Глава 23.

Я записалась на УЗИ ещё две недели назад и всё это время старалась не думать о том, что увижу на экране.

Слишком много чувств и переживаний.

На первом УЗИ врач долго молчала, водила датчиком и хмурилась, а потом сказала, что картинка нечёткая и нужно прийти повторно. Плод то ли один, то ли нет…

Ушла я тогда ни с чем — ни ответов, ни ясности. Да и в голове была такая мешанина из-за всей ситуации с Русланом, что я просто приняла факт: надо будет вернуться.

Сейчас сижу в очереди и разглядываю носки своих ботинок, пытаясь спрятать нервы подальше.

Конечно, я переживаю, как и любая другая мамочка. Вдруг на УЗИ что-то найдут, или наоборот, не найдут?..

Вокруг меня одни семейные пары.

Вот мужчина держит жену за руку и что-то тихо ей говорит, а она в ответ смеётся. Вот другой стоит у стены, уткнувшись в телефон, но как только жена выходит из кабинета — сразу поднимает голову и мчится к ней, чтобы расспросить, что как.

Я смотрю на это и не могу справиться с ощущением, что со мной что-то не так. Я бы хотела так же, как и эти мамочки, чтобы отец моего ребёнка был рядом и оберегал.

Но нет…

В моём случае отец у ребёнка вроде как есть, но вот от чего он способен меня уберечь — большой вопрос. Ведь он собственноручно убил меня изменой с бывшей женой.

А в том, что произошедшее было изменой, меня не переубедит никто.

Телефон лежит в кармане, и я не достаю его уже часа три, с тех пор как вышла из дома.

Руслан не пишет. Мы не разговариваем уже почти месяц, с того дня, когда я сказала ему про отцовство и выскочила из его машины.

На самом деле я ценю, что он воспринял мои слова всерьёз. Не думала, что он сможет наступить себе на горло и оставить идею о примирении.

Он не звонит и не преследует меня. Только пару раз в неделю оставляет пакеты с продуктами у маминой двери. Я их, конечно, не выбрасываю, но и думать себе на этот счёт слишком много не позволяю.

Руслан делает то, что считает нужным. Пусть так.

— Бородина Мария? — выглядывает медсестра и взглядом проходится по мамочкам в ожидании очереди.

Я встаю и на ватных ногах иду в кабинет.

В кабинете холодно, и я поёживаюсь, укладываясь на кушетку. Врач привычными движениями наносит гель, параллельно задавая мне уточняющие вопросы по поводу течения беременности.

Экран повёрнут ко мне, я смотрю на него и пытаюсь разглядеть в мешанине серых пятен своего малыша.

— Значит, на первом УЗИ была нечёткая картинка, — говорит врач, ни к кому конкретно не обращаясь. — Ну, сейчас посмотрим.

Она водит датчиком, молчит, иногда наклоняясь к экрану.

— Та-ак, — произносит она с интонацией человека, которого ничем не удивишь.

— Что? — я приподнимаюсь на локтях.

Нет, ну надо законодательно запретить делать такие многозначительные паузы на УЗИ. Так же можно с ума сойти от догадок!

— Лежите спокойно, Мария, — она делает несколько кликов мышью, замеряет что-то. Потом оборачивается ко мне и показывает, чтобы я смотрела на экран. — Вот здесь смотрите. Это один. А вот здесь — второй.

Я смотрю на экран и не сразу понимаю. Кто один и второй? Речь про мои внутренние органы?

— Простите… второй? — ничего не понимаю.

— Двойня, — говорит она просто, а у меня распахивается рот от шока. — На первом УЗИ второй малыш прятался за первым, поэтому и не увидели сразу. Такое бывает, зато сегодня мы всё точно рассмотрели, — она снова поворачивается к экрану, но почуяв неладное, снова переводит на меня взгляд. — Всё в порядке?

— Да, — говорю я. — Всё в порядке.

— Хорошо. Пол сможете узнать на следующем плановом УЗИ в районе двадцатой недели.

С этого момента я пребываю в густом тумане. У нас в родне ни у кого никогда не было двойняшек…

Снимок — самое ценное, что у меня есть, я держу двумя руками, хотя он совершенно невесомый. На душе как будто наступила весна.

В коридоре сидят всё те же пары, при виде которых у меня внутри что-то отзывается тупой болью. Я прохожу мимо них и выхожу на улицу, подышать свежим воздухом.

Останавливаюсь на крыльце и смотрю на снимок, не в силах оторвать взгляд.

Мои крошки.

Два маленьких силуэта. Размытые, нечёткие, но их двое, и это хорошо видно. Значит, нас теперь трое…

Какое счастье.

— Маша.

Голос я узнаю раньше, чем успеваю испугаться или разозлиться. Он низкий и чуть севший, как будто Руслан тоже нервничал, пока ждал.

Мне стыдно, но сердце радуется, когда я понимаю, что отец моих детей рядом.

Бородин стоит у ступенек и смотрит на меня снизу вверх, пристально и не моргая, словно ему необходимо впитать в себя мои черты.

Зачем — ума не приложу, ведь совсем недавно я была опостылевшей женой, за спиной которой можно было тайно встречаться с бывшей.

Я не спрашиваю, как он узнал про время приёма. Часть меня даже рада, что он тут, ведь мне не придётся сообщать ему эту неожиданную новость по телефону.

Мы молчим какое-то время. Я смотрю на него, он на меня. Потом его взгляд опускается на снимок в моих руках. Вижу, как он туго сглатывает, понимая, что это первый снимок нашего ребёнка.

Поправка, детей…

Я не знаю, зачем я это делаю, но без слов сама протягиваю ему снимок.

Он берёт его осторожно — двумя руками, как я. Смотрит долго и внимательно. Я вижу, как его лицо озаряет улыбка.

Потом поднимает на меня глаза. В них что-то такое, от чего у меня сжимается горло, но я не даю себе об этом думать.

— Это наш ребёнок? — видно, как он хочет ко мне подойти, но силой воли себя останавливает. — Наш малыш?

— Не совсем, — мотаю головой и, чтобы не тянуть резину, говорю как есть: — Оказывается, я беременна двойней…