Глава 36

Василиса

Психолог смотрела на меня немного удивлённо, но с улыбкой. Полагаю, это значило, что моя просьба помочь «шагнуть» вперёд была встречена положительно.

– Значит, вы с Елисеем уже всё решили?

– Да.

– Замечательно. Я искренне рада, что вы двигаетесь вперёд.

– Спасибо, – улыбнулась, опустив голову.

– Расскажите мне, что случилось за последнее время. Ваши эмоции, состояние. Быть может, вы уже пробовали двигаться вперёд самостоятельно.

– Ну… Мы стали жить в одном доме. Не в одной комнате, – уточнила я, получив понимающий кивок. – Наша дочь счастлива.

– А вы? Что чувствуете в этом всём конкретно вы?

– Я? Если честно, я впервые почувствовала себя дурой.

– Почему?

– Потому что отталкивала Елисея, пряталась. Он потерял пять лет её жизни.

– Эта вина необоснованна, вы же это понимаете? – я кивнула, хоть ответ на этот вопрос и не требовался. – Вспомните своё состояние в первые дни, месяцы. Разве вы были готовы впустить мужа в свою жизнь снова?

– Я знаю, что вы правы. Знаю, что беспочвенно себя обвиняю, но, думая об этом, я злюсь на себя. Потом всё проходит. Но когда вижу их с Аней, всё повторяется.

– Эта злость мешает вам наслаждаться тем, что сейчас происходит?

– Нет. Елисею я об этом говорила, но он сказал, чтобы я успокоилась, так как счастлив сейчас и не думает о том, что уже не вернуть.

– Разумно. Попробуйте и вы так думать. Понять себя и принять ваш выбор, хотя бы потому что это бессмысленно.

– Хорошо.

– Итак, были ли у вас сдвиги?

– Мы целуемся.

– Отлично.

– Я на прошлой неделе впервые обняла и поцеловала его самостоятельно.

– Что вас подтолкнуло в тот момент?

– Момент, – улыбнулась я.

– Он был интимным? Приватным?

– Он был немного интимным. Мы говорили, стоя на берегу, признавались во многом. И я просто это сделала.

– Хорошо, – она сделала пометки и тут же подняла свой располагающий взгляд на меня. – Василиса, решение снова заниматься сексом и иметь эту близость было вашим? Или вы действуете, потому что Елисей сейчас с вами и это нужно ему?

– Почему… – растерявшись, я даже не сразу поняла, что вопрос не агрессивный, а спокойный, но воздух быстро стал покидать мои лёгкие, а голова тут же закружилась. Казалось, она меня вовсе не поняла. – Я не понимаю ваш вопрос.

– Это важно, – она сложила руки и стала объяснять. – Самое важное в момент возвращения в мир интимной близости после изнасилования – желание. Ваше желание, Василиса, продиктованное нутром. А не нуждой мужчины и фактом его наличия в вашей жизни. И не агрессия, в том числе злость на себя.

– Я хочу. Очень хочу. И вы правы, в некотором роде я злюсь, потому что хочу избавиться от этого страха.

– Это ясно, и в некоторой степени уместно – желание избавиться от страха. Но вы уже ответили на вопрос, поэтому мы пойдём дальше. Ваши поцелуи заходили далеко?

– Нет. Объятия и всё. Иногда длительные объятия. Мы сидим на диване, смотрим с Аней фильм, держимся за руки и обнимаемся.

– Это даётся легко?

– Да.

– Отлично. Сейчас, прежде чем я скажу вам, сделайте «так или так», чтобы вы не думали, нужно сделать кое-что.

– Что?

– Есть запретные места на вашем теле, которые вы мысленно обходите стороной?

– Да, – призналась я, закрыв глаза и опустив голову.

До сих пор я неуверенно смотрю на себя в зеркало обнажённой. А если моюсь в душе, то это происходит максимально быстро.

Признавшись в этом психологу, я ощутила тот самый стыд, который не так давно пророс под моей кожей, а после был выдран оттуда с корнем. Я не хотела пускать эти ростки снова, но знала, что это неизбежно.

– Спасибо, что рассказали мне об этом. С этого вы и должны начать. Вы должны исследовать своё тело заново. И при этом напомнить себе, что занятия сексом, любовью и насилие – разные вещи. Секс – это уважение, желание, а не долг, выражение любви и, в конце концов, – счастье и удовольствие, которое вы получаете сами и отдаёте человеку, которому доверяете. Потому что в первую очередь секс – это доверие. Исследуйте своё тело и степень привязанности к Елисею. Доверие к нему. Это будет вашим домашним заданием до следующей встречи.

Я держала в голове её слова и размышляла всю дорогу домой, повторяя раз за разом: «Как я это сделаю?».

Кристина Михайловна была права, секс в моей голове и восприятии стал чем-то грязным, обязательно причиняющим боль. Когда я думала о нас с Елисеем, я всё ещё ожидала боли, даже мысленно продвигаясь «вперёд». Но было нечто, что всё ещё не поддавалось мне. Тело, к которому я даже сама не хотела прикасаться, не то чтобы позволять кому-то. Чего стоили визиты к гинекологу женщине, не передать словами.

У меня была неделя. И первую её половину я заставляла себя сделать то или это. Увидеть себя, коснуться. В итоге психовала и накидывала на тело халат. Злилась и решала остановиться. А потом успокаивалась.

Я заставляла. Словно это был экзамен, который не избежать. Словно кто-то диктовал мне условия. Но ведь она не говорила о сроках, верно?

– Дурочка, – шепнула я, лежа в ванной очередным вечером.

Визит был назначен на среду, сегодня была суббота.

Аня с Елисеем сидели внизу и мастерили что-то из железного конструктора, а меня он отправил расслабиться. Я рассказала, что у меня сложности, но поделиться ими было стыдно.

Руки потянулись за телефоном, когда мне пришла в голову идея. И, открыв заметки, я создала новую. Затем засекла время в пять минут и принялась писать письмо:

«Я слабая. Я не смогу…»

Строка за строкой я, плача, писала всё это и не могла поверить, что снова пришла к этому. Да, я не писала больше слов «грязь» и прочее. Но я не верила в себя, и это давило, ранило и просто выводило из равновесия.

«Неужели не получится?»

Не дожидаясь пяти минут, я заблокировала телефон и убрала его на полку, вернувшись в воду.

Разозлилась.

Стиснула зубы, так как хотела кричать.

Затем сделала это.

Не было боли. Да и почему ей быть, если подумать. Прошло шесть лет, а того человека даже нет в живых.

Он не может снова меня ударить или надругаться. Он не может сделать мне ничего. Потому что он пыль, которую сдул ветер. А я есть. Я жива. И есть мужчина, который никогда не причинял мне боль. Мы ссорились, я уходила к сестре переночевать, но Елисей никогда не делал мне больно физически. И он не терял моего доверия. Я прошла этап обвинений его и себя в произошедшем. Я искренна. И я верю ему.

Я жива.

– Я жива, – шёпот сорвался с губ с очередным потоком слёз.

***

Следующая встреча была эмоциональной.

Я призналась в том, как сложно далось «знакомство» со своим телом. Рассказала, как плакала на диване, уткнувшись в шею Елисея, после того как он же уложил Анну спать. Я была рада своему сдвигу, но была потеряна морально.

Дочь не возражала, она была в полном восторге. И когда он спустился, я расплакалась. Он не задавал вопросы, он просто обнимал меня.

– Итак, следующим шагом будет повторение этой недели, Василиса. Продолжайте строить «карту» своего тела в голове. Ловите эмоции и воспроизводите их. Если вы в стрессе и весь день был сложным, отложите на завтра, послезавтра. Не стоит торопиться. Найдите отвлекающие от стресса элементы. Музыка, рисование, принятие ванны или прогулка наедине с собой по берегу моря. Неважно, что это будет. Важно, чтобы вы испытывали лёгкость. Стресс начнёт загонять ваши мысли в тупик, а вы будете загонять своё восприятие ещё дальше.

– Поняла.

– Продолжайте говорить с Елисеем. Открывайтесь ему. Узнавайте заново не только себя, но и его. Вам эти шесть лет казались вечностью, возможно, и ему было непросто.

– Я думаю, так и было.

– В разговорах ищите границу доверия, и когда вы её найдёте, вы поймёте, что готовы позволить ему нечто большее. Поглаживания, прикосновения. Но опять же повторюсь – не торопитесь. Я не жду, что к следующей встрече вы мне расскажете о первом сексе. И вы для себя не отмеряйте чётких сроков. Их нет. Но вы устанавливаете правила. Всегда. Вы позволяете себе ровно столько, сколько готовы позволить. Это отличие от насилия. Вы говорите «стоп» – и всё прекращается незамедлительно. Елисей вас понимает и любит, поэтому поговорите с ним чуть позже и возьмите под контроль всё, что будете в тот момент делать.

И я делала это. По одному шагу за один раз.

Заканчивался сентябрь. Аня ходила в садик. Я работала в центре, Елисей занимался одним проектом, который планировал осуществить. Мы были настоящей семьёй… Но не были ею до конца.

Он всё ещё спал в отдельной комнате, несмотря на то что мы двигались вперёд. Я всё ещё гасила свет и пыталась снова и снова. Я пыталась стать сильнее.

Мы обсудили запреты. И когда я попросила не хватать за волосы, не наваливаться и не касаться шеи всей ладонью, Елисей делал в точности всё это. Он избегал этих участков тела, делая прикосновения ласковыми. Когда я просила остановиться, он останавливался. Всё получалось.

К середине октября всё окончательно получилось.

Мы пришли к первой близости. И она вышла чудесной. Это был мой второй первый раз. Елисей сделал наш секс чувственным, нежным. Подсознательно я ждала боли. Мне даже казалось, что я уже её чувствовала, когда стирались границы. Но было лишь… удовольствие. Много удовольствия.

За первым сексом последовал второй. Не на следующий день, конечно. Но ждать мы долго не стали. Переезд в мою комнату был быстрым, потому что мне нравилось знать, что он рядом. Хоть, проснувшись в первую ночь, я всё равно испугалась из-за его объятий, но быстро успокоилась.

Всё шло своим чередом. Но внутри росло одно странное «НО», которое я обдумывала.

К началу декабря, когда рамки зажатости истончились до совместного принятия душа и ласк, которые я любила, пока мы были ещё в браке, я поняла, что за «НО» стояло между нами.

Закончив ужин, мы, как всегда, отправились в гостиную, оставив посуду в посудомойке. Аня села читать, пообещав показать папе технику чтения, которую проверяли в садике. Хотя я думаю, ей просто хотелось показать ему, какая она способная дочь, и получить свою любимую часть в этом всём – похвалу.

Казалось, они оба стремились компенсировать то, что осталось в тех пяти годах разлуки.

Закончив с чтением, Аня села рисовать, а Елисей обратил всё своё внимание ко мне.

– Спасибо ещё раз за ужин, было очень вкусно.

– Ещё раз не за что, – улыбнулась я, погладив его по плечу.

– Ты в порядке?

– Да, а что?

– Молчаливая какая-то.

– Много мыслей. Не переживай.

– Не могу, милая, – он коснулся моей скулы и обнял, прижав к своему боку. – Это разговор наедине? – спросил, догадавшись, и я повернула голову в его сторону.

– Так хорошо меня знаешь, да?

– Иногда.

– Ты прав. Мы обсудим это потом.

Ёся кивнул и снова повернул голову к дочери.

То, как мы изменились за прошедшие годы, оставило свои следы. Расставило приоритеты по-новому.

Вместо шумных вечеров и компании других людей мы проводили свои «шумные» вечера, и нашей лучшей компанией стала наша дочь. Вместо ужинов в ресторанах и пьяных забав наедине мы ужинали дома семьёй и уединялись в спальне.

И я поняла, что не тоскую по прошлому. Если раньше я злилась, что у меня украли смех и радость, это было не так. Я смеялась до колик в животе, я стала счастливей, чем была когда-либо, и Елисей был причиной моей лучшей жизни. Эти вечера стали моими любимыми. Каждый из них выделялся, даже если был похож на предыдущий.

Мы пережили свои травмы. Но мы помогли друг другу стать цельными снова. И я не могла передать словами, как сильно была благодарна Елисею за его терпение и любовь.

В девять, уложив после душа Анну в кровать, она попросила нас обоих остаться с ней.

Эти моменты были особенными по разным причинам. У неё теперь была возможность держать и маму, и папу за руку. Услышать сказку не только от меня. Я для себя осознала, что мои установки были неправильными. Моей дочери не доставало отцовской любви, как бы много материнской я ей ни отдавала. Может, она бы мне в этом никогда и не призналась, но если меня это угнетало в глубине души, то, возможно, и её тоже начало в определённый момент взросления. Но всё решил он. Человек, который помог мне возродиться из пепла и стать сильнее.

Порой, желая признаться ему в любви, я просто молчала. Потому что слова «я люблю тебя» казались такими мелкими в сравнении с тем чувством, что я испытывала. Так что я предпочитала молча благодарить.

Когда Аня уснула, Елисей аккуратно накрыл её одеялом, и мы тихо вышли из её комнаты, оставив включёнными звёзды на потолке вместо ночника.

Не спускаясь на кухню, так как посуда волновала меня меньше всего, мы сразу же направились в комнату.

– Ты хотела мне что-то сказать, – начал Ёся, но я его быстро «попросила» помолчать, поцеловав в губы.

Решив не спорить, он не стал медлить и быстро скинул с себя одежду, затем стянул с меня сарафан, который я надела к ужину.

– Господи, какая же ты красивая, – восхищённо разглядывая меня, вздохнул он.

Я знала, что моя фигура изменилась. И от другого человека посчитала бы ложью данные слова. Но не от него. Мне было достаточно его взгляда, чтобы больше никогда не прикрываться руками.

Всё шло быстро, размеренно. Но стоило снять с себя бельё, темп снизился, и то самое «НО» вышло на передний план. Молчаливое и настолько унылое, что захотелось расплакаться. Однако я не стала этого делать. Я просто разозлилась.

Елисей склонился надо мной. Осторожно и бережно прикасался к моему телу. Давал так мало, что до зуда горело тело и росла злость. Так много злости, ищущей выход.

«Я не сломанная игрушка», – вертелось в голове с каждой секундой этой пытки.

Мы не занимались любовью. Не занимались сексом. Это было чем угодно, но не тем, что было раньше или чего мы оба хотели.

Я поняла это. И теперь была готова сказать не только ему, но и самой себе, что это пора заканчивать.

– Прекрати. Прекрати, – сначала шёпотом, потом криком приказала я.

Он дёрнулся так, словно я ударила его током. И мне было стыдно за тон и крик. Но я не остановилась.

– Я живая, слышишь? Мне не больно. Меня не вчера изнасиловали, чтобы осторожничать…

Это не было истерикой, но очень похоже. Это был именно крик, чтобы он услышал. Чтобы поняли мы оба.

– Прости… Прости, я… не хочу навредить.

– Моё тело здорово. Нет синяков, крови… нет ничего.

– Василиса, я больше всего на свете хочу заняться с тобой сексом, – погладил он бок моей талии и мягко провёл по груди, затем, как всегда едва задев шею, коснулся щеки. – Но ещё больше я хочу, чтобы после этого ты не решила, что это больше не нравится тебе, а попросила снова.

– Тогда не веди себя так, словно я сломанная женщина, иначе я сама в это поверю и уже ничто не сможет меня переубедить. Прошу, родной.

Он убрал скатившуюся слезу и поцеловал в то место на виске.

– Хорошо. Но ты скажешь, если это будет слишком.

– Скажу.

Елисей посмотрел в мои глаза, и я наконец ощутила вес его тела на своём. Не груз. Не страх, который душил и ждал своего часа. Это было похоже на… на возвращение домой. Я наконец ожила. Мы стёрли последнее «НО».