и Тимур, отложив нож, кладёт ладони на её талию. Они плавно двигаются под музыку, неотрывно глядя друг на друга. Это вот это я должна терпеть?! Психуя, срываюсь из-за стола. – Прошу прощения, голова разболелась. Прилягу. – Лер! – срывается ко мне Тимур, но Марика перехватывает его ладонь. Выбегаю на улицу. Под ливнем, натянув на голову капюшон, бегу к домику. Всё грохочет, трясётся, сверкает. Страшно, жуть. Будто конец света начался. И в душе у меня тоже конец света. Болит, искрит, сверкает и содрогается. В комнате скорей лезу в сумку за наушниками. Вытягиваю провода и тут же вспоминаю, что порвала их ещё в автобусе. Чёрт! Музыка погромче – единственное спасение для меня в грозу. Расстроенная, ложусь в постель и накрываюсь подушкой, но звук грозы такой громкий, что застаёт меня даже в моём ненадёжном укрытии. Мне бы Тимура рядом, чтобы спрятаться в его объятиях. Но он занят сейчас ублажением своей капризной псевдо-невесты. Хотя в то, что она «псевдо», верить сложно, ведь с ней, а не со мной, он сплетал пальцы там, за столом. Меня злит его нежелание сделать выбор. Может, не так уж и важна я для него, раз Марика до сих пор здесь и болтается, как мартышка, на его шее. Сама себя накручиваю почти до слёз. Ухожу в душ. Выкручиваю вентили на полную для сильного напора. Стеклянные стенки душевой запотевают. Вода с шумом разбивается о кафельную плитку, маскируя пугающие звуки извне. И в горячей воде я наконец чувствую себя в безопасности. Сидя на полу душевой, рисую кривые сердечки. Жалею себя? Жалею. И даже плачу, будто маленькая девочка, у которой перед носом помахали красивой игрушкой, а потом отобрали и показательно вручили другому ребёнку. Закрываю воду. Обернувшись в полотенце, бегу к своей комнате. Мне кажется, пахнет здесь парфюмом Тимура. А на подушке что-то чёрное лежит. Подхожу ближе. Беру в руки кейс с беспроводными наушниками. Подключаюсь к ним, вставляю в уши, прибавляя громкость. Звуки музыки тут же глушат раскаты грома. И правда – заботливый…