Глава 32

Лера. Мы с Тимуром везём маму домой. Едва уговорили… Дай ей волю, и мама разбила бы палатку прямо в больничном коридоре. Я её понимаю. До сих пор мелкая дрожь пробивает тело. Но папа выглядит неплохо для человека, который перенёс инфаркт. Дома у родителей образцовый порядок, как всегда, но разбросанная по прихожей обувь и открытые дверцы шкафов выдают сборы в спешке. Сердце тоскливо сжимается от разворачивающейся в голове картины: как папе стало плохо, маме – страшно, а меня не было рядом. Мама, смущённо улыбаясь, разувается вперёд нас и поспешно закрывает дверцы всех шкафов. – Прошу прощения за бардак! – достаёт Тимуру домашние тапки, убирает его толстовку на вешалку. – Анна Ивановна, не стоит обо мне переживать. – Как же? Гости! – Гости для мамы – святое, – поясняю я. – Сложи оружие, сопротивление бесполезно. – У меня только рагу. Будете? Или подождёте, пока супчик сварю? – Мам. – Салатик сделаю. Овощной любишь, Тимур? – Мам, успокойся. Мы просто кофе попьём. – Ещё чего! Ты сама когда горячее ела в последний раз? Тимур, проходи на кухню, не стесняйся. Тимур, подмигнув, уходит вперёд. Этот жук своё не упустит. – Мам, ну зачем? Не суетись. – Слушать не желаю. Не оставлять же детей голодными! Вздыхаю. Если мама решила кого-то накормить, то её не остановит даже конец света, куда уж мне… Закрываюсь в ванной, умываю лицо холодной водой. Веки ещё немного подпухшие, белки красные. Красотка! Но мне сейчас вообще до этого нет дела. С папулей всё хорошо, и это главное. Выхожу на кухню. Мама с Тимуром над чем-то хихикают, перемывая овощи для салата. – Я порежу, – хватаюсь первая за нож. Надо как-то компенсировать чувство бесполезности. Я всё утро только создаю панику и путаюсь у всех под ногами, периодически завывая. Мама уходит принять душ. Остаёмся с Тимуром наедине. Его пристальный взгляд ощущается шурупом, который вкручивается мне в позвоночник между лопаток. Ладони ложатся на мою талию, обнимая. От неожиданности нож соскальзывает с помидорки, едва не попадая мне по пальцу. – Аккуратно, – шепчет Тимур, обжигая шею дыханием. – Буду аккуратней, если не будешь мешать. Звонкий поцелуй за ушко. Протягиваю за плечо кусок сочного помидора. – Займи лучше рот. – Согласен, – съедает с моих рук, прихватив губами пальцы. – Мне нравится у твоих родителей. – Не обольщайся. – И я твоей маме нравлюсь. – Нет, она просто интеллигентная и гостеприимная. – Дай немного помечтать, колючка. Режу овощи, периодически подкармливая Тимура, который так и держит меня в своих объятиях. Мы сейчас напоминаем моих родителей. И где-то в солнечном сплетении разливается тёплое, уютное чувство, что мы почти как одна семья. Накрываем на стол. Ждём маму и обедаем вместе. Тимур умело жонглирует темами, не давая беседе скатиться в тягостное молчание или обсуждение случившегося. Мы ведь всё уже выяснили, но если бы не он, то мы с мамой весь день только и делали, что обсуждали папин диагноз и состояние, доводя себя ещё больше. Доедаем. Мама уже клюёт носом. – Я помою, – собирает Тимур посуду со стола. – Сиди, Тимур, сиди! – подскакивает мама. Но Тимур опережает и занимает место у раковины. – Всё, я первый! Отдохните, вы всю ночь не спали. Мама удивлённо поджимает губы и многозначительно моргает мне. Подношу палец к губам, умоляя не поднимать сейчас эту тему. Обнимаю её за плечи, разглядывая внимательно лицо. Круги тёмные под глазами, помятая, уставшая. Сердце сжимается. – Мамуль, приляг. Мы всё тут уберём. Сдаётся. – Я на часок. Ты меня толкни, Лер. Целует меня в лоб и уходит. Беру полотенце, встаю рядом с Тимуром. Работаем в тандеме: он моет, я вытираю. Тимур брызгает мне в лицо водой. Смеясь, вытираюсь рукавом. – Тим, я в своей запаре совсем забыла сказать, что мне жаль, что поход для тебя накрылся. Я знаю, ты очень хотел пойти. – Поход не имеет смысла без тебя. Что мне там делать? – Марика может заподозрить что-то. – Пускай. – А компания? – Что-нибудь придумаю. Это не должно быть твоей проблемой. – Но мои проблемы ты ведь делишь. – Потому что и твои проблемы – это тоже мои проблемы. Обтекаю мысленно. Самое эротичное раздевание – это когда мужчина плавно и медленно снимает с женщины ответственность. И нет ничего приятней, чем ощущение свободы, когда ты понимаешь, что бетонные плиты на твоих плечах вдруг стали вдвое меньше. Лера, прекрати витать в облаках! У Громова всё ещё есть невеста, а ты всё ещё просто его подчинённая. Кыш, кыш! – гоню эти мысли. Мы сегодня в другом мире. В моём. Домываем посуду. Тащу Тимура в гостиную. Заваливаемся вместе на узкий диван: я сверху на Тимура. Он натягивает на нас плед, укрывая до самого подбородка. Щелкает пультом, включая фоном какой-то фильм. – Люблю, – шепчет, обнимая крепче. И мои губы на автомате беззвучно двигаются, повторяя. Смыкаю их, и теперь уже моё сердце стучит, отбивая азбукой Морзе «люблю». Тело хочет признаний. И определённости. Но боюсь сказать. Боюсь, что это приведёт к череде каких-то ужасных событий. И моя душа сжимается в панике в ожидании их. Просто сказать. Рискнуть, и будь что будет. Наплевать на Марику, будущее компании и свекровь, источающую яд. Но второй жизни у меня нет, чтобы на корню вырубить эту. Хочется хоть каких-то гарантий, кроме обещаний Громова. Рисую кончиками пальцев на его плечах узоры и медленно уплываю из реальности. – Лер. – М? – А чисто теоретически, ты бы хотела, чтобы вот так было всегда? – Как? – Ужин, посуда… Тихие тёплые вечера на диване… – Мхм… – Значит, вышла бы за меня? Улыбаюсь, уже почти проваливаясь в сон. И не понимаю, в реальности ли происходит этот разговор, или уже нет. – Да. – Ну всё. Спи, – уже так привычно целует меня в макушку. Словно по команде, отключаюсь.