Глава 22.

— Ты не представляешь, дочка, что случилось! — говорит мама с порога, разуваясь.

Я выхожу из гостиной, всё ещё в шоке от того, как прошёл разговор с Русланом, но решая пока не вываливать на маму всё, что случилось. Поднимаю с пола пакеты с продуктами, отношу их на кухню и понимаю, что…

— Мам? А ты чего это такими дорогими продуктами закупилась?

Мы не бедствуем, но привыкли прицениваться. Смысл платить больше за один и тот же продукт?

— Руслан настоял.

— Что? — поворачиваюсь к ней с выражением искреннего шока. — Подожди, мне кажется, я тебя не так поняла…

— Встретил меня с работы твой муж, Маша, — мама вздыхает. — Потом в магазин отвёз и настоял, что его беременной жене нужно всё самое лучшее. Потом ещё и оплатил всё.

— Так ты знаешь, что мы говорили…

Перед глазами невольно появляются вспышки воспоминаний совсем недавнего разговора — особенно те громкие слова, которые говорил Руслан.

Всё бы ничего, только словами измену не исправишь. Тем более он предпочёл меня такой уверенной в себе хищнице, как Фаина.

В теории, если бы я его простила, то мне до конца жизни пришлось бы инстинктивно бояться, что очередная Фаина в любой момент сможет увести у меня мужа.

А я не хочу такой жизни. Ни для себя, ни для своего ребёнка. Это же ужасно — когда вместо счастливого брака тебе выпадает судьба несчастной женщины, которую раз за разом предают.

— Всё, что я знаю, дочка, так это то, что твой муж намерен тебя вернуть, — странным тоном отзывается мама.

— Вздор, — отмахиваюсь я, и мы вместе принимаемся разбирать продукты. — Он просто чувствует себя виноватым, потому что я беременна. Либо же думает, что теперь у меня отчаянное положение, в котором выбора особо нет, а значит, мне придётся возвращаться. В любом случае этого не будет…

— Почему? — вопрос мамы застаёт меня врасплох. — Ты, пожалуйста, не думай, что я толкаю тебя в объятия к нему, но мне нужно понять, что у тебя на сердце.

— Боль у меня на сердце. Боль и обида, — звучу так, словно огрызаюсь, хотя вовсе не хочу быть грубой.

— А любовь? — мама открывает дверцу холодильника. — Любовь в сердце у тебя есть?

— Это неважно, — наотрез отмахиваюсь. — Какая любовь может быть в моём случае? — усмехаюсь. — Разрушительная, ненужная, горькая… Руслан постарался, и у него получилось сильно меня обидеть. Я даже не знаю, как мне его прощать. Не для того чтобы помириться, а для себя самой — чтобы раз за разом не возвращаться в тот день, когда я застала его с Фаиной. Это похоже на пытку.

— Ты ему об этом сказала?

— О чём?

— О том, как ты себя чувствуешь из-за его поступка.

— Так подробно, как тебе, — не рассказывала, нет. И если честно, не хочу, потому что он примет это на свой счёт. Вернее, решит, что дело в моём разбитом сердце, и снова попытается возобновить отношения. А дело не в сердце, мам, я просто… я в людях разочаровалась, понимаешь?

Мы проговорили на кухне несколько часов. Мама старалась меня подбодрить и утешить, сводя всё к тому, что я не обязана его прощать, но ради ребёнка общий язык найти всё равно придётся.

Я это и сама понимаю, но… в этой ситуации столько разных «но», что голова пухнет.

А значит, мне нужен перерыв. Именно его я и решаю себе подарить.

— Руслан, — звоню мужу и подбираю правильные слова. — Ты должен оставить меня в покое.

На том конце провода раздаётся длинный выдох, словно он не хотел слышать от меня таких слов. Не ожидал.

— Это будет тяжело, Маша, — его родной голос заставляет сердце сжаться. — Я даже душой кривить не стану — это… да невозможно это! Особенно теперь, когда…

— Ты про ребёнка? — как будто мне легко.

— Именно. Я не хочу быть отрезанным от его воспитания.

Ах, не хочет? Так не надо было целоваться с другой бабой! Я тут при чём?

Вслух приходится говорить другое.

— Я это понимаю, поэтому предлагаю компромисс. Ты будешь видеть ребёнка после родов, общаться со мной тоже. Но до родов… я буду сама. Одна. Ну ты понял.

Язык заплетается даже не от нервов, а потому что говорить такие слова мужчине, с которым хотела прожить вместе всю жизнь, — невыносимо. Противоестественно.

Мне ненамного легче, чем ему.

— Я тебя услышал, но не думаю, что понял.

— Руслан…

— Давай встретимся. Я подъеду, и мы обо всём поговорим с глазу на глаз.

— Цель этого звонка состоит в том, чтобы нам как можно дольше не нужно было говорить с глазу на глаз — как же ты не понимаешь? — накрываю лицо ладонью, испытывая настоящее отчаяние.

Как будто мне так легко об этом говорить!

— То есть я не увижу тебя ещё…

— Пока я не рожу — да. Как только мне станет известен пол, я тебе сообщу.

— Маша, это просто… — у него кончаются слова. — Я понимаю, что заслуживаю мести, но это… ты бьёшь меня по самому больному месту.

— А я этому от тебя научилась. Учитывай это, когда будешь искать крайнего!