Глава 34

Тимур. Утром следующего дня возвращаемся на базу. Лера снова улыбается, разговаривает больше не на надрыве, а в глазах нет этой тихой паники. И её хорошее настроение автоматически передаётся мне. Я свечусь рядом с ней и заворожённо ловлю каждое движение. Она как картинка – нереальная, слишком идеальная. И я на дыбах. В перманентной боевой готовности. Готовый раскатать Леру по любой попавшейся поверхности, лишь бы трахаться, жадно целоваться и незамутнённо смотреть друг другу в глаза. Лера, высунув руку в окно, ловит ветер, перебирая в воздухе тонкими пальчиками. А я мечтаю о том, как поймаю сегодня один из этих пальчиков в свой капкан и окольцую. Именно сегодня, потому что завтра утром мы уже съезжаем. Паркуюсь у домика администрации, возвращаю ключи вместе с элитной бутылкой благодарностей. Идём с Лерой по тропинке, держась за руки. И я веду её вперёд, как свою женщину. Наш домик появляется в поле зрения. И, судя по палаткам, брошенным возле, из похода все уже вернулись. Лера подтормаживает, сбавляя шаг, и выдёргивает свою руку из моей. Внушающе веду бровями. – Верни всё как было, женщина. Но Лера мотает головой и прячет обе ладони за спину, отмораживаясь снова от меня. Снежная королева моя в своём любимом амплуа. – Лер? – Давай не будем усложнять себе жизнь. – Согласен. Руку сюда, – маню пальцами. – Нет. Там невеста твоя ждёт. Тфу ты! Да сил уже нет с этой невестой. – Лер, я разберусь. Сегодня же. – Вот когда разберёшься, тогда и перейдём на следующий этап. А пока, Тимур Андреевич, соблюдайте дистанцию. Улыбнувшись, обгоняет меня и бодро уходит вперёд. Ну, Валерия Игоревна, умеете же вы мотивировать! В доме тихо. Душевая занята Мироном, судя по всему. Остальные сидят по комнатам. – До встречи, – ловлю Леру за плечи возле двери в её комнату. – Пока. – Стой, – врезаюсь быстро, пока не слиняла, в её рот. Лера упирается руками в грудь, пытаясь оттолкнуть. Прикусываю со стоном нежные губы, пытаясь хоть на миг отключить её ледяную голову. – Тим, всё, хватит, – хихикает она тихо. – С проблемой разберись. Я сдохнуть хочу от её смеха, голоса и ощущений её тела под своими ладонями. И отпускать нет желания, но… Торможу всё сам. – Я приду за тобой. – Мяу! – целует меня в висок на прощание. Скрывается за дверью. Как дебил почти вприпрыжку иду в комнату Мирона и забуриваюсь с ногами на постель. Даже отключаюсь, кажется, на несколько минут от передоза эйфории. Вскакиваю, лезу в сумку, переворачиваю её в поисках коробочки с кольцом. Да где она?! – Что-то потерял? – ласковой кошкой трётся о дверной косяк Марика. Принесла ж нелёгкая. – Да. – Что-то важное? – Важное. – Мм… – томно моргает и приближается ко мне, покачивая бёдрами. – Вот эту красоту, может? Вытягивает кисть, демонстрируя кольцо на безымянном. Закрываю на секунду глаза, надеясь, что этот слайд перевернётся. Но вместо этого вращается, как в комбайне, всё внутри у меня. До чёртиков заебало это посягательство на мои границы. И Марика уже заигралась настолько, что не видит берегов. Закипаю, как котёл. – Какого хера, а? – распахиваю глаза. – Ну красиво? – притягивает Марика ладонь к лицу. – Этот камушек так подходит к моим глазам… – Ты, дорогая моя, совсем уже обалдела? – Оно ведь моё! – и снова в голосе эти вымораживающие капризные нотки, будто я постоянно с маленькой девочкой общаюсь, а не со взрослой, образованной женщиной. Совсем там мозги гиалуронкой заплыли. – Марика, ты серьёзно? – Я просто не понимаю, что не так! У нас свадьба скоро, а ты от меня бегаешь! – Да не интересно мне это! Ты вся не интересна! Разве я не говорил?! – Бред, – фыркает. – Я красивая, сексуальная! Тимур, да тебе все завидовать будут! Меня хоть не стыдно брать в свет! – Я в браке другое ищу. Эмоций, чувств, ну контрастов каких-то, блять. А у тебя, уж извини, одна застывшая эмоция на все случаи жизни. Хрен поймёшь, весело тебе или грустно. Ты смеёшься и плачешь с одним выражением лица. Улыбнулась – лоб треснул. Страшно смотреть, поцеловать страшно эти губы. – Всем мужикам нравится, а тебе одному нет! Может в тебе дело?! – обиженно скрещивает руки. – Да кому нравится-то? – У меня толпы поклонников! Мне пишут сотни! – Да эти сотни на тебя просто дрочат. Но как объект для семейной жизни ты им не интересна. Марика, не актуально уже губы качать. Сейчас, чтобы выделяться, качать надо мозг! Снимай кольцо и всё, расходимся по-хорошему. – Мур-мур… Ну зачем так рубить, а? Колечко ведь мне идёт… Или ты хотел его кому-то другому показать? – Марика закатывает глаза, быстро моргая. – А, Лерочке? Так я уже показала, не волнуйся! Ну пиздец! Этого только мне не хватало для полного счастья! Как надавал бы этой Марике по жопе, раз дядя не справляется с воспитанием! Сдерживает только то, что скандалить при всех не хочется. Но и хавать это больше у меня нет желания. Я и так долго терпел. – Снимай кольцо. – Тимурчик… – Снимай кольцо, мать твою, – цежу сквозь зубы. – Тебя психиатру пора показать. У тебя какой-то серьёзный сдвиг по фазе. Это уже, блять, лечить надо! – Тимур… – Что, Тимур? Замуж за меня собралась? Давай! Прямо сегодня поженимся, а завтра ляжешь полечиться. Потому что ты, Марика, больнушечка! И потенциально опасна для общества! Не веришь, что я такое могу устроить?! Затравленно смотрит исподлобья. Вертит кольцо на пальце, пытаясь снять. – Ты блефуешь… Мой дядя… – Срать на тебя хотел, судя по тому, что готов сбагрить любому, кто возьмёт. Думаешь, ему будет дело до того, где ты зависаешь: на Бали или в Подмосковье в закрытом доме для душевнобольных? – Ты не сделаешь этого… – Не сделаю? Хватаю её за запястье и насильно усаживаю на кровать. – Мур-мур! – хнычет она, хмуря брови. – Давай потом поговорим? Завтра выезд, а я ещё не собрала чемодан… – Подождёшь! Времени порыться в моих вещах ведь тебе хватило? Краснея, отворачивается. Подгибает, пряча от меня, безымянный палец, чуть подпухший и красный от попыток снять кольцо. Достаю телефон, набираю маме. Вместе с Марикой слушаем длинные гудки. На экране появляется мамино раскрасневшееся и лоснящееся от пота лицо. – Сыночек! У тебя всё в порядке? – В порядке. – Рановато для звонков. Что-то случилось? Я тут делаю разминку на степпере. Мой врач посоветовал начинать утро с активности, давать мышцам шоковую нагрузку. – Отлично. Ещё немного шока в твою копилку будет кстати. Поднимаю руку Марики, демонстрируя кольцо. – Ох, вас можно поздравить, голубки? – расцветает от счастья мама, утираясь полотенцем. – Неужели ты созрел, Тимурчик? – Созрел на что? Если ты о серьёзном разговоре, то да, время пришло. – Внимательно вас слушаю, детки мои! – Прости, что разочаровываю тебя, мам, но с этим чудовищем я жить не планирую. Марика и мама синхронно охают. – Тимур, немедленно извинись перед невестой! – А она собирается извиниться передо мной за манипуляции, угрозы и ложь? – Мур-мур, давай попробуем сначала… – лопочет Марика. – Не надо. Я хочу порвать наши «отношения» здесь и сейчас. Мама хватается за сердце, одним глазом подсматривая в экран. На моём лице не вздрагивает ни один мускул. На лице Марики уж подавно – там всё атрофировалось давно. – Ты снова попал под дурное влияние этой своей Валерии? – обмахивается мама ладонями. – Нет, это она попала под моё дурное влияние, раз решила дать ещё один шанс идиоту, что шёл на поводу у двух паучих. И ладно Марика, но ты-то, мам, куда? Или ты правда думаешь, что Марика готова родить тебе внуков? Увы, она слишком боится испортить фигуру. – Можно воспользоваться услугами сур-мамы. Благо, в двадцать первом веке живём. – А зачем? У меня есть женщина, которую я люблю. Женщина, которая любит меня. И, в отличие от некоторых, её во мне привлекает не количество нулей на счёте. Это хороший момент для точки. Заношу палец над кнопкой сброса вызова. – Ошибаешься. – Сухо говорит мама до того, как я успеваю нажать. Вздыхаю. Не хочешь отступать, да? Ну, навали аргументов, чо… – Что там ещё? Отхожу к подоконнику, прикуриваю сигарету. Мама вращает недовольно глазами – терпеть не может, когда я при ней курю. Но сейчас уже похер. – Мы с твоим отцом предложили Лере деньги, чтобы она не портила тебе жизнь. Так что я поставила бы под сомнение отсутствие меркантильности в её чувствах. Открываю обалдевше рот, сигарета вываливается на подоконник. Поднимаю, затягиваюсь посильней. – Какие ещё деньги? Зачем спросил? Я не хочу это знать. Не хочу слушать дальше, но слушаю почему-то. И сердце разгоняется так, что хочется ладонь к грудине приложить, чтоб не выскочило. – Очень хорошие, и уж поверь, нулей там хватало. Я сама лично пришла к ней с просьбой не портить моему мальчику судьбу. – Ты о чём вообще? – А почему, как ты думаешь, она так внезапно от тебя ушла? Она получила то, что хотела! Я просто предложила, но… Тимур, поверь, не заставляла. Она сама. Сама. Я просто предложила. – Зачем? Как вообще тебе в голову могло прийти откупиться деньгами от женщины, на которой я хотел жениться? – Мне, в отличие от тебя, не плевать на будущее. И мне не стыдно! Ведь всё, что я делаю, я делаю ради тебя! Ты, Тимур, ни разу не задумывался о том, что мезальянс может негативно сказаться на нашем положении в обществе! Да с тобой никто не будет иметь дела, если ты женишься на нищей! И брезгливость, так отчётливо проступающая в голосе мамы, так и подмывает меня разъебать этот телефон о стену в приступе бессильной злобы. – Маменька, окститесь! Какой, к чёрту, мезальянс? Из какой машины времени ты эту чепуху вытащила? Верни обратно, будь добра. А в историю про деньги я не верю, Лера не могла их принять. – Тимурчик, сам посуди, она ведь она ушла. Зачем мне лгать? А не веришь – сам у неё спроси. – Мм, спасибо, мам! – Тимурчик, ну на меня-то за что злиться? У меня больное сердце! – А за то, что за идиота меня держала. Дома поговорим. Сбрасываю. Марика, как гиена, ехидно улыбается, глядя куда-то в стену. – Что смешного? – Свято место пусто не бывает. – Пусто оно и не будет. Швыряю сигарету за окно. Хлопнув дверью, ухожу к Лере.