Глава 5

Лера. День кажется мне ужасно длинным. Я морально истощена, хотя почти не работала. Кажется, что я разгружала вагоны, а это всего лишь побочный эффект от присутствия Тимура рядом. Как мне выносить его целый месяц? Может, мне уже стоит подыскивать новую работу? Нет, Лер, давай не будем рубить с плеча. А вот на больничный можно… Да я даже ногу сломать готова, чтобы появилась уважительная причина не появляться здесь столько, сколько требуется! Дождь всё не прекращается. Льёт сплошной непроглядной стеной. А я зонт не взяла… Пишу Лёне с просьбой забрать меня, если будет неподалёку. От него тут же прилетает короткий ответ: «Ок». Безотказный! Дверь в мой кабинет открыта, и я слышу приближающиеся мужские голоса. Они замирают в нескольких метрах, а затем растворяются в жужжании кофемашины. Да, Тимур Андреевич, лучше научитесь варить себе кофе самостоятельно. Сгребаю в картонную коробку все свои любимые безделушки: свечи, органайзер с забавными ручками, в которых я души не чаю, коллекционную винтажную куколку. Фигурки животных сметаю с полок стеллажа. Сверху аккуратно укладываю рамки с фотографиями. Зависаю на фотографии с родителями. Веду пальцем по их улыбающимся лицам. Они такие молодые здесь! И папуля совершенно здоров, полон сил. Сейчас всё иначе… – Валерия Игоревна, браво! Какая исполнительность! – уныло комментирует Тимур от двери. – Не думал, что вы так просто сдадитесь и подчинитесь приказу. Быстро убираю фотографию к остальным. Хватаю со стола коробку. – Предпочитаю не растрачивать силы на всякие пустяки. – Не заметно, – Тимур в два шага подходит, выдёргивает коробку из моих рук. – Куда? – В архив можно. Обхожу его по широкой дуге, показываю дорогу. – Лучше бы вам отвезти это домой, иначе где гарантия, что всё это барахло не вернётся на свои места после моего отъезда? – Никаких гарантий, Тимур Андреевич. Всё, как вы любите, – мстительно прищуриваюсь. – Или вы думаете, только вам можно пустословить в воздух? Желваки на его скулах напрягаются. – Лер… – Валерия Игоревна. Соблюдайте субординацию, иначе обвиню вас в харассменте. Никогда потом не отмоетесь. Толкаю дверь архива. Тимур ставит коробку на свободную полку. – Здесь персональные данные хранятся? – Да. Он обходит задумчиво ряды, вытягивает какие-то бумаги. Пролистывает, не читая. – И нормальная для вас практика – не запирать архив на ключ? – резкий поворот ко мне. – Вы знаете, Валерия И-го-ре-вна, что это подсудное дело – вот такое вот безалаберное отношение к чужим конфиденциальным данным? Чёртов придурок. Мне хочется оправдаться тем, что у нас здесь всё очень лампово и на доверии, но… Тимур прав. Такого быть не должно в идеале. – Я передам эту информацию, куда следует. Больше не повторится. – Уж надеюсь. Выходит. – Боже мой! – шепчу на выдохе. Тимур и Мирон Юрьевич собираются потихоньку. Забирают с собой какие-то документы для детального изучения. – Валерия Игоревна, а не подскажете нам хороший ресторан поблизости? – спрашивает Мирон. – «Сетка». Недавно открылся, но отзывы очень хорошие. – Что за кухня? – Не знаю. Я там не была. Я не столько не зарабатываю, чтобы по таким заведениям ходить. Но эти двое вполне могут позволить себе ужин там. – А вот и повод побывать, – Мирон Юрьевич склоняет голову к плечу, рассматривая меня. – Поедете? – А… я? Нет, что вы… – Мы сегодня так вас замотали, что грех не накормить ужином! – Нет, извините, у меня планы. – Планы? – встревает в разговор Тимур. – Да. Мои личные, никого не касающиеся планы. – И что же может быть важней ужина с начальством? – Например, романтическое свидание и жаркий, разнузданный секс, – выпаливаю, глядя ему прямо в глаза. – Это достаточно веская причина, чтобы пропустить ужин с начальством? Тимур тяжело сглатывает и поправляет узел на галстуке, будто ему резко стало нечем дышать. По шее расползаются набухающие вены. – О, так… Мы поняли. Предложение отменяется, – поднимает руки в воздухе Мирон Юрьевич, склоняя меня к перемирию. – Что ж, тогда приятного вам вечера. – И вам. Сбегаю. Топчусь в вестибюле, высматривая через панорамные окна Лёнькину машину и опасливо поглядывая на двери лифта. Телефон вибрирует. Лёня: я тут, выходи. Лера: я без зонта:( Лифт начинает движение. Смотрю, как медленно меняются цифры на панели сверху. 4… 3… Лёня бежит к зданию, держа над головой зонт. Давай же, давай! 2…1… Двери лифта распахиваются одновременно со входными. – Валерия Игоревна, а вы ещё здесь? Вас подбросить? – машет мне Мирон Юрьевич. – Нет, спасибо! Срываюсь в сторону Лёньки и врезаюсь в его губы в в са-а-амом неловком поцелуе в своей жизни! – Лер, ты… – ошарашенно отступает он. – Привет, любимый! – Лер? – Идём, идём! – Хватаю его под руку и подталкиваю к выходу. Бежим по лужам к машине. Лёня открывает передо мной дверь. Сажусь. Через лобовое стекло смотрю в окна «Биолайф». Тимур с каменным выражением лица таращится прямо на меня. Моё глупое сердечко делает кульбит в груди. Лёня тоже садится. Откидывает зонт на заднее. Врубает печку посильней. Молчим с минуту. – Ничего не хочешь мне сказать? – строго, будто собирается отчитывать. А меня и нужно отчитать, да. – Мужчину с мордой кирпичом видел? – Ну. – Это Тимур. Лёнька округляет глаза. – Да ладно! Тот самый Тимур собственной персоной?! – Тот самый. – И что он здесь забыл? Я думал, он отошёл от дел после смерти отца. – Не знаю. Видимо, ему показалось, что он мало меня сломал. Приехал закончить начатое. – И ты решила… – Прости, я знаю, это ужасно! Я запаниковала! – Да уж, меня будто сестра поцеловала. Есть в этом что-то неправильное. – Согласна, кошмар… Переглядываемся. Срываемся оба в истеричный смех. – Ладно, непутёвая. Может, пиццу закажем? – С радостью. Выезжаем с парковки. Оглядываюсь. Огромный тёмный силуэт так и стоит у окна, замерев со сложенными на груди руками.