Глава 33

Тимур. Просыпаюсь. Леры рядом уже нет, но через приоткрытую дверь доносятся соблазнительные ароматы кофе. Иду на запах. Лера у плиты гипнотизирует взглядом турку, в которой поднимается кофейная гуща, выпуская воздух. – Не слышал, как ты встала. – Я старалась не разбудить, – улыбается она, глядя на меня из-под пушистых ресниц. – Выспался? – Мхм. – Будешь кофе? – Буду. – С тортиком? – А можно мне другое сладкое? Не такое вредное, но от этого не менее приятное. Прижимаю её бёдрами к столу. Обнимаю за талию, зарываясь носом во влажные, вкусно пахнущие после душа волосы. – Один кусочек, – целует меня Лера, проходясь языком по нижней губе. Сладкое с перчинкой! – И ещё кусочек… – целую сам, углубляясь. Как от сладкой такой девочки оторваться? – Тим, кофе… Убежит… – смеется между поцелуями. – Хрен с ним! – Тим… Мои руки исследуют Лерино тело. Я даже не заметил, когда успел забраться к ней под футболку, но пальцы мои уже жадно сжимают упругую грудь с острыми вершинками сосков. Мм, как горячо! Фак! И я бы без раздумья загнул её над столом и продолжил, если бы не наличие Анны Ивановны в квартире… – Кофе! – М? Нет, не хочу… – Кофе! Чёрт! Кольцо огня недовольно шипит от извергающегося из турки кофейного вулкана. – Тимур! – ворчит Лера, демонстрируя мне своё лучшее «какой-же-ты-тормознутый» лицо. Она хватается за тряпку, приводит плиту в порядок. Облокотившись на локоть, поплывшим взглядом наблюдаю за каждым её грациозным движением. Я много лет провёл в поисках счастья, пытаясь в том числе купить его за деньги. Но именно сейчас, в скромной квартире спального района небольшого городка я разглядел свой собственный космос. Он прекрасен. Он только мой. И в отчаянной безжалостной серости он ослепляюще яркий и живой. Анна Ивановна встает, и мы всё же едим тортик. Губами собираю с вилки сливочный крем, внушая взглядом Лере, что ночью она от меня никуда не денется. Я голодный снова! Чуть погодя едем все вместе в больницу. Мне волнительно, потому что Лера твёрдо решила сегодня познакомить меня со своим отцом. Анну Ивановну я видел пару раз и раньше – она приезжала к Лере, пока та жила в Москве. А вот потенциальный тесть только передавал мне приветы по телефону и звал нас с отцом в гости, на рыбалку. Так и не доехали мы. Не успели. Волноваться сейчас не о чем, да… Но я, взрослый мужик с многолетним опытом управления компанией с миллиардным оборотом, робею и покрываюсь испариной, как мальчишка, от одной лишь мысли об этой встрече. Батя – это уже серьёзная заявочка. Для каждого отца его дочь – маленькая принцесса, достойная самого прекрасного принца. А наш с Леркой анамнез мало похож на сюжет сказки. Да и я в глазах её родителей скорей конь… На входе в больницу нас снова встречает Лёня, чуть более помятый, правда, чем вчера. – Так, ну что, господа навещающие! – Всё равно бодро и громко говорит он, привлекая внимание всех в вестибюле. – Бахилки, халатики надели и впер-р-рёд, пока процедуры не начались! Поднимаемся наверх. Анна Ивановна, словно танк, едва не выламывает двери лифта и мчит прямиком к палате, а я столбенею и вкапываюсь в пол. – Тим, расслабься. Папа у меня – прелесть. Я и не сомневаюсь, раз ему такую дочь удалось воспитать. Лера поправляет воротник моей толстовки, пряча торчащую футболку поглубже. – Надо было купить костюм. – Зачем? – смеётся Лера, взъерошивая и растрёпывая пальцами мои волосы. Затем, что я руки твоей просить собрался, а выгляжу так, будто милостыню! – Он подумает, что я какой-то оборванец с улицы, и пять минут назад дрался с собаками за беляш, – хмурясь, пытаюсь пригладить причёску. – Нет, он подумает, что ты живой человек, а не киборг. Пойдём уже! Ты ему понравишься. – Честно? – Честно, – целует меня Лера в кончик носа, и пока я млею, снова портит мне причёску. – Пошли. Держась за руку, входим в палату. Лера бросается к отцу, зацеловывая его в обе щёки. Превращается моментально в маленькую девочку, и даже голос её становится более тонким и звонким. – Пап, это Тимур. Наконец-то ваше знакомство состоялось! Подхожу ближе. – Жаль, что при таких обстоятельствах. – Да брось! С кем не бывает? – он тянет свою широкую, крепкую ладонь. И я с гордостью жму руку этому мужчине, который даже сейчас, на больничной койке, похож на медведя. – Так вот ты какой, Тимур Андреевич, – его проницательный взгляд из-под кустистых бровей, кажется, сканирует меня насквозь. – Какой? – На отца похож. Хороший был мужик. – Хороший. А вы были знакомы? Всё семейство Юдиных переглядывается. – Папуль, не будем, – встревает между нами Лера, ломая воцарившуюся на миг неловкость. – Ты сам-то как? – Как бык! – он сгибает руку в локте, напрягая мускулы и демонстрируя богатырскую силу. – Игорь! Перестань, тебе нельзя напрягаться! – обеспокоенно подскакивает Анна Ивановна. – Помни, что врач сказал! – Врач сказал, что инфаркт – последствие стресса. А у меня постоянный стресс из-за твоего тюремного режима. – Ах, это я виновата? Ну знаете ли, Игорь Максимович..! – задохнувшись от возмущения, Анна Ивановна скрещивает на груди руки и отворачивается к окну. Лера тычет папу в локоть, выразительно выкатив глаза. Папа вздыхает с раскаянием. – Душа моя, ну не обижайся на старого идиота! Что с нас, мужчин, взять? Мы же бестолковые, как дети, и любим бунтовать против порядка, – Игорь Максимович заговорщически подмигивает мне, притягивая жену за локоть. – Всё, Анечка, не дуйся. Дурость сказал, каюсь! – Дурость! Ведь дурак ты и есть! И твой тюремный режим я ужесточу, ясно? Потому что не вздумай даже, старый пень, вперёд меня в могилу лезть! Анна Ивановна украдкой смахивает из уголка глаза слезу и тут же гордо вздёргивает подбородок. – Ладно, принесу всем кофе. – Лерок, маме помоги. – Ага, и вас наедине оставить? – с подозрительным прищуром смотрит Лера на отца. – Да что я сделаю? Мне даже вставать нельзя! Лера грозит пальчиком и выходит из палаты вслед за мамой. Дверь за ними закрывается. Игорь Максимович вмиг меняется в лице, становясь серьёзным. – Значит, Тимур, дочка тебе моя нравится? – тихо спрашивает он. – Нравится, Игорь Максимович. – Не всё у вас гладко вышло тогда. А теперь? – Теперь иначе. – Лерка долго переживала. Плакала. Помню я, сколько слёз моя дочь пролила. А для отца каждая слезинка дочери – капля яда на сердце. – Мы молодые были, упрямые. Разговаривать не умели. – А теперь умеете? – Хочется верить. Игорь Максимович медленно кивает своим мыслям. Приподнимается на локтях, поудобней устраиваясь на подушках. – Значит, жениться хочешь? На лбу у меня написано, да? – Хочу. – Тимур, мы люди простые. Рабочий класс. Фуагра на завтрак не подаём, в Дубаях квартир не имеем, шикарного приданого Лерке не обеспечим и влиятельными друзьями тебя не обогатим. – Знаю. – Зачем тогда? – А вы зачем на Анне Ивановне женились? – Я в неё влюбился, как пацан. И обещание себе дал, что если не она, то уже никто. – Вот и я, – улыбаюсь. – Мне без Леры не интересна эта жизнь. А деньги, статус и влияние – не радость, а бремя. Поэтому я прошу у вас её руки. Игорь Максимович отстукивает пальцем ритм, попадая ровно в пикание кардиомониторов. – Ну, слава богу, в двадцать первом веке живём, и решения такие дети могут принимать без согласия родителей. Запретить я вам ничего не могу, корову за дочь не потребую, но, Тимур, условие у меня и правда есть. А скорей просьба. – Слушаю. – Вы простите друг другу всё, что было. Без прощения дальше идти не получится. Обиды – они как цепи, очень уж ограничивают. – Мне Леру прощать не за что. В том, что ушла, не виню. Говорю же – молодые были, импульсивные. – М-да, – неуверенно и мрачно. – Ну, Тимур, добро. Но если обидишь снова мне Лерку… Пудовый кулак красноречиво поднимается в воздух, но тут же разжимается в открытую ладонь. – Понял. – Ну, тогда удачи тебе, сынок. И ещё… Ты предложение ей делай без лишнего пафоса, без посторонних. Не любит она вот это всё. Знаю, знаю. Но я уже такой романтик для неё придумал, что она в жизни не забудет этот день!