Глава 49

Эрик принимает решение быстро, как всегда. Уже к обеду дом начинает напоминать улей. В гостиной на столе разложены карты, планшеты, распечатки с печатями прокуратуры. Тимур ходит туда-сюда, звонит кому-то, коротко отчитывается:

— Машину подготовим, билеты куплены, документы для выезда собраны. Я беру охрану.

Я стою у окна и наблюдаю, как возле ворот суетятся люди в чёрной форме. Они словно часть какого-то параллельного мира, где нет места моему сердцу и воспоминаниям. В груди всё дрожит: поездка в столицу звучит как новый этап, как шаг в неизвестность.

Эрик подходит ко мне. В руках у него папка с бумагами. Его плечо, ещё перевязанное, слегка дёргается от боли, но он не подаёт виду.

— Мы едем завтра утром. Нужны вещи. Соберёшь для нас их?.

— А если… — я сглатываю, слова застревают в горле. — А если это бесполезно? Если всё окажется пустым следом?

Он смотрит на меня пристально, так, что мне трудно выдержать его взгляд.

— Тогда мы поймём, что сделали всё возможное. Агата, — его пальцы касаются моей руки, — я не позволю тебе жить в этой тьмой сомнений.

Я киваю, но внутри страх только растёт. Сестры Эрика, Изольда и Марика, наблюдают за нами со второго этажа. В их взглядах — и тревога, и любопытство. Но они молчат, понимая, что это не их история.

Ночь проходит в сборах. Я складываю в сумку самое необходимое — одежду, документы. В руках застревает фотография: я и Назар, он ещё совсем крошка, сидит у меня на руках. Слёзы подступают к глазам, но я убираю снимок в кошелек.

Утро встречает нас серым небом. На крыльце ждёт чёрный внедорожник. Эрик садится рядом со мной, Тимур впереди. Дорога в аэропорт кажется бесконечной, каждый километр словно отрывает от прошлого и приближает к судьбоносной встрече. Дальше на самолете почти три часа, и мы в Москве.

В столице нас встречает хмурый мужчина в строгом пальто. Он представляется:

— Алексей Громов. Частный детектив. Люди из прокуратуры уже ввели меня в курс.

Эрик пожимает ему руку, но не теряет холодной настороженности. Мы садимся в кафе, для обсуждения дела.

— Нам нужен врач, который вёл дело Агаты десять лет назад. Его звали Вадим Сергеевич Кулагин. Николай Петрович утверждает, что он исчез сразу после истории с детьми.

Громов открывает папку, достаёт фото и несколько справок.

— Последний след — московская частная клиника. Трудоустроен там был шесть лет назад. Но год назад внезапно уволился и пропал. Ни регистраций, ни официальных следов.

— Значит, — тихо произношу я, — он что-то скрывает.

Эрик мягко сжимает мою руку, будто оберегает от собственных мыслей.

— Мы найдём его. Любой ценой.

Громов кивает.

— У меня есть неофициальные контакты. Возможно, он уехал за границу. Но такие исчезновения не бывают случайными. Кто-то либо помогает ему, либо наоборот — преследует.

Я чувствую, как у меня подкашиваются ноги, хотя я сижу. Перед глазами — образ врача, который мог знать правду обо мне и моём сыне.

— Если он жив, — выдыхаю я, — я должна его увидеть.

Эрик сжимает мою ладонь. Его голос твёрдый, как клятва:

— Ты увидишь.