Глава 28

Лера. Пока Марика разбирается с Тимуром, я иду к Олеське. И захожу в её комнату как раз в тот момент, когда она влезает в окно. Переглядываемся растерянно. Что не так с нашей входной дверью и почему все в этом доме так упорно её игнорируют? – О, Лерок! – Мать, ты откуда? – Да вот… – Олеся спрыгивает в комнату и вытирает ладони о бёдра. – На пробежку ходила. – На пробежку? Внимательно рассматриваю её короткую юбку, лёгкие сабо, растрёпанные волосы, торчащие на макушке антеннками. Щёки румяные, движения плавные, кошачьи. И блестящие глаза, взгляд которых поплывший сейчас, немного пьяный. Понятно, конечно, что пробежка таких чудес с женщиной не творит в краткосрочной перспективе. Зато явно ощущается здесь присутствие другого спорта, в котором я и сама этой ночью имела успех. – Ну, не совсем на пробежку. Скандинавская ходьба. Наличие спортивной обуви там не обязательное условие. – Ну-ну. Всю ночь спала, значит, как младенец? – Как младенец! – не моргнув глазом, врёт Олеська, прикладывая руку к сердцу. Но врёт же! Я её выучила уже, как облупленную. И знаю, что когда она пытается скормить кому-то ложь, то всегда вот так руку на сердце кладёт. Ладно, не моё это дело, с кем она тут роман закрутила. Может, кто из отдыхающих приглянулся. Она женщина красивая, умная, сама разберётся. Но за Тёмика обидно немного. Весь офис в тайне надеялся на то, что эти его невинные ухаживания вскоре перерастут во что-то иное. И Олеся из Антоновой превратится в Белову. – Сама как спала сегодня? – Да тоже… как младенец. – Хорошо, да. Воздух здесь такой. Располагающий. Гром грохочет. Съеживаюсь, пугаясь. – Ой, Лерчик, сейчас! Не бойся! – Олеся поспешно захлопывает окно, гася звук громовых раскатов. Гроза будет, видимо. Интересно, каким пыткам подвергнет нас всех Тимур сегодня, чтобы заменить накрывшийся поход? Оставляю Олесю приводить себя в порядок и выхожу на кухню. Марика уже там пасётся: ходит вокруг кофеварки и воркует, надеясь что та поддастся на сладкую лесть и выплюнет немного кофе. – Валерия, где вас носит? – нападает Марика, как только я попадаю в поле её зрения. – Где вы были столько времени?! – У себя. – Что значит – у себя? От её визгливого голоса тут же сковывает виски и хочется их растереть, чтобы избавиться от спазма. – Это значит, что я была в своей комнате. – Немыслимо. Просто немыслимо… – шокировано шепчет Марика, наглаживая переносицу. – Прислугу ещё и воспитывать нужно… Уму непостижимо! Видел бы дядюшка, на какие жертвы я иду ради Тимурчика! Я вбираю в себя побольше воздуха. Тимур просил дать ему время, но во мне словно активизируется бомба с часовым механизмом всякий раз, когда Марика появляется рядом. И секунды стремительно тикают, приближая меня к взрыву. Тик-так. Нет, я не смогу. Это слишком больно – делить с кем-то человека, к которому испытываешь чувства. Меня буквально разрывает. Тик-так. Вдох-выдох. – Марика, я не ваша прислуга. И даже должность личного ассистента Громова не подразумевает того, что я должна выполнять все ваши хотелки по щелчку пальцев. – Очень интересно, за что же тогда мой жених вам деньги платит? За то, что вы спите до обеда и огрызаетесь? – Её чёткие тонкие брови презрительно изгибаются. Она пытается изничтожить меня пытливым взглядом. «Мой жених» режет по ушам. Она это специально сказала, я знаю. И мне хочется немного дико и неизящно вцепиться в белобрысую башку, но вместо этого улыбаюсь и тычу ей в нос экраном телефона. – Во-первых, сейчас девять. Во-вторых, Тимур Андреевич платит мне за работу юрисконсульта. И в-третьих… – А вот дерзить мне не нужно, Валерия. Вы тут, в своём Мухосранске, слишком много о себе думаете! – самодовольно откидывает пряди волос за спину. Боже, она же ходячий триггер! – Немедленно возьмите себя в руки, Валерия, и займитесь чёртовой кофемашиной! Марика заваливается на стул так, словно силы резко покинули её. – Не буду. – О! – воет она, содрогаясь всем хрупким телом. – Тимура мне сюда! Живо! – Нет. – Когда я выйду за него, я первым делом уволю тебя, – шипит она, как змея. – Да на здоровье, – равнодушно жму плечами. Моё равнодушие – напускное. Я держу в себе дым, готовый клубами повалить из ушей. Я сейчас словно чаша, наполненная доверху злостью, поэтому стою не двигаясь, чтобы эту злость не расплескать. – У меня давление, мерзкая ты девчонка! Мне плохо! А ты позволяешь себе разговаривать с больным человеком в таком тоне! – А это, как раз, в-третьих. Я единственная в этом доме, кто умеет варить ахрененный кофе в турке. Подумайте хорошо, Марика, и примите тот факт, что «дружить» со мной куда выгодней, чем воевать. Мы тут, «в своём Мухосранске», раздаём в нос обидчикам, – вытягиваю ладонь к лицу Марики и складываю пальцы в кулак. Та испуганно вздрагивает и откидывается на спинку стула, увеличивая между нами дистанцию. Страшно? То-то же! Да, большую часть времени я Валерия Игоревна, серьёзная и собранная женщина. Но иногда из меня вылезает вот такая борзая Лерка из гетто, и ничего я с ней сделать не могу. В дипломатии она не сильна, зато постоять за себя может. «Бьют – бей в ответ» – философия моего юношества, оформленная в одну ёмкую фразу. Резко развернувшись, покидаю кухню. Пускай Тимур сам приручает свою бешеную невесту!