Глава 19

Утро встречает меня светом, пробивающимся сквозь неплотные шторы. Я открываю глаза и первым делом чувствую его — тепло его тела рядом, его дыхание на своей шее. Демид спит, одной рукой обнимая меня за талию, и я не двигаюсь, боясь разрушить этот момент. Он здесь. Он не ушёл. Он остался.

Я смотрю на него — на его расслабленное лицо, на тень щетины на скулах, на его ресницы. Он выглядит почти беззащитным, совсем не тем подполковником, который брал штурмом здания и пугал мою маму. И внутри меня разливается что-то тёплое, почти забытое. То, что я думала, потеряла навсегда.

Он открывает глаза, смотрит на меня, и в его взгляде — никакой настоженности. Только улыбка, которая появляется в уголках губ.

— Ты смотришь на меня, — говорит он хриплым со сна голосом.

— Я смотрю, — соглашаюсь я. — Что, нельзя?

— Можно, — он тянется ко мне и дарит лёгкий поцелуй. — Даже нужно. Но сначала кофе.

— Ты хочешь кофе?

— Я хочу тебя, — он улыбается, — но кофе тоже.

Мы встаём, и я чувствую себя неловко — как в первый раз. Хотя нет, мы уже взрослые, у нас есть дочь, у нас есть прошлое. Но это утро — оно другое. Оно как чистый лист. Сложно объяснить, но факт есть факт. Я стесняюсь появиться обнаженной перед своим бывшим мужем, от которого у меня дочь, и с которым я провела эту ночь. Права мама, говоря о том, что порой у меня в голове вата.

Мы идём на кухню, и я смотрю, как он двигается — уверенно, спокойно, будто всегда здесь был. Будто не было пяти лет разлуки.

— Яичница? — спрашивает он, открывая холодильник.

— С помидорами, — киваю я.

— Я помню, — он достаёт яйца, помидоры, масло. — Ты всегда любила с помидорами.

— А ты — с беконом. Я тоже помню.

Мы готовим вместе. Он стоит у плиты, я режу помидоры. Как раньше, подаю ему тарелку, он кладёт яйца, мы переглядываемся, и я уже не могу сдержать улыбку. Это так просто. Так по-настоящему.

— Ты помнишь, как мы в первый раз готовили вместе? — спрашиваю я, нарезая хлеб.

— Ты чуть не сожгла кухню, — он усмехается.

— Я хотела сделать сюрприз!

— Сюрприз удался, — он подходит ближе, забирает у меня нож. — Я запомнил навсегда.

— Не иронизируй, — я смотрю на него. — Всё было не так уж и плохо. Всего лишь сгорела прихватка, и ты поранился. Немного.

— Сейчас между нами происходит то же самое, — он притягивает меня к себе. — Только кухня пока цела. А вот палец я поранил.

Он показывает мне указательный палец со следом от того самого ожога.

— Как видишь, я усердно поработала над собой все эти годы, — улыбаюсь я.

— И ты очень продвинулась, — он целует меня в висок. — Я оценил. Мы здесь уже двадцать минут, а ничего не горит.

Я выключаю конфорку, ставлю сковороду на стол, и в этот момент Демид разворачивает меня к себе. Целует — медленно, глубоко, с намёком. Я чувствую его руки на своей талии, его тепло, его дыхание.

— Так мы можем не позавтракать, — шепчу я, улыбаясь.

— Завтрак? — он ухмыляется, прижимая меня крепче. — Пусть стоит. У меня есть кое-что поважнее. И повкуснее. Ты же помнишь, как я люблю начинать утро?

Он подхватывает меня на руки, я смеюсь, обнимаю его за шею и сама прижимаюсь к его губам.