Глава 54

Агата

Мы вернулись домой. Очень быстро. Буквально вечером того же дня, как Эрик поговорил с женщиной, которая заботилась о моём Назаре. Раз наш ребёнок не в столице, нам больше нечего тут делать. Эрик оплатил услуги детектива, мы выкупили билеты на ночной рейс и полетели домой.

Эрик всё время выглядел сосредоточенным и отрешённым. Он словно всё время что-то прокручивал в голове, а мне говорил только обрывки. Его что-то тревожило, но когда я спрашивала, что не так, он улыбался и делал вид, что всё в порядке и мне не о чем беспокоиться. Я чувствовала, что он что-то скрывает, но кажется, он сам ещё не знал, как со мной этим поделиться.

По приезде домой Эрик сразу ушёл в кабинет. Дверь закрылась, и оттуда долго слышался его глухой голос: сначала он говорил с Тимуром, потом с каким-то высокопоставленным человеком из правоохранительных органов, а потом с адвокатом. Я же была на кухне, не находила себе места. Чтобы унять свою нервозность, пыталась готовить, варить кофе, потом заваривать чай, перекладывала вещи, вытирала чистую плиту — всё что угодно, лишь бы занять руки и не сойти с ума.

Сердце и душа рвались к Назару. Мы были так близко, всего в нескольких километрах друг от друга. Мне хотелось сорваться прямо сейчас, поехать туда и просто увидеть его, хотя бы издалека. Но я вынуждена была сдерживать себя. Ради него. Его должны подготовить морально к встрече с родителями, которых он не знает, которых никогда не видел и не слышал.

Ночью, когда я уже лежала в кровати и думала о предстоящей встрече, ко мне тихо вошёл Эрик.

— Позволь побыть с тобой, — неожиданно попросил он. Его голос звучал так беззащитно, так легкоранимо, что я не смогла отказать.

Эрик прошёл внутрь, сел на край кровати, потом лёг рядом и крепко прижал меня к себе. Его руки дрожали, он зарылся лицом в мои волосы, как будто не мог надышаться. Его дыхание было горячим и неровным.

— Через два дня наша жизнь изменится, Агата, — сказал он тихо, почти шепотом. — Но, пожалуйста, что бы ни произошло, не отталкивай меня больше. Я не смогу без тебя жить.

Мне было сложно это признать даже самой себе, но я тоже не хотела с ним расставаться. Несмотря ни на что, несмотря на боль, я чувствовала, что он — часть меня.

— Как же твоя мать, Эрик? — прошептала я, собрав в себе смелость. — Извини, но я не смогу видеть эту женщину рядом. А она — твоя мама…

Эрик резко напрягся, но голос его прозвучал твёрдо, без колебания:

— После всего, что она натворила, она потеряла право называться моей матерью, Агата. Как только мы вернём Назара, я позабочусь о том, чтобы она никогда больше не беспокоила нашу семью. Обещаю.

Он говорил это с таким мрачным, но спокойным решением, что я впервые поверила: он действительно всё сделает. Всё, чтобы защитить нас.

Я прижалась к нему сильнее, и впервые за долгие годы в груди появилась тихая, хрупкая надежда.

Эрик

Дом уже погрузился в тишину. В коридорах — ни звука. Только слабое тиканье часов на стене и редкий скрип половиц, будто сам дом чувствует напряжение, в котором я живу последние дни.

Я сижу в кабинете, не включая верхний свет — только настольная лампа разливает мягкое, жёлтое сияние. На столе — телефон, ноутбук, раскрытая папка с документами и кофе, который давно остыл.

Разговор с Татьяной Ивановной крутится в голове снова и снова. Её спокойствие. Холодная уверенность. Ни страха, ни растерянности. Женщина, которая знает, что делает.

И это пугает.

Она не та, кто отдаст ребёнка просто потому, что его настоящие родители объявились спустя девять лет. Она умна. Опытна. И, судя по словам доктора, привязана к Назару всей душой.

А ещё у неё связи. Муж — депутат, а значит, любое наше неосторожное движение может обернуться против нас.

Я вздыхаю, откидываюсь на спинку кресла и закрываю глаза. Перед внутренним взором — Назар. Маленький мальчик, который даже не подозревает, что где-то рядом его мать и отец сходят с ума, мечтая обнять его.

Девять лет.

Девять украденных лет.

Я сжимаю кулак.

«Нет, я не позволю им оставить его себе. Ни им, ни кому бы то ни было».

Я подхожу к окну. На улице темно, редкие фонари бросают блики на асфальт. В отражении стекла я вижу самого себя — уставшего, злого, с усталыми глазами и сжатыми челюстями.

Так я выглядел, когда потерял Агату.

И теперь, когда вернул её, не позволю никому отнять у нас сына.

На столе снова зазвенел телефон. Тимур.

— Да, — отвечаю хрипло.

— Всё проверил, — его голос спокойный, деловой. — Они действительно живут там, в доме за чертой города. Ребёнок на индивидуальном обучении, к нему приезжает педагог. Соседи говорят, что мальчик почти не выходит на улицу.

— Что? — я выпрямляюсь. — Почему?

— Не знаю. Может, у него проблемы со здоровьем, а может, просто слишком опекают.

Я сжимаю губы.

— Завтра мы едем туда. Я хочу увидеть, где живёт мой сын.

— Эрик… — голос Тимура становится настороженным. — Будь осторожен. Не делай глупостей. У них деньги, связи. Если ты появишься без разрешения, они поднимут шум.

— Я не собираюсь врываться. — Я снова смотрю в окно, где отражается моё собственное лицо, жёсткое, решительное. — Я просто хочу убедиться, что он в порядке.

Пауза.

— А потом?

— Потом заберу его, — тихо, но с такой уверенностью, что у Тимура больше нет вопросов.

Он отключается.

Я долго стою не двигаясь. Мысли роятся, как пчёлы. План выстраивается в голове: встреча с Татьяной, разговор, адвокат, документы, опека. Всё должно быть чисто, официально.

Но где-то глубоко внутри живёт зверь, который готов на всё, если они хоть попробуют сопротивляться.

Я возвращаюсь к столу, открываю ноутбук и печатаю короткое письмо адвокату: « Подготовьте все возможные документы. Завтра утром встречаемся. Я не позволю им снова украсть у меня сына».

Отправляю письмо.

Смотрю на часы — три ночи.

Спать невозможно.

В груди — огонь, от которого не спасёт ни кофе, ни холодный воздух из приоткрытого окна.

Я подхожу к двери, останавливаюсь на секунду.

Там, в соседней комнате, спит Агата. Моя женщина. Моя жизнь.

А где-то совсем рядом — наш Назар.

Я шепчу в пустоту, как обет:

— Я найду тебя, сын. И больше никогда не отпущу. Ни тебя, ни твою маму.