Глава 31

Тимур. Возвращаюсь за Лерой в дом. – Вставай, поехали. А она сидит, кажется, в той же позе, в которой сидела, когда я уходил. И заторможенный взгляд пассивно сверлит стену. – Лер, поехали. – Куда? – Ты говорила – в больницу. Запрос актуален? – Да, – подскакивает, кивая. – Такси приехало? Разжимаю кулак, звякая ключами в воздухе. – Лучше. Одолжил машину у нашего услужливого администратора. Так будет быстрей. Надеюсь, доедем без эксцессов – в страховку я не вписан. Лера бодро шагает к выходу и даже позволяет мне себя пристегнуть, не выёживаясь. Пока я тянусь к фиксатору ремня безопасности, Лера порывисто и крепко сжимает мою шею. Жмётся так доверчиво и непосредственно, словно ребёнок. Трётся щекой о макушку. – Спасибо, Тим. Спасибо тебе, – едва различаю её шёпот за урчащим мотором. Выезжаем с базы, выруливаем на трассу, и я топлю педаль газа в пол, потому что чувствую, как каждая секунда режет Леру по живому. – Почему… Я не понимаю, почему именно сейчас, когда меня нет рядом, – убито вопрошает Лера у неба, глядя в окно. – Когда даёшь вселенной пространство для маневра, она обязательно придумывает что-то интересненькое. Лера раздраженно фыркает. – У папы уже были инфаркты? – Это первый. – Проблемы с сердцем? – Мхм. – Давно? – бросаю на неё быстрый напряжённый взгляд, отрываясь от дороги. – Нет. Жду. Но конкретикой в меня кидаться не спешат. И вообще от Леры фонит замороженной отстранённостью, будто я сейчас лезу в слишком личное и уязвимое. Понял, отъебался. Оставшуюся дорогу до больницы пытаюсь Леру отвлечь: рассказываю о ближайших планах компании, о наших общих московских знакомых. Лера даже улыбается пару раз… По поводу папы я её больше не тыкаю – она похожа сейчас на рыбу фугу, которую тронь —она раздуется, словно шар, и выдавит меня из машины. В больнице на информационной стойке пытаемся выбить инфу. – Здравствуйте. Юдин Игорь Максимович, с инфарктом доставлен к вам, в какой палате лежит? – тараторит Лера. – Скорей, пожалуйста, скорей! Женщина медленно клацает по клавишам, поглядывая искоса на нас. Лера тяжело дышит. Её грудная клетка высоко вздымается от адреналина и напряжения. Успокаивающе глажу её запястье большим пальцем. – Лера! – окликает сзади мужской голос. Оборачиваемся синхронно. Опять хрен этот. В белом хиркостюме и поскрипывающих резиновых кроксах. Отлично, он ещё и врач! Идеальный мужик, блять… Он снимает медицинскую маску и раскидывает руки, как крылья. – Лёнь! – Лера разжимает мою ладонь и бросается к нему в объятия, почти врезаясь в его тело. Сердце жадно и ревностно отстукивает удары, каждый из которых отсчитывает мгновения, когда Лера не со мной. Моей руке пусто без её руки. И я хотел бы, чтобы она искала утешения у меня в объятиях, как у своего мужчины. И чтобы безопасно и тепло ей было со мной, а не с другим. – Лёнь, ну как же так?! – ревёт она у него на плече, рвано хватая воздух. И истерика, которую мы погасили по дороге сюда, снова выступает на поверхность. – Нормально уже всё, Лер. Слышишь? Нормально. Стабильно. – Почему это случилось? Он же пил эти грёбанные дорогущие таблетки! – Это не панацея. Он в зоне риска. – Значит, всё, что мы делаем – напрасная трата времени и денег? – Всё, что вы делаете, сводит вот такие эпизоды к минимуму и сглаживает последствия. Но сто процентных гарантий тебе, увы, никто не даст. – Когда случился приступ? Лёня закусывает губу, глядя почему-то чётко мне в глаза. – Ночью. – Ночью? Ночью?! – теряя контроль, Лера бросается на Лёню, осыпая его грудь градом точечных ударов. – И почему вы молчали?! Мой папа был там, в реанимации, пока я спокойно спала! Ты обещал мне, что скажешь! Ты обещал, Лёня! Перехватив Леру за плечи, блокирую её руки и разворачиваю к себе лицом, почти впечатывая в свою грудь. – Почему вы мне не сказали..? – обессилено всхлипывает она. – Лер, чем бы это помогло? – чуть встряхиваю, пытаясь привести в чувства. – Ночью была гроза, такси бы не приехало! – А ты всю ночь изводила бы себя, придумывая всякую жесть, – соглашается Лёня. – Предатель! Лёня пожимает плечами. – Отвести к отцу? – Да! – Лера дёргается, но на этот раз я не позволяю ей отстраниться. Крепко сжимаю руку на её плечах, врезаясь в Лёню тяжёлым взглядом. Тот, закатив глаза, едва заметно ухмыляется. – Марина Александровна, будьте добры нам пару халатов, – обращается к женщине за стойкой. Уходит к лифтам и ждёт, пока мы оденемся. Идём за ним. – Посещения сейчас ограничены. Анна Ивановна у него, но это чисто по блату. Пятнадцать минут у тебя, Лер, усекла? Если кто узнает, я по шапке получу. – Поняла. Двери лифта открываются на этаже реанимации. Лёня показывает Лере палату и оборачивается ко мне. – Кофе будешь? – Буду. – Пошли. Иду за Лёней по коридору в комнату отдыха. Там царит лёгкий творческий беспорядок, груда немытых стаканов. Лёня лезет по шкафам. – Понятия не имею, где у них тут что лежит. – Не местный? – Нет, из травмы. А тут за Игоря Максимовича хлопочу. Ставит чайник. Споласкивает под скудной струей воды пару чужих стаканов и насыпает растворимый кофе. – И давно это с её отцом? – Проблемы с сердцем обострились на фоне химии. – Химии? Класс. Я, конечно, не в курсе. Почему не рассказала? И это очередной удар ниже пояса по моему мужскому эго. Хреновенько, когда женщина решает не посвящать тебя в свои проблемы. – У него была неоперабельная опухоль в лёгких. Дали мощным курсом химии. Опухоль ушла, но изо всех щелей повыползала хронь. Даже та, которая раньше себя не демонстрировала. – Лёня ставит передо мной стакан с кофе. – Я об этом не знал. – Неудивительно. Лерка не рассказывает об этом первому встречному, – дёргая бровями, с вызовом смотрит мне в глаза. – А я не первый встречный. – Наслышан. – Сколько уже? – Что? – Сколько вы в отношениях? Отпиваю кофе. Он такой горячий, что обжигает нёбо, но я проглатываю, не подавая вида. Мы тут самцовостью меримся, так ведь? – Куришь? Протягиваю пачку сигарет. Лёня стреляет одну и кивком зовёт меня к окну. – Тимур, давай серьёзно. Тебе она зачем? – Люблю. Чиркаю зажигалкой, подкуривая нам. Лёня кивает, задумчиво глядя куда-то вдаль. – А тогда? – И тогда любил. А тебе зачем? – А я её тоже люблю. Но, к твоему счастью, как брат сестру. Только это не значит, что я поэтому её меньше защищать буду. Как раз наоборот. Выпускаем дым в окно. – Обидишь Лерку ещё раз – я тебя по косточкам разберу, – абсолютно будничным тоном вещает Лёня. – Это угроза опытного ортопеда. Я знаю, куда нажать, чтобы человек оставшуюся жизнь провёл в самой изощрённой позе камасутры. Тянет мне ладонь. Улыбаясь, пожимаю. Меня такое предложение устраивает. – Ну всё, пойдём Игоря Максимовича спасать. А то его сейчас залюбят до повторного инфаркта!