Глава 41

Эпилог. Лера. Тимур, прихватив Мирона, поехал встречать гостей, а я за главную в нашем доме за городом. Дом большой, три этажа. Красивый. И в нём столько необжитых комнат, из которых можно сделать детские! В моих планах родить Громову много-много-много маленьких шумных Громиков. В груди трепещет от волнения… Ольга Захаровна уже здесь – пытается испортить мне настроение своим кислым лицом, но я слишком счастлива сегодня, чтобы вестись на её провокации. Она, развалившись в мягких качелях, наблюдает за тем, как я неторопливо и неумело сервирую стол на открытой веранде. – Валерия, подай мне чаю со льдом. Жара просто невыносимая! Жары нет, погода приятная. На город уже медленно опускается вечер, и ветерок приятно обдувает тело. Но Ольге Захаровне, конечно, нужен повод для ворчаний. Когда её вообще всё устраивало? Улыбаясь, наливаю из чайничка заранее заваренный травяной чай. – Прошу, – с дружелюбной улыбкой ставлю на круглый столик. Та пробует, размазывая вкус трав по нёбу языком. – Нравится? – Что за мерзость? – брезгливо принюхивается, расширяя ноздри. – Ромашка, валериана и мята. Успокаивает нервы. – Хочешь сказать, я – истеричка? – Истерично. Улыбаясь, качаю головой. Нет, спорить с ней я сегодня отказываюсь категорически. Пускай она принимает это за моё поражение и празднует внутри себя победу. Наплевать вообще. Ольга Захаровна – мама Тимура. Часть его семьи. И мне надо научиться принимать её. А ей – меня, да. Но если не сойдёмся… Отстаивать свои границы я тоже готова. Слишком долго я шла к своему счастью, чтобы сейчас позволить омрачить его нервной ипохондричке. – Валерия, принеси мои солнечные очки! Мне сейчас выжжет сетчатку… – Уйдите в тень. – Кругом солнце! – На веранде его нет. – Сложно тебе? Так и скажи, что сложно, – обиженно складываются её руки на груди. Она как взрослый ребёнок, которому нужно внимание. Игнорируя, продолжаю раскладывать на столе приборы и тарелки. – Неправильно ты сервируешь. Ложку надо с ножом. Вилки – слева. Всё напутала. – Так? – меняю местами приборы. – Нож, потом ложка. Лезвием к тарелке. Валерия! Нет, плохо. Плохо! – Покажите, как правильно. – Что я тебе, прислуга? Ещё бы я для вас столы не сервировала. Жму плечами и продолжаю делать так, как делала. Поглядываю краем глаза за тем, как Ольга Захаровна буквально в полуобморочном состоянии наблюдает за моими попытками сделать красиво… Решительно встаёт и идёт ко мне. – Дай сюда! – элегантным движением бедра оттесняет меня от стола. Показывает: – Смотри внимательно, Валерия. Вилки. Ложки. Ножи… – приборы в её шустрых пальцах сверкают и бликуют на солнце. Движения отточенные. Красивые. – И лезвием… – К блюду, – киваю. – Поняла. Пробую сама. – Так определённо лучше, – слышу в её голосе едва заметную нотку одобрения. Впервые в жизни, пожалуй. Но тут же Ольга Захаровна маскирует этот душевный порыв, прокашливаясь в кулак. Ворота открываются, две машины заезжают во двор. И выныривают из них мои родители, Лёнька и Олеська с Тёмиком. – Господи… – брюзжит себе под нос Ольга Захаровна. – Целым цыганским табором… – Да ладно вам, дом большой. Места всем хватит. – Шумно. – Зато весело! – Балаган… Бегу встречать своих. Почти сметаю с ног папу и висну у него на шее, зацеловывая в обе щёки. Удовлетворённо отмечаю, что вес он поднабрал. Отдых в санатории пошёл на пользу. – Как долетели? – Ой, Лер, ты представляешь, нам так повезло! В бизнесе были свободные места, и нас туда пересадили, – с придыханием рассказывает мама. – Мне налили шампанское и подарили дорожную косметичку… Стреляю взглядом в Тимура. Он заговорщически подмигивает. Да, повезло. Мне страшно повезло с мужчиной! – Ого, Юдина, ну нехило ты устроилась! – рассматривает Олеся дом, задрав голову. Они с Тёмиком загорелые, шоколадные почти. Неделю назад вернулись из медового месяца. Животик у Олеси уже виднеется под лёгким летним платьем, и я застываю, в нерешительности занеся ладонь. – Можно? – Валяй! Может, и тебя «заражу». Прикладываю руку к животу. Тёмик едва заметно вытягивается, собирая своё тело в напряжённую струну. Защитник. Будущий папочка. И мне за них так радостно и гордо, будто я лично посодействовала тому, что они семьёй стали. Рассаживаемся на веранде. – Какой стол красивый! А какие тарелки! – Восхищается мама. Она у меня любитель красивой посуды. – Это мы с Ольгой Захаровной накрывали. Свекровь фыркает, отворачиваясь и делая вид, что вообще не при делах. – Какая у нас теперь семья большая! – басит папа. – Ну что, Оленька Захаровна, породнимся скоро! – Ох… – тихо вздыхает та, привычным жестом хватаясь за сердце. Лёня моментально ориентируется в ситуации: в пару быстрых шагов оказывается за её спиной, втыкается большим пальцем под лопатку. – Что ты делаешь, негодяй?! – взвизгивает Ольга Захаровна, отстраняясь. Но из профессиональных Лёнькиных рук не так-то просто смыться! – Сидеть, не двигаться, – командует и одной рукой фиксирует её подбородок, второй вдавливается в мышцу. – Ай-яй! – шипит она, болезненно вздрагивая. – Почти всё. Несколько быстрых движений, резкий хруст позвонков и… – Бо-о-ог ты мой! – удивлённо моргая, расправляет грудную клетку Ольга Захаровна. – Ты что со мной сделал? – Снял спазм, у вас все мышцы колом. Больно на вдохе? – Уже нет, – и вбирает в себя воздух глубоко-глубоко. – Чудеса! Дышу! – Ловкость рук и никакого мошенничества! – Тимур, – поворачивается она к сыну. – Я хочу его забрать! – Мама, мы не можем забирать людей, – смеётся Тимур, разливая по бокалам вино. – Это незаконно. Накрываю свой бокал ладонью, отрицательно качая головой. – Тогда заплати ему. Сколько стоят твои услуги, молодой человек? – Дорого, Ольга Захаровна. Но ради вас я готов совершать ежеквартальные поездки в Москву. – Тимур, он согласен! Вот каких врачей я хочу видеть рядом, а не этих шарлатанов, что качают деньги из несчастных пенсионеров! – Да сядьте все уже, наконец! – качает головой Тим, отбивая вилкой по ножке бокала. – Мы вас здесь собрали, чтобы объявить дату свадьбы. Состоится она ровно через месяц, в конце сентября. Так что отодвигаем свои планы, неявка будет жестоко караться! – Как – сентября? – округляет глаза Ольга Захаровна. Поднимаю на неё встревоженный взгляд. Очень не хотелось бы сейчас очередную истерику по этому поводу выслушивать. Я думала, она смирилась уже с тем, что мы станем одной семьёй, и приняла это как неизбежный факт. – Валерия, Тимур, вы в своём уме? – Ольга Захаровна… – Я заказала итальянские скатерти! Их могут не успеть пошить! Итальянские? Глядя с Тимуром друг на друга, улыбаемся. – Нет, надо перенести. Я не успею организовать достойную свадьбу за месяц! – Нельзя переносить. Чем больше будем тянуть, тем меньше шансов, что я влезу в свадебное платье. – Почему? – Живот будет расти, – выразительно моргаю будущей свекрови. – Валерия, правильная диета творит чудеса. Поменьше ночных паломничеств к холодильнику, и проблема с лишними сантиметрами на талии решена. – Эта проблема решится сама через восемь месяцев, – говорю я, глядя теперь Тимуру в глаза. Он зависает с поднятым бокалом. И губы, растянутые в улыбке, мелко вздрагивают. – Чего? – Ого, быстро ты её «заразила»… – шокированно шепчет Тёма, обращаясь к Олеське. Все за столом взрываются поздравлениями, а Тимур так и стоит, зависнув. – Громов, ну отреагируй хоть как-нибудь! – подначивает Мирон. Тим быстрым движением растирает двумя пальцами глаза и сжимает переносицу, отворачиваясь ото всех. Обнимаю, положив голову на его грудь. – Ты не рад? – шепчу ему. Тот молча берёт меня под своё крыло. И от близости его тела, как всегда, коротит, искрит и плавится что-то внутри меня. Тёплые губы застывают на моём виске, нежничая. – Я самый счастливый. Теперь – точно. На плечи ложится что-то мягкое. – Прохладно, – будто оправдываясь, мнётся за моей спиной Ольга Захаровна, расправляя плед по моей спине. – Не морозь мне внука. В носу неожиданно свербит, глаза влажнеют. Успеваю поймать её сухую ладонь до того, как она отступит. – Спасибо. Ольга Захаровна смотрит на меня так, словно впервые увидела. Рассеянно хлопает ресницами. – Вы будете замечательной бабушкой. Она вздёргивает подбородок и открывает рот для очередной остроты, но, передумывая, закрывает. Похлопывает меня по плечу и уходит. Яркая кривая молния чертит по небу вспышкой. Гром гремит. – Ой, гроза будет, что ли? Тимур пересаживает меня на свои колени и сплетает под столом наши пальцы. Его сердце тоже грохочет под тонкой тканью рубашки, вторя небесному оркестру. – Не боишься? – Нет, я же тоже Громова почти. Нужно привыкать и соответствовать. – Любимая девочка моя, – ведёт осторожно рукой по животу. – И ты. – Ольга Захаровна ждёт внука. – Она отлетит от счастья при любом раскладе. Тимур ловит мои губы, нежно целуя. – О! Горько, что ли?! – кричат за столом, звеня бокалами. – Горько! Горько! Рано ещё… Да и не горько нам. Сладко! А внутри так спокойно наконец… Он топит мой лёд, я гашу его пламя. И наши души сливаются в одно целое под завораживающие звуки летней грозы…