Глава 18

Елисей

– Это слишком рискованно, – сообщает свои мысли главный аналитик компании, по привычке поправляя очки.

Наконец хоть кто-то заговорил. Последние полчаса я слышал лишь согласие и одобрение.

– Поясните свою точку зрения, Евгений Анатольевич.

Он поправляет галстук и, расправив плечи, закрывает папку.

– Риск порой уместен. Но нужно знать пределы. Здесь не лига ставок. Заигрываться нельзя.

– Согласен. Но мы и раньше рисковали. Почему сейчас вы решили не согласиться?

– Это слишком. Слишком рано. Я изучил соперника. Мы недостаточно сильны, чтобы выступить против и выиграть. Потери будут колоссальными.

Оглядев зал заседания, я наблюдаю за реакцией каждого сидящего. Кто-то согласно, но еле заметно кивает. Другие же ждут отмашки, чтобы выйти отсюда.

– Кто-то согласен с этим мнением?

– Я, – тут же поднимает руку мой друг и одновременно правая рука – Святослав.

– Поясни.

– Он прав. Я видел их в деле. Протасов силен, Елисей. Ставка может как сыграть, так и нет. Ты можешь потерять все.

Я не любил вызовы. Но не каждое противоречивое замечание стоит воспринимать именно так. Порой стоит прислушаться к тем, кого ты сам выбирал в союзники.

Сейчас я сомневался. Но если я проиграю, то победит мой отец. Когда я уходил, он швырял в мою спину сомнения, презрение и прочее дерьмо.

Верил ли он в меня вообще? Я уже и сам не знаю. Но у меня нет времени думать об этом. Я выстоял первый год. Именно столько он дал моей фирме и пообещал купить ее за бесценок, когда я рухну. За первым годом последовал второй и третий. Капитал рос. Влияние тоже.

Мой штат составлял более ста человек, и я платил им достаточно, чтобы слушать обоснованные протесты.

– Сделайте полный отчет на случай успеха и провала. Я должен знать, что нас ждет в обоих случаях.

Аналитик кивнул и взялся за документы.

– Спасибо всем. Можете идти.

Комната осталась пустой в считанные минуты. Только Свят продолжил сидеть на своем месте, как и я.

Вздохнув, я откинулся на спинку кресла. Кожа заскрипела от этого движения, а головная боль усилилась.

– Ты в норме?

– Почти. Если долбанная головная боль меня не убьет до конца этого дня.

– Попроси таблетку у своего секретаря.

– Позже. Ты действительно так думаешь? – посмотрев на друга, заметил его кивок.

– Тебе не стоит ввязываться в эту гонку.

– Проклятье. Я думал, что это не будет настолько большим риском.

– Не в этот раз, Елисей.

– Ладно. Дождусь отчет, а там снова созову всех.

Прикрыв лицо руками, потер его и сильно сдавил виски.

– В остальном, ты тоже в порядке?

– В каком смысле? – опустив руки, посмотрел на Святослава.

– Ты не только сегодня такой.

– «Такой»? Это какой же? – усмехнулся я.

– Рассеянный.

Отмахнувшись от его слов, я поднимаюсь из-за стола и прохожу по комнате, остановившись у окна в пол.

Я арендовал этот офис из-за этого вида. Из каждого окна, любого кабинета можно увидеть почти весь город. Достаточно умиротворяюще, чтобы зависнуть напротив и забыть обо всем.

Вот только обо всем забыть у меня не выходит уже почти шесть лет.

Август приближается, и шестой год будет официально закончен.

Прошло четыре месяца с последнего отчета детектива. Я поехал в Карелию, потому что именно там, по его словам, заметили похожую на Василису девушку. Каждый раз действует разрушительно на меня. Но я снова и снова еду то в одну точку России, то в другую.

Да, она просила забыть. Просила не донимать ее родных. Со вторым я почти справляюсь. С первым и не пытался.

– Ты подумал о моих словах? – друг встает рядом со мной и смотрит на панораму за окном, повторив позу.

– Да. И мне не нужен мозгоправ.

– Не воспринимай это иначе. Тебе нужно выговориться.

– Я выговорился тебе, когда ты вернулся. Я выговорился матери, отцу. Я достаточно сказал, чтобы не быть понятым многими людьми, кто знает обо всем. На этом хватит.

– Елисей, – его голос становится почти злым.

Развернувшись к нему всем корпусом, я складываю руки на груди. Он делает то же самое.

– Что?

– Она не вернется. Если бы хотела, то сделала бы это. Прошло шесть лет, это давно стало глупым занятием и пустой тратой денег. Ты заплатил этому детективу миллионы.

– А у меня есть еще миллионы, – отвечаю ему невозмутимо.

Возможно, я понимаю его озабоченность. Свят – хороший друг. Всегда им был. До отъезда за границу и после. Мы с женой отдыхали у него в домике в горах. Они хорошо ладили всегда. Теперь же я знаю его отношение к Василисе и пытаюсь минимизировать наши разговоры о ней. Он считает, что она меня бросила без причины. Переубеждать я его не пытался, потому что это означало рассказать то, в чем я был уверен. А такое я бы не хотел с ним обсуждать. Но он не переступает границу. Он высказывает свое недовольство, дает советы и все.

– И сколько еще ты будешь кататься по городам страны? Бежать за ней, пока она только и делала, что убегала ОТ тебя.

Он покачал головой и отвернулся от меня с жесткой маской на лице.

Знал ли я ответ на его вопрос? Такая жизнь – в ожидании – стала привычной. И если честно, я не задумывался о другом.

– Я найду ее, Свят, – отвечаю другу, на что он кивает.

– Я твой друг, Елисей. И я понимаю тебя. Но все равно надеюсь, что в один день ты просто дашь отбой этому ищейке и уснешь спокойным сном. Ты пытался, но у тебя не вышло. Не вышло лишь потому, что она не хотела этого. В чем-то ты должен уважать ее решение.

Он отступил на шаг и, забрав папку со стола, вышел.

Вытащив телефон из кармана пиджака, я открыл почту. Письма от Ивана Виссарионовича я поместил в папку «Важное». Открыв последнее, датированное ранней весной, я пробежался взглядом по словам и заблокировал телефон.

Я искренне устал. Святослав прав в том, что это чертова гонка. Вот только он не мог чувствовать то, что чувствую я.

Порой я злился на Василису. Опускал руки и обещал себе, что прекращу поиски. Порой жизнь казалась почти нормальной. Но это, по сути, не было жизнью. Момент ожидания все еще жил во мне.

Собрав папки, я направился к двери и до вечера не поднимал от бумаг головы. Заказав ужин, отправился домой. И как только вошел в квартиру, зазвонил домофон.

Оставив пиджак на диване в гостиной, пошел открывать дверь, но, открыв, встретился с детективом лицом к лицу.

– На этот раз у меня есть кое-что важное.

Я не особо верил ему. Такие слова я уже слышал из уст Ивана Виссарионовича. Они не увенчались успехом. Но заставили ли прошлые неудачи рассчитаться с ним и попросить уйти? Конечно нет.

– Проходите, – отступил я и заметил вышедшего из лифта доставщика.

Дав парню чаевые, прошел на кухню и оставил ужин на столе, затем вернулся в гостиную, где расположился детектив.

– Что у вас?

Он воодушевленно открыл свой портфель и достал распечатки.

– Бабушка Василисы. Я отправил за ней одного парня. Он порой помогает мне. С Анастасией не вышло проследить до конечной. Он потерял ее на полпути. Но с Анной Павловной кое-что получилось.

– Где?

– Анапа. Она там или в ее окрестностях, Елисей.

Я опустил взгляд на распечатки, и мое сердце забилось сильнее. Бабушка Василисы с подарками садилась в такси. Не просто подарками. Это были детские игрушки.

– Свят, – я почти прокричал в трубку, пихая в чемодан вещи.

Под руку попадались джинсы, рубашки, футболки, трусы, носки и разные предметы личной гигиены. Я даже не знаю, откуда все это появилось на моей кровати.

После того как детектив ушел с огромным чеком в кармане, который не стоил для меня ничего и все одновременно, я просто выпал из времени. Я не отдавал ему деньги. Им я не придавал значения, они просто были. Я отдавал ему огромную благодарность.

Я не строил иллюзий на эту встречу. Черт, я даже не знал, что скажу ей. Я даже не знал до конца, что ощущаю сейчас. В этот момент, зная, что скоро встречу мою жену, я лишь хотел поскорее оказаться с ней рядом. И возможно начать с банального: «Привет. Давно не виделись».

– Елисей? Ты в порядке? Что за шум? – голос в динамике телефона заставил вспомнить, в какой реальности я сейчас нахожусь.

– Да. Слушай, твою мать, у меня даже руки дрожат.

– В чем дело? Мне приехать? Вызвать скорую? – он говорил словно начиная паниковать, во мне же эта паника сейчас не унималась ни на секунду.

– Он нашел ее. Дружище, он… Я собираю вещи.

– Василису? Стой, стой, стой, – теперь друг кричал в трубку, и я замер. – Ты уверен? Это может быть очередная поездка в никуда за какой-то Джейн Доу.

– Нет. Не в этот раз.

Я сел на кровать и попытался успокоить бешено стучащее сердце, потому что становилось физически некомфортно от того, что в груди работает отбойный молоток.

– Это она. Точнее, пфф… – я запрокинул голову к потолку и проглотил огромный кусок сжатого в плотную «вату» воздуха.

– Эй, я могу приехать. Дай мне полчаса, и я…

– Я в норме, просто голова кругом. К тому же через полчаса я уже буду на пути в аэропорт.

– Елисей, это…

– Фото, – я отвечаю одним словом, потому что против таких доказательств нет никаких вопросов. – Он… Точнее, его человек следил за Анной Павловной, и она привела его к ней.

– Вот же черт! – Свят потерял дар речи, и на мгновение повисла тишина. – Ты видел фото? – друг почти сипло спросил, словно и сам не мог поверить.

– Да. Но не ее, – решил я уточнить, – а ее бабушки.

– Стой, что? Господи, какого хрена? – на том конце послышалось жесткое ругательство, а я усмехнулся. – Ты серьезно? Фото бабушки? Если хочешь, я сделаю тебе еще сотню снимков Ефимовой старшей бесплатно.

На это у меня не было ничего, кроме смеха.

– И что это дает?

– На нашем море.

– И? Я по-прежнему не понимаю, почему ты сломя голову несешься на курорт.

– Никто из семьи Ефимовых не признает наш пляж.

Он словно не улавливал той сути, которая была ясна как день.

– О, ну тогда это охренеть как все объясняет. Я не могу поверить, что ты это делаешь.

– Она покупала подарки.

– И это просто потрясающе. Попроси у нее привезти сувенир, но самому за ним лететь не надо. Потому что я не понимаю, как это связывает бабушку и внучку в одном местоположении. Тем более без реальных доказательств. Давай-ка я тебе кое о чем напомню: должно быть фото разыскиваемой девушки, а не ее родни, блуждающей по нашему чертову пляжу России.

Разумеется, я об этом не думал. За последний час я только и делал, что приходил в себя от облегчения, паники и других эмоций. Остальное время я, очевидно, бронировал билет на самолет и собирался в дорогу.

Мысли Святослава понятны и обоснованны. Но это не меняет сути. Она там. Я это просто знаю.

– Я знаю. Поверь, я понимаю, что ты сейчас зол и…

– Я охренительно зол, потому что ты снова бросаешься в проклятый омут с головой. Ты мой друг, Елисей, и я теряю тебя, – он взял паузу, но быстро продолжил. – Можешь смеяться над этим дерьмом, но я серьезно. Я. Теряю. Своего. Друга. А я не хочу на это смотреть и тем более позволять. Я тебя даже не узнаю, понимаешь?

– Мне просто нужно поехать к ней.

Он резко умолк, а потом выдохнул, словно только что проиграл.

Возможно, он не понимал моих чувств. Насколько мне известно, в его жизни не было женщины, которая занимала бы сердце и душу всецело. Он не игрок, но в то же время не самый остепенившийся мужчина.

– Хочу, чтобы ты сделал это и наконец продолжил жить, – наконец выдал друг.

Мне не требовалось его разрешение или что-то в этом духе. Но почему-то я был рад самой минимальной, но поддержке с его стороны.

– Что от меня требуется?

– Займись делами. Я не знаю, сколько меня не будет.

– Мы на расстоянии телефонного звонка, не так ли?

– Конечно. С делом Протасова сообщи сразу.

– Разумеется. Что-то еще?

В мою дверь позвонили, и я встал с кровати.

– Напишу на почту о дополнительных поручениях. У меня было назначено пару встреч из сотен других. Мой помощник с тобой так же свяжется. Извини, ко мне пришли.

– Надеюсь, ты найдешь то, что искал.

– Да, я тоже.

Убрав телефон в карман домашних брюк, смотрю на экран домофона и вижу мамино лицо.

– Господи, – ворчу тихо и проворачиваю замок. – Мам? Меня могло не быть дома.

– Ты не отвечал на мои звонки. Я беспокоилась.

Она устало посмотрела на меня и потянулась за объятиями. Притянув ее к себе, отступил и закрыл за ней дверь.

– Чем ты так занят?

– Лучше скажи, что ты хотела. Я уезжаю через двадцать минут.

– На ночь глядя?

– Мам.

Мой тон не был предостерегающим, но я был ее сыном, и она точно знала эти интонации.

– Сынок, – мягкость в ее голосе и беспокойство стали сильнее.

– На этот раз это точно она.

– Елисей, прошло пять лет, родной.

– Для тебя, мама, – я развернулся и пошел в спальню, потому что не мог опоздать и не хотел этого.

– Ты ее любил…

– Я ее люблю, и мне нужно с ней поговорить.

– Но что, если она давно счастлива… без тебя?

Я резко замираю, а мама останавливается за моей спиной.

Об этом я не думал никогда. Ни разу.

В моей системе координат все было разложено по полкам.

Она пострадала. Ее спрятали по ее же просьбе. Все!

Да, пять лет – долгий срок. И даже если для меня это равносильно пяти месяцам, не более, потому что я забыл, что было за эти годы, но я не верил в другое.

– Нет. Я буду рад, если она счастлива, – солгал я, – но я в это не верю.

Преодолев оставшийся путь до спальни, стал кидать остальные вещи в чемодан, не заботясь о том, что они помнутся.

– Это неприятно, но все может быть.

– Я знаю. Но я все равно поеду.

– А как же юбилей отца?

Я поднимаю на маму взгляд и почти смеюсь.

– Мам, когда я с ним говорил в последний раз? Когда в последний раз мы могли сосуществовать в одной комнате, здании? Нам скоро и города одного будет недостаточно, чтобы даже не пересекаться. Ты правда думаешь, что я хотя бы помню о его дне рождения?

– Елисей, – она покачала головой и села на угол кровати, опустив руку на кое-как брошенную вещь и стала складывать, ловко перебирая руками. – Я между вами двумя, и это разбивает мне сердце.

– Мам, я люблю тебя, – подхожу к ней и накрываю ладони, которые держат идеально сложенную футболку.

Она поднимает свои глаза, в которых скопились слезы.

– Я никогда не заставлю тебя выбирать.

– Знаю, родной. Давай я тебе помогу, а ты пока что проверь, все ли взял.

Она складывает вещи, я сверяю документы. Осматриваюсь и, убедившись, что все на месте, закрываю чемодан как раз ко времени, на которое заказал машину.

– Ты с водителем?

– Да.

Кивнув, беру багаж и закрываю дверь. Мы спускаемся вместе на первый этаж. Выходим. Я помогаю ей сесть в машину и жду, когда мама отъедет, затем направляюсь к ожидающему такси и уезжаю в аэропорт.