Глава 13
Он здесь.
Он рядом.
Он снова, блядь, рядом.
«За что? Почему? Зачем?» — в этот раз мой внутренний конфликт с самой собой и судьбой произошел без этих заезженных вопросов.
Мозг впал в оцепенение.
Сжав пальцы в кулаки, только спустя время почувствовала как сильно запульсировали ладони, заныв от слабой боли, когда на время обратно вернулась чувствительность.
Я не могу пошевелиться. Не могу даже моргнуть.
Жуткое чувство дежавю поражает каждую извилину здравого смысла, превращая все в сон. Мне кажется, что этот фрагмент своей жизни, когда-то я уже могла проживать. Но когда? Если только в другой жизни…
— Карстен! — громко выкрикнула Лили, подскочив со своего места, вместе с моим сердцебиением. — Я пригласила на кружечку чая нашу соседку Браун. Надеюсь, ты не против, милый…
Ее голос немного дрожал. В глазах моментами мелькала тревога. Она боялась его? Но почему? И вообще как она назвала меня…Браун? Кажется, мне послышалось…То есть, мать вашу, я — Браун?! УЖЕ?? Что за хрень? Нет! Еще слишком рано! Слишком рано до этого! А Карстен? А как отреагировал он на такое заявление? Я не знала, но догадывалась, что ему это могло не понравится. Хотя, почему это вообще его должно волновать?
От возмущения закружилась голова. Единственный вопрос, который тревожил меня теперь это: что сейчас я должна ему сказать, глядя в глаза?
«Оу, Карстен, привет!» или «Карстен…привет…»? А может лучше вообще промолчать? Пусть подумает, что я его игнорирую, или таким способом избегаю.
— Какие гости, — донесся из-за спины тихий восторженный вздох вместе с глухим хлопком в ладоши. Таким, после которого маньяки в фильмах обычно берут в руки топор, направляясь к своей жертве.
Шаги за спиной снова возобновились. Становились все четче и явственнее, нагнетающие и так напряженной обстановке еще больше жути.
Я слышала, как бьется мое сердце об грудную клетку, с ужасом всхлипывая, когда улавливала слабую вибрацию ногами от пола при передвижении его ног. Все: сердце, разум, желудок, почки, те самые бабочки в животе и тараканы в голове — подсказывали мне, что пора бы развернуться и встретиться со своим «хорошим знакомым» глазами, а я не могла.
Но спустя пару минут, все же вырвав из рук страха свою уверенность, решила как-то обернуться. Медленно, не спеша, но смело, не смотря на нарастающую тревогу и дрожь. С выразительным выражением на лице «не боюсь».
Все слишком резко стало неважным.
Я. Он. Искра. Ненависть. Любовь. Боль. Эти слова были полным олицетворением наших отношений в прошлом и взаимодействий сейчас, за исключением одного лишнего слова.
Любовью между нами больше не пахло.
Наши взгляды встретились, и вдруг вся моя смелость молниеносно куда-то улетучилась в неизвестном направлении, без признаков на возвращение. Мелкий взрыв от переполняемых чувств обжег изнутри, пронзив на сквозь сердце острой стрелой то ли купидона, то ли дьявола.
Пол под моими ногами задрожал. Высокий белый потолок словно начал падать на голову, сжимая пространство. Захотелось спрятаться. Стало трудно дышать — кислород как будто стали вытягивать прямо из под носа. Тело парализовало от страха неизвестности, который шел с этим мужчиной следом по пятам, не отставая. А ощущение, что он меня убьет подкралось незаметно и очень резко, возбуждая в организме застывший инстинкт выживания.
Нужно бежать. Нужно бежать. Беги! Пока не поздно!!!
Тяжело сглотнув, наблюдая, как расстояние между нами сокращается все сильнее и быстрее с каждой секундой, в голове машинально начался обратный отсчет до ядерного взрыва мозга.
Замедлил шаг — пять, поменял ногу — четыре, неоднозначно дернул плечом, прибавив темпа — три, прочистил горло — два, поправил ворот белой официальной рубашки — один, подошел вплотную, лениво наклонился вперед, возвышая — ноль…
— Добрый день, Элизабет.
Я на время перестала дышать. Проглотила сгусток нехороших слов, которые вертелись на языке, когда зрачки встревожено забегали по мужскому профилю, и с трудом постаралась выбить из себя хоть какой-то звук.
— Добрый.
Карстен склонился ко мне так близко, едва удерживаясь на расстояние полусогнутой руки. Запах его кожи и мускусного одеколона пришлось теперь вдыхать чаще — и это стало еще одной причиной возненавидеть его сильнее. Почему? Потому что находится рядом с ним без мысли о той ночи стало невозможно!
Несколько секунд мы смотрели друг на друга, не двигаясь. Я потихоньку мяла дрожащими пальцами край заправленной футболки, стараясь так справится с неконтролируемой силой желания его ударить.
Или поцеловать…
Дьявол.
Ненавижу!
Это какое-то проклятие.
После этой мысли в моей голове произошел отрезвляющий щелчок. Я быстро развернулась обратно к столу, без какого-либо желания продолжать наш светский «диалог». От нарастающего волнения тело мелко потряхивает и вновь начинает кружится голова. Пытаюсь отвлечься от неприятных мыслей, но все идет к черту, когда я начинаю ощущать приятное давление внизу живота…
Твою мать.
Практически насквозь впиваюсь зубами в нижнюю губу, перемещая свою концентрацию на боль. Ничерта не помогает.
— Налей мне тоже кружечку чая, Лили. — Нежно, но твердо сказал Карстен, обойдя свою пассию, притянув ее к себе за талию. Он демонстративно коснулся женского плеча губами, вероятнее всего проверяя меня.
И я свою проверку однозначно провалила…
— Не красиво оставлять гостью.
Он сел напротив меня за стол, и я непроизвольно свела колени, распрямив плечи. Сердце снова так сильно сжалось при виде него, как будто бы пытаясь спрятаться.
Я смотрю на него также, как он смотрит на меня — пристально, осуждающе, задумчиво. Не показывая ничего сокровенного. Думаю о том, как мне с ним вести что-то похожее на «обычную беседу» и не выдать тем самым нас. Потому что, что-то мне подсказывает, что его подружка, ничего не знает, а именно о «нас».
Как вы думаете происходит общение двух бывших влюбленных в общих компаниях, когда возможности избежать друг друга нет? Думаете, они вообще разговаривают друг с другом? Поверьте, еще как! Только не через поток слов о впустую потратившему времени тогда, обсуждение прошлого или проблемах, которые привлек за собой партнер, или о погоде и ужасных дорогах города. Их диалоги намного интереснее любых, ведь они происходят через особый вид — все за них говорят глаза.
Только глаза способны сказать правду. И только они способны ею же и убить.
Просто иногда мы не способны ее видеть, потому что слепо ведемся исключительно только на свою «правду».
На стол с глухим стуком опустилась полная кружка с дымящимся чаем. Я неожиданно вздрогнула, невольно прервав наш зрительный контакт с Карстеном, и обратила внимание на Лили, которая появилась рядом с нами. Она села рядом с мужчиной, напротив меня, и вдруг, расправив свои кудри, чмокнула его в щеку, что я аж от неожиданности в удивлении выпучила глаза! А затем, смеясь, она стала стирать со скулы липкий слой прозрачной помады, что-то нашептывая ему на ухо… И до меня, как будто бы, только что дошло то, что у них серьезно отношения, и они не прикидываются «просто так» для меня.
Мужчина ловко переловил мой растерянный взгляд в моменте, проанализировав каждый натянувшийся лицевой нерв в презрение. Я старалась показывать безразличие, но выходило это у меня кажется плохо. А может быть и вообще никак не выходило, и все и так ясно было написано на моем побледневшем лице.
Карстен так странно продолжал смотреть на меня, никак не реагируя на слова и поцелуи Лили, что я на пару секунд, вместе с ним, забыла об ее существовании чуть ли не насовсем…Только я. Его глаза смотрят только на меня… Исключительно. На. Меня.
И в то время, пока я гордо держала свой образ «бесчувственной стервы», он улыбался. Очень даже по-доброму и мило. Совсем не так, когда говорят, что ненавидят. И в его взгляде появилось что-то такое, что испугало, потому этого не было видно ранее…
Что-то поменялось.
Секунда.
И его глаза снова наливаются огнем знакомой мне ненависти.
От этого становится даже как-то спокойнее.
— Что обсуждаете, девушки? — первый прервал недолгое молчание в комнате Карстен и обвел скучным взглядом рядом присоединившуюся к нему девушку. И смотреть на меня так больше он не пытался.
Он даже не одарил Лили комплиментами за то, как она превосходно выглядела на моем фоне, что было крайне сомнительно…Я считала это был идеальный повод незаметно унизить меня.
— Ничего особенного. Женские штучки. — Взмахивая тонкими пальчиками вверх, странно жестикулируя, ответила брюнетка.
Я внимательно следила за ее действиями, их взглядами и его поведением, наблюдая, как вообще они ведут себя вместе, пытаясь анализировать. Мне было это интересно. А еще было интересно, было ли ему лучше сейчас с ней, чем со мной. Все таки…
— Элизабет, кстати художница, ты знал? — Мои брови вздыбились верх в изумлении. Не знаю для чего Лили направила диалог к этой теме, но решила предположить, чтобы подготовить к «радостной» новости после. Хотя, я бы стала говорить об этом перед сном, уже лежа в кровати, чтобы было меньше сил на скандалы и соры.
Тихо усмехнувшись, я отвела взгляд в сторону, создавая вид, что вовсе не знаю этого человека рядом с собой и вообще не чувствую как у меня сердце подскакивает к горлу от его глубоко, проницательного голоса.
— Художница? — слышу как умело Карстен изображает удивление и непроизвольно ухмыляюсь, прикусывая нижнюю губу, чтобы подавить смешок.
Урод. Других слов тут даже не подобрать.
— Да, — на инстинкте ляпаю я, то ли от злости, то ли от обиды, решительно поворачиваясь к нему.
— Отлично.
Это было сказано с таким безразличием, что я с трудом подавила в себе желание опрокинуть на него кружку с кипятком.
Ну как?! Как можно так спокойно смотреть в глаза человека, которому ты когда-то говорил «я тебя люблю»?! Говорить ему что-то в глаза, и делать вид, как будто ты не знаешь элементарных про него вещей. Навряд ли я смогу это, когда-то понять.
В моменте, я вовсе перестала себя контролировать, позволив разного рода мыслям овладеть собой и поиметь себя так, как только в душе им было угодно. И почем-то сразу же захотелось завыть на взрыв. Показать свои слезы и все кровоточащие раны на сердце. Чтобы он знал, чтобы он почувствовал! Чтобы он просто извинился…
Сначала, честно, не поверила самой себе, потому что еще никогда не хотела получить от него такого — извинения. Я даже в минуты расставания не думала об этом — все чего я хотела это только отомстить и услышать от него слова признания в том, что, да, я была самым лучшим, что было в его жизни, и что он так несчастен, что не знает, что с этим делать. А я забыла бы его, как страшный сон, начала жить новой жизнью и показала бы ему, что могу быть счастливой без него!
Без него.
Мне не нужна его жалость. Нет. Я не посмею себе упасть в его глазах еще ниже. Черт, зачем я вообще согласилась на эту авантюру его «подружки»? Так и знала, что ничем хорошем эта встреча не закончится.
Мне нужно было уносить ноги.
Неловкая пауза слишком сильно затянулась. В ушах начинал нарастать звон пугающей тишины, воцарившейся между нами. Бесшумно постукивая пальцами ног по полу, я ждала, когда же спрятанная бомба создаст взрыв.
Бум!
И все в тумане, дыму и грязной пыли…И вот уже у меня есть возможность убежать незамеченной.
Не поднимая головы, я смотрю в свою полупустую кружку, неслышно тарабаня пальцами по керамики, выстукивая какую-то неритмичную мелодию. Из глаз казалось, что вот-вот покатятся слезы от бессилия, что я не могу просто взять и уйти от него. От него, от мыслей о нем, от этой тяги, из этого блядского дома! Не могу…просто взять и уйти — не могу…
— Как подготовка к свадьбе, Элизабет? — доносится до меня короткий смешок, и я выпадаю из жизни ровно на две секунды. Лично мне этого хватает, чтобы подлететь к небу и встретиться с маленькими ангелочками на облаках и обратно шлепнуться на задницу в грязную лужу здесь — на земле и поздороваться с Дьяволом.
Я едва ли не упала со стула, когда подняла голову, почувствовав, как все тело резко похолодело. В работу включился весь организм: каждый нерв напрягся так, что было трудно дышать, а в глубине черепной коробки активно стали прорабатываться десятки или даже сотни вариантов ответов на этот несносный вопрос.
«Как. Подготовка. К. Свадьбе. Элизабет?…»
Мой внутренний голос повторяет это снова и снова, наконец достучавшись до меня с пятой попытки. Пораженная его наглостью, чрезмерно неестественным любопытством к моей личной жизни и моей судьбе, буквально начала задыхаться.
Карстен сложил руки в замок перед собой, несильно навалившись на стол, оперевшись на локти, с любопытством впился в мое лицо, настырно требуя заполучить правдивый ответ, как следователь на допросе с подозреваемым.
Я, он, и вопрос: «как подготовка к твоей блядской свадьбе, стерва?». Парочку слов он любезно решил пропустить.
— Все отлично, — спокойно отвечаю я, взяв себя в руки и вернув себе сосредоточенный вид, задаю свои многочисленные вопросы ему, глядя глаза в глаза, которые не способна выразить языком. А он в ответ на них мне только притворно улыбается, показывая свои ямочки на щеках. Ну урод. — Я счастлива. — С вызовом смотрю на него и параллельно сминаю под столом шорты. Надеюсь, что мой голос прозвучал ровно и не был похож на вопль.
Моя провокационная фраза должна была сработать сейчас на все сто один процент из всех возможных ста. Я продумала все: особенный акцент, со скрытым смыслом, понятным только нам был запечатлен в одном слове — счастье. А оно передавало всю суть, которую я так хотела донести…
Я счастлива без тебя.
Четыре пули, заряженные в грудь. Интересно, ему хоть как-то больно?
— Я так рада за тебя! Это самое главное. Счастье ни за какие деньги не купишь.
От слов Лили меня передернуло. А то, как она снова захлопала своими пышными ресницами — возможно поймала нервный тик — в сторону моего «мужа», вовсе взбесило.
Меня очень сильно начало раздражать ее поведение. Ее слова, непринужденные поглаживания, бесконечные косые взгляды в его сторону, после которых думаешь: уместно ли ударить человека лицом об стол «просто так». И я не понимала из-за чего это. Кажется, мне все равно.
Я заломила пальцы на руках, сражаясь с распирающей внутри силой встать и врезать им двоим. Лили за то, что не хочет уйти от него, а Карстену за то, что это он разрушил все наше будущее и настоящее, из которого, может быть, что-то ладное и получилось.
Неожиданно подумала о том, что на ее месте могла бы быть я. И эта мысль начала слишком стремительно выводить меня из шаткого равновесия, в котором я с усилием прибывала последние часы в этом доме. Я так растеряно забегала глазами по смиренному лицу девушки, как будто, посчитав, что она обо всем догадалась. Сама или через каких-то помощников — интуиции например.
Затем сразу же обратила внимание на его сложенный в жесткую линию губы. Зачем? Понятия не имею!
— А вы, когда планируете свадьбу? — спросила я, непонятно зачем!
— Ох, свадьбу, — Лили смущенно рассмеялась, покраснев, а ее мужчина одарил меня тяжелым взглядом исподлобья, под которым коленки под столом содрогнулись. — Ну, до свадьбы думаю нам еще далеко…Так ведь?
Лили положила свою ладонь на сложенные руки Карстена в кулаке, и с такой наивностью заглянула в его глаза, что аж почему-то захотелось отвернуться. Мне показалось, в ее мыслях промелькнула слабая надежда на то, что ее любвеобильный сейчас озвучит то самое важное в ее жизни решение, что в корне поменяет всю ее судьбу, но он…
— Да, — равнодушно кивнул в ее сторону головой, снова поднимая свой чертов взгляд на меня!
В кухни снова возобновилась гробовая тишина, разбавленная слабым пением птиц с улицы. Каждый задумался о своем. А я, глядя в расстроенные глаза Лили, невольно почувствовала какое-то непонятное предчувствие о том, что это, возможно, я как-то виновато в том, что он так обращается с ней.
Я.
— Кстати, Карстен, — поломанным голосом заговорила девушка, когда отстранилась от своего «любимого» в другую сторону, пробуя подавить ком обиды. Ее ресницы намокли от слез, оставив на нижнем веке слабый след от туши, а глаза уже не были залиты такой любовью, как в самом начале. Это ее обидело кажется сильно. — Я нашла художника…
Оу, нет, нет, нет…Только не сейчас, только не здесь. Не со мной так точно!
— Извините, я наверное пойду! — Ловко подскакиваю со своего места, перебивая девушку своим громким голосом. Адреналин в крови начал зашкаливать. — Меня скорей всего заждался жених. — Ляпаю какую-то чушь в виде «оправдания». Просто никак не хотела, чтобы она произносила это сейчас в моем присутствии.
Я хочу сделать шаг назад, чтобы вскоре рвануть с места и убежать. Но не успеваю, как слышу…
— Так его же не было со вчерашнего дня?
А тебя я не видела гребаных тридцать шесть часов, пятьдесят одну минут и сорок секунд, но я же не говорю об этом, идиот!
Мои коленки подрагивают, заставляя обратно упасть на стул. Почувствовав, как по позвоночнику пробежался мерзкий холодок, а по шеи растянулись жгучие ленты, стягивающие каждый кровеносный сосуд, я заглянула в его насмехающиеся глаза, ощущая, как виски сдавило невидимыми тисками раздражения. Пульс в не себя затарабанил под кожей, выстукивая для меня набор несвязанных предложений о том, какая же я дура. Наивная. Дура.
— Если бы ты, — как то слишком резком перескочила на нелюбезный тон. Но я просто пыталась собраться силами. — Позволял мне вовремя все заканчивать, то, наверное, узнал бы, что мой жених приезжает сегодня вечером. И как раз, уже как, — я глянула на электронные часы на левой руке, пользуясь этой мелочью, как отвлекающим фактором. — Должен быть дома двадцать минут назад. — Я говорила это с надеждами на то, чтобы Оливер уже был дома. Ну или хотя бы, оказался там сейчас с помощью моей силы мысли.
Прикусив язык, я, уперевшись ладонями в край стола, резко поднялась со своего места, заметив, как синхронно за мной «парочка влюбленных» выполнила то же самое.
— Я провожу тебя, — Лили в эту же минуту равняется со мной, оставляя Карстена позади. Я киваю головой, соглашаясь с ее предложением, и, больше ни на секунду не желая задерживаться, первая трогаюсь с места, пересекая черту кухни и общего коридора. Девушка догоняет меня сразу, пристраиваясь рядом.
Мы идем вдоль стены, небыстро минуя метры коридора. Я стараюсь держать независимый вид, но чувствую, как постепенно образ «холодной стервы» начинает ломаться и рушиться, не только на моих глазах… Каждый раз, меняя ногу, зажмуриваюсь, придерживая себя кончиками пальцев за стену, дабы не упасть. От осознания того, что он рядом — за моей спиной — становилось невыносимо плохо. Хотелось спрятаться, но было не куда. Я думала, он вот-вот, с минуты на минуты, возьмет и схватит меня за горло, взяв на удушающий. Но присутствие рядом Лили, невообразимо успокаивало, позволяя так сильно не напрягаться.
Жалостный собачий лай донесся со второго этажа эхом, заставив нас всех в моменте испугаться и замереть. Это была Пикси. Там на верху что-то сейчас точно происходило…
Лили тут же спохватилась бежать без каких либо раздумий на вверх, пока я и Карстен остались смирно стоять на своих местах в ожидание.
— Извини, Элиз, Карстен тебя проводит! Пока-пока! — с топаньем ног донеслось сердечное прощание моей новой соседки до меня, в то время как ее тоненький силуэт фигуры стремительно скрылся на горизонте.
Проклятье. Я одна с этим монстром наедине. Чего еще можно от него ожидать, как ни ножа в спину?
Не оборачиваясь, крикнув в ответ слова прощания, я продолжила дальше идти сама, по памяти выискивая выход из дома. Глухие шаги за моей спиной, которые не отставали и не исчезали, как бы я не желала, постепенно начинали меня убивать. Позади себя я отчетливо слышала его ровное дыхание. Вдох-выдох, вдох-выдох…и кислорода снова начинало не хватать на нас двоих…
Круто заворачиваю в какой-то левый проход, целиком исчезая в полутьме комнаты. Тело немного потряхивает, а ноги чересчур кажутся тяжелыми, словно железными. И хотя на душе было очень неспокойно и сердце екало в предостережение чего-то плохого, как будто пытаясь остановить, я все равно двинулась дальше вперед, не слушая сигналы тела. Вот только не успела сделать и пары шагов, как оказалась прижатой к стене. Мгновенно…
— Ну, и чего ты тут хотела найти? — рычит в ухо мне чужой голос, пока знакомые руки сжимают мою талию, грубо вжимая в стену.
Я жадно хватаю раскаленный воздух ртом, чувствуя всем своим телом его — грудь, живот, бедра. И думаю совсем не о том, о чем должна была бы в принципе, будь прижатая незнакомым мужчиной к стенке.
Но он для меня не просто незнакомый. Он точно что-то большее.
Испуганно таращусь в непривычную для глаз тьму, лихорадочно выискивая его глаза. Их практически не видно в полумраке. А состояние легкой паники еще чересчур сильно отвлекает, не позволяя сосредоточится.
— Ничего. А что, что-то должна? — с вызовом парирую я, игнорируя тот факт, как бешено колотит сердце в горле. От страха или от нашей недопустимой близости — ощущение, что от одного и другого.
— Меня например. Не так разве?
Замечаю, как на его губах появляется пакостная улыбочка. Смазливая и до жути красивая.
Я негромко усмехаюсь.
— Карстен, угомони свою излишнюю самоуверенность. — Дернув подбородком, уверенно заявляю я, удивляясь, что мой голос не дрожит как еще пару минут назад. — Мир не крутится вокруг тебя, запомни это нако… — резко обрываю свою речь, переводя свою фокус на его руки вместо глаз.
Его непонятные движения, сбивают меня с толку, сводят с ума, запутывают мысли и поражают способность думать. Я опомнилась уже только тогда, когда обнаружила свои руки у себя над головой.
А его хищный рот у своего кончика носа:
— Не крутится значит, да? — тяжело дыша, прошептал Карстен, мимолетно коснувшись своим носом моего, так, что аж я вздрогнула от неожиданности. По позвоночнику протянулся холодок, ярко контрастирующий с мужским жаром, пробуждая желание уткнуться носом в его шею. Я очень сильно хотела сделать это. Но с четким понимаем всего, держала себя на расстоянии. Как говорится: от греха подальше.
Но, а, что если мой грех и есть моим искуплением?
Я попыталась вырваться. Но не смогла даже повернутся.
— Не крутится, — почти по слогам выговариваю я, задирая подбородок еще выше. Ненавижу, когда он смотрит на меня так свысока, и дело даже не в призрение, а в его гребаном росте!
Он наклоняется ко мне, становясь слишком близко, и я, стараясь подавить першение в горле, с трудом сглатываю комок, снова улавливая нотки чертовского одеколона, от которого быстро начинает пьянеть мозг.
— Хочешь, оспорю твое резкое заявление? — слышу сладкий, тянущийся, как мед, баритон у уха, и уже сама вжимаясь в стену всем телом, надеясь, что смогу в ней растворится.
— Отпусти меня, — сквозь зубы процедила я, переминаясь с одной ноги на другую, стоя на носочках.
Отворачиваю голову в другую сторону, медленно выдыхая через нос. Чувствую как его пальцы нежно гладят костяшками мою шею, и слышу как шумно он втягивает запах моих волос, зарываясь в них носом, что аж пробирает на дрожь. Большой палец Карстен прижимается к моей щеке, осторожно проводит короткую линию вниз, касаясь левого уголка губ, от чего приходится как можно незаметнее сглотнуть.
Мои пальцы на инстинкте сворачиваются в кулаки — готовые к атаке, но не готовые никак бить.
— Ревнуешь? — игнорируя мои слова, с издевкой произносит Карстен, и я тут же ощущаю его губы у себя на шее. Вздрагиваю, бесшумно вскрикивая, но не трясусь. Его палец ложится поверх моей нижней губы, словно безмолвно говоря о том, чтобы я молчала, и я перестаю дышать.
— Ревнуют те, у кого есть чувства. А у меня их, к огромному сожалению, нет.
— Даже так? Ты уверена в этом?
— Куда более чем! — рявкнула я, дернувшись в его руках. Волшебные чары начали меня отпускать, и мутная эйфория рассеялась над головой, превратившись в серую пыль. — Я ненавижу тебя Карстен, что ты хочешь еще услышать от меня? Отпусти!
Изо всех имеющихся физических сил, отчаянно дергаю руками, ударяя коленом по правой мужской ноге. Для Карстена это все равно, что укус комара — ничерта ни больно, не заметно. Но я не теряю надежды, хотя вижу, что мои слова смогли нанести ему больше физической боли, чем мои никчемные удары…Карстен меняется в лице до неузнаваемости. Его глаза блестят угрожающим кровожадным блеском, губы улыбнулись в обратной улыбке. Стало не на шутку страшно и волнительно от того, что я не знаю, что в таком состоянии он сможет со мной сделать.
Он неаккуратно откидывает мои руки, выпуская их из под своих пальцев, и я тут же прижимаю их груди, улавливая слабую пульсацию под пальцами. Кажется, что пульса вообще нет.
Мужчина прижимается своим лбом к моему, насильно заставляя смотреть в глаза. Я слышу как грохочет мое сердце в груди, вырываясь наружу, и точно знаю, что он слышит это тоже. Мне не стыдно признаться ему, что да, мое сердце постоянно стучит в ускоренном ритме рядом с тобой. И я прямо заявляю об этом. В отличие от него — стук его сердца не слышно. Оно даже как будто и не бьется. А есть ли оно вообще у него? Может быть там камень вместо органа.
— Зачем ты врешь? — грозно сказал мне в лицо Карстен, ударив кулаком в стену у моего правого виска. Я не обратила на это внимание. Только почувствовала как судорожно задрожали пальцы, и решила спрятать их за спиной, прижав к стене. — Сейчас, и про то, что счастлива. Думаешь, я не понял этого? — Он на минуту замолкает, давая возможность мне ответить. Но я молчу. Не хочу ничего говорить ему на этот счет. Пускай думает так, как сам этого хочет. — Признайся, что сказала ты это специально для меня. Ну же, смелее, дорогая, я жду…
И только сейчас я позволила себе посмотреть на его губы, чтобы перестать о них думать.
Снова.
Мне остается слишком мало времени, чтобы что-то решит. Настолько мало, что я не знаю о чем могу думать — кажется, уже ни о чем.
И мой громкий ответ постепенно превращается в молчание, в котором ответов каким-то волшебным образом появляется в два раза больше…
— Можешь это отрицать сколько угодно. — Прошептал вдруг на ухо он и я снова вздрогнула так незаметно от неожиданности, прикусив от дурного наваждения язык. — Но не обманывай саму себя, Элизабет, — его большой палец левой руки, чертит на моем левом бедре мягкую линию, которая медленно устремляется вверх.
Я стою, прижатая к стене, ощущая лопатками холод и шершавость стены. Не смею дергаться или тем более его прерывать — он не вербально предупреждает меня о том, что если я что-то сделаю подобное мне же и будет хуже.
Слепая страсть кружит голову, охмуряет сознание, выгоняя из него все здравомыслие. Я чувствую как страх начинает сменяться на дикое желание, и прячу свои глаза, зажмуривая их, чтобы больше не попадаться под чужое влияние.
Я больше его не вижу. Но чувствую.
По какой-то причине, все это сейчас напомнило мне продолжение нашего вечера в ту проклятую ночь. Когда мы, поднимаясь в лифте, по пути в номер, обнимались тогда практически также — совсем не соблюдая нужной дистанции. Не хватало только поцелуев. Но и без них между нами сейчас полыхал этот двоим знакомый «огонек».
Я чувствую, что его руки не останавливаются — все также продолжают нагло лапать меня, с интересом раздевая, как будто не делали этого до этого никогда. А я продолжаю вестись на эти ласки и нежности, теряя последние капли выдержки.
И как я не могла узнать его тогда, в тот вечер? Он же действовал все по той же своей манере. Ничего не поменял, кроме как имени! Наверное, я и вправду была слишком пьяна отчаянной любовью к нему, которую пыталась тогда забыть.
— Не трогай меня, — осипшим голосом от негодования пробормотала я, набравшись смелости, наблюдая, как его губы преобразовываются в подобие улыбки. Уже более доброжелательной, чем было до.
Пальцы грубо сминают мою одежду вместе с кожей до боли, и я очень тихо стону, испуская вдох, прикусывая щеки. Во рту пересохло. Губы заныли, подталкивая к дурной идеи.
Нет, целовать его я не буду! Никогда. Ни за что.
Сама первая не полезу.
Только от одной мысли о том, где он меня касался и что творили мы с ним вдвоем — меня начинает охватывать волной безумия.
Хочется повторить.
Широкая ладонь скатывается вниз по задней части бедра, обводит его по внутренней стороне, и приступает заново подниматься вверх по одежде. Я не смотрю за его действиями, не робею, как этого хочет он. В наглую пялюсь ему в глаза, больше не прерывая нашего зрительного контакта. Чувствую как он легко расправляется с заправленной в шорты футболкой, прижимая свои горячие пальцы к моему голому животу. На четверть секунды они замирают, но после продолжают свой ход игры, перекатываясь на талию.
— Убери руки, — угрожающе говорю ему в лицо, чувствуя дыхание на губах.
— Убрать руки? — удивляется он.
— Убери свои чертовы руки с моей задницы, — повторяю я, констатируя все факты, которые он, будто бы не замечает.
Я хотела уже в ответ потянуться к нему, чтобы дальше как следует врезать, но перед этим приласкать. Как вдруг вовремя услышала из-за угла шум. Из коридора, по которому шли мы с ним вдвоем буквально пятнадцать минут назад, послышались шорохи и шаги. От ужаса я подскочила на месте и инстинктивно дернулась в противоположную сторону, каким-то удивительным образом заставив Карстена меня выпустить.
Метясь от одного угла к другому, не замечаю того, как ноги стремительно ослабевают под воздействием угнетающих мыслей, из-за чего быстро приходится всем телом навалится на ближайшую стенку, как на единственную надежную опору. Шумно втягивая носом комки воздуха, пытаюсь совладать самой собой и вести себя куда более естественней. Хоть я считаю, что выходит это не очень, но надеюсь, что поверить в это возможно.
— Ох, я думала ты уже ушла!
Появляется из-за того же угла девушка, уверенно приближаясь к нам на руках с перепуганным щенком.
Я смотрю сначала в глаза дрожащей Пикси, которая чуя мой взгляд, прячет свой мокрый носик в волосах хозяйки, а после перевожу взгляд на Лили, поспешно глотая ртом воздух, словно боясь задохнуться. Подойдя ко мне чуть ли не вплотную, она внимательно посмотрела на мое лицо. Что-то подозрительное промелькнуло в ее взгляде, но я не постаралась не придавать этому значению, чтобы не нервничать и тем самым не выдать окончательно себя на самом деле.
— Карстен только хотел открыть мне дверь! — на удивление ровным тоном выкрикиваю я, отскакивая от стены, и уверенно шагаю к выходу, пытаясь не перейти на бег.
На мгновение, задерживаясь у двери, замечаю как Лили посмотрела на Карстена, который бесстрашно смотрел в ответ на нее, не придавая значения своей помятой рубашке и пару расстегнутым пуговицам на животе. Наши взгляды с ним снова встречаются, и меня пробирает на мурашки…У меня помимо от него страх и бешеное сердцебиение присутствовало.
— Окей, — она смотрит мне в глаза и улыбается. Кажется, ничего подозрительного она не заметила. Или сделала вид, что «не заметила». — Тогда до встречи! Я напишу тебе! — радостно выкрикивает Лили и энергично машет рукой на прощание, прижимаясь поплотнее к Карстену, который смотрит на меня, вызывая бурю эмоций своим холодным взглядом, скрывающий удивление и раздражение.
Он понял, что тот самый художник, это я.
Через силу, заставив из себя выдавить слова прощания, я открыла дверь, и перейдя порог, не оборачиваясь, развернулась, уверенная бежать, но вдруг замерла…В этот раз я выходила через другой вход, который был главным и находился впереди дома — в той части, которую я никак не могла разглядеть, но так постоянно хотела. И вот, сейчас он был передо мной…Этот вид было прекрасно видно из гостиной, и я его уже облюбовала несколько часами ранее, но тут он оказался совсем другим.
Перед домом располагался длинный бассейн, прямо на краю горы. Сам дом Карстена оказывается стоял на обрыве. Не было ничего кроме огромного неба и тоненькой длинной полосы горизонта, что разъединяла кристальное море и голубое небо. Теперь я поняла, от чего спасала меня моя комната и чего одновременно лишала.
Пребывая в необыкновенном восторге, я открыла рот, продолжая стоять на месте, позабыв обо всем. Вид на открытое море и небо резал глаза до неприятной боли от зависти. Я смотрела на нахмурившееся небо, нависающее над спокойной гладью воды, и сама не поняла, как на нос упала мокрая капля.
Делаю два шага вперед, оказываясь под нахмуренными облаками серого неба, и чувствую как по щекам начинают струится холодные ручейки, похожие на слезы. Но я не плачу.
Дождь.
Я невольно вспоминаю о том, что сказала самой себе пару часов назад, сидя во дворе и думая о различных глупостях.
Нет, нет…Не может быть…
Обернувшись назад, встречаюсь взглядами с Лили. А после, неуверенно, но все же, смотрю в глаза Карстену, чувствуя, как сердце на минуту замирает. На его лице прямым текстом написано: «я тебя ненавижу», а я надеюсь, что в моих глазах не отражается: «я тебя люблю».
Он смотрит на меня, я на него. Может сердце еще что-то и помнит, но мозг, кажется, уже начинает забывать. Все в прошлом. У нас больше нет будущего и настоящего. Он не моя судьба, а я не его история. Мы все люди, и все способны ошибаться, и вот, я ошиблась тоже. Бывает, пройдет.
Не глядя под ноги, пячусь назад, срываясь с места, как ужаленная. Колкий взгляд все еще чувствую на себе, но при этом стараюсь больше не оборачиваться, хоть и незримая сила притяжения между Карстеном и мной, так и манит.
Путаясь в ногах, кое как миную путь до дома. По рукам и ногам стекают мелкие капли. Все тело все еще горит после объятий, а в голове стелется густой туман.
«Это простое совпадение» — твержу себе, не желая верить в знаки судьбы.
Обман.
Вокруг нет чуда, и откуда ему взяться в таком суровом мире? Подумаешь, светило солнышка, а сейчас, бац, и дождь. Сбои в природе или простое совпадение. Бывает же такое? Да, точно бывает!
Теплый свет от лампы, отражающийся в окне за шторкой нашей спальни с Оливером, и в том числе моей комнаты, привлекает мое внимание, также как и необъяснимую тревогу. Кажется, я предупреждала домработниц, что уборку в своей комнате предпочитаю делать сама… Тогда, какого хрена там горит свет, если меня там не было последние часа четыре?!
Ускорив шаг, быстро добравшись до двери на заднем дворе, просачиваюсь в дом, как ураган. Прохожу огромную гостиную и резко выворачиваю на лестницу, перескакивая сразу через одну, а то и две, ступени поднимаюсь наверх.
Паника окружает меня со всех сторон — я не понимаю, что можно было искать в моей комнате, но знаю, что найти там и вправду можно было многое. Например, даже тот самый ноутбук на котором открыта вкладка с фейкового аккаунта на страничке его подружки. Твою мать.
Замерев у двери в спальню, пытаюсь отдышаться. Одна рука уже уверенно лежит на дверной ручке, другая — прижата к груди. Не в силах поднять голову, прислонилась лбом к прохладной двери, чувствуя, как все тело потряхивает в конвульсиях. Я стала медленно дышать носом, стараясь замедлить бешеное сердцебиение, как внезапно услышала у себя за спиной голос:
— Элизабет!
Вздрагиваю, хватаясь за шею, оборачиваюсь назад. Все тело дрожит, а сердце, колотясь в страхе, вот-вот грозило разорвать грудь на мелкие части. Я прижимаюсь лопатками к двери и испускаю в сторону вздох облегчения, заметно расслабляясь.
— Все хорошо? — Оливер стоит напротив, испуганно вглядываясь в мое лицо, и, стремительно сокращая между нами расстояние в еще один шаг, заглядывает мне в глаза, притягивая к себе. Я не отталкиваю его, наоборот, прижимаюсь так крепко, как еще, мне кажется, никогда не позволяла себе такого с ним после Карстена. — Все хорошо, да?
— Ты меня сильно напугал, — уткнувшись носом в грудь, прошептала я, и почувствовала странное тепло в груди, которого раньше не замечала. Но, скорей всего, это было обычное состояние спокойствия.
— Извини, не хотел. Честно. — Взволнованно говорит он, и я слышу как тоже быстро бьется его сердце у меня под ухом. — Я вообще, извиниться хотел. Наверное, я все же был не прав.
Я подняла голову, встречаясь с ним взглядами. Не знаю, почему, но сейчас я не хотела его отвергать от себя. Мне было хорош и спокойно. Я хотела забыться, упиваться его нежностью и ласками, не думать ни о чем. Я хотела убежать от мыслей, которые принадлежали другому мужчине.
— Прости меня тоже, — я обхватила пальцами его шею, притягивая к себе. — Я очень скучала, — тихо говорю я, поглаживая большим пальцем свободной руки его скулу.
— Если хочешь, мы можем уехать отсюда прямо сейчас. — Вкрадчиво оповещает меня он в заманчивом предложение, и я вправду задумываюсь над этим, считая, что это является единственным верным решением в избежание многих проблем. И это так и есть. Будь мы сейчас не здесь, этого всего бы не было с нами: ссор, недопониманий, недовольства в друг друге, а самое главное — сомнений.
«Сомнение — это всегда нет».
Но я же уже приняла ход нашей новой борьбы…Я уже показала, что готова снова биться. Но, по-другому.
— Нет. Мне тут очень нравится. Особенно, когда ты со мной.
Я притянула Оливера к себе, сама первая вовлекая в крепкий, безнадежный поцелуй, где отсутствовало все кроме животных инстинктов.
Никогда так не делала.
Мужские холодные ладони обвились вокруг моей талии, плавно скатываясь то вверх, то вниз. Обнимали, притягивали ближе к себе, чтобы было тяжело дышать, и я вдруг почувствовала насколько сильно промокла моя футболка под мелким дождем. Хотя, мне казалось, что я была практически сухой.
В голову снова врезается мой обрывок признания с которым я смотрела на чистое небо, уверенная в своей правоте.
Нет. Судьбы вообще не существует. Человек сам определяет свой путь!
И от части, я соглашалась с этим мнением.
Теперь наша игра заиграла другими красками и по другой методике, где биться было уже не так важно.
Война подошла к концу? Но кто тогда одержал победу?
Он снова показал мне то, что я полностью под его властью, опровергнув все мои ложные слова. Он снова все предугадал и просчитал для своего удара, в то время, как я жила, не задумываясь о расчетах.
Пора менять тактику. Теперь в ход должны идти не только кулаки, но и мозг.