Глава 22
В любимом человеке нравятся даже недостатки, а в нелюбимом раздражают даже достоинства
Я открыла глаза. Медленно сделала глубокий вдох, потом выдох, особо стараясь не двигаться. В комнате царила приятная тишина, а по белому полу рассыпали лучи восходящего солнца. Все вокруг удивительно было мне уже знакомым: высокие небоскребы, которые пронзали облака, длинные дороги, извивающиеся как лабиринты, и бесконечный поток машин… Странно, но этот вид я запомнила. Громадное небо, обволакивало со всех сторон, словно обнимало, а вдалеке виднелась тоненькая полоса разноцветной воды, очерчивающая горизонт…Всё было таким же, как прежде: тот же вид, та же постель, тот же неизвестный номер в той же гостинице.
Новый рассвет.
Новый день.
И моя очередная новая ошибка.
Идиотка.
Обыкновенная, тупая, безмозглая идиотка!
Я осторожно, не дыша, переворачиваюсь на спину и замираю, уставившись пустым взглядом в белый высокий потолок перед собой. Чужое горячее дыхание в шею приятно щекотало, грело, и трогало что-то глубоко внутри. Что-то такое, что уже раньше мне было знакомо. Тысяча вопросов, миллион обвинений и миллиард гневных проклятий самой себе за свою неустойчивость и слабохарактерность — не давали покоя. А покоя и не будет, пока я голая лежу во второй раз в обнимку с этим же мужчиной, в его проклятой кровати, в которую он снова смог меня заманить своим долбанным обаянием.
Это какое-то проклятие.
Он — проклятие.
Мое проклятие.
Я старалась не двигаться и не издавать ни малейшего звука, запрещая себе даже дышать. Мне нужно было срочно выбираться отсюда, и как можно скорее, пока я не смогла натворить еще больше глупостей в своей жизни, которые потом будет стереть из своей памяти в тысячу раз сложнее. А зная себя, я бы их натворила, да и еще как.
Сердце стучало где-то в горле, пульс яростно долбил по вискам и в ушах, лишая меня возможности что-то слышать. Внутри все бушевало: от ненависти, неприязни, злости до какой-то непонятной радости. Я чувствовала, как короткая щетина царапала мое плечо и улыбалась не смотря на то, что мне было неприятно, а наоборот. Рядом с ним это ощущалось как-то по-другому. Не так больно, что ли. Просто не так, как с другими.
Все было не так как с другими.
Я повернула голову в его сторону, с ужасом подумав, что Карстен уже может не спать, как в тот раз, но он спал, спокойно повернутый ко мне лицом. И я залипла, глядя на него. Все-таки он изменился, и, похоже, значительно больше, чем я. Это как-то чувствовалось: сердцем или душой?
Мое сердце дрожало, как и подрагивали его ресницы. Почему-то мне было жутко страшно, что он вот-вот может открыть глаза и увидеть меня. А я не хотела, чтобы он меня видел. Я бы вообще предпочла, чтобы он меня забыл, и я его тоже. Так было бы лучше.
Его рука надежно обвилась вокруг моей талии, крепко обнимая. Это вызывало странные чувства, как будто бы я нахожусь в безопасности. Как когда-то раньше, лежа где-нибудь вместе, он всегда обнимал меня так крепко, чтобы я никогда не смогла упасть. И вместо того, чтобы сейчас бежать, я просто выдохнула, наслаждаясь последними минутами нашей близости и параллельно прощаясь с воспоминаниями с прошлым. Всему должен прийти свой конец. Рано или поздно. И даже тому, что кажется будет длиться вечность.
Я глубоко вдохнула, выдохнула, стараясь надышаться, а может и насовсем задохнутся его запахом в последний раз. В уголках глаз ощутимо запекло от подступивших слез, что тоненькими ручейками начали стекать по щекам на подушку.
Конец. Единственное, что звучало в моей голове, это то, что всё подошло к своему логическому завершению. Возможно, это и есть финальная точка, которой мы оба так долго избегали. Но, может быть, только я.
Я медленно, и не спеша выкарабкиваюсь из под его руки, плавно сползая вниз, касаясь босыми кончиками пальцев пола. Нервная дрожь пробегается по телу, пока ветерок, гулявший по комнатам, обдает прохладой обнаженное тело. Мурашки бегут по рукам. Я смотрю на вид, открывающийся перед глазами и вспоминаю то утро, когда сама себе же пообещала, что такого больше в моей жизни никогда не повторится. Первый и последний раз…И, где я оказалась опять?
А я ведь уже почти разлюбила…
Осторожно ступая по комнате, где всюду была разбросана одежда, я двигалась на носочках, по пути собирая свои вещи и одновременно быстро натягивая их на себя. Внутри все дрожало — быть замеченной не хотелось. Я оборачивалась каждый раз, при малейшем своем движении, проверяя, не проснулся ли случайной он, уже представляя то, как он будет смеяться, когда увидит, как я нелепо пытаюсь ускользнуть от него. Однако, когда за моей спиной вдруг раздался отчетливый шорох простыней, я замерла на месте тут же, не успев полностью натянуть на себя платье. Сердцебиение ощущалось даже в кончиках пальцев ног, которыми я бесшумно царапала пол.
Я задержала дыхание, прислушиваясь к звукам, пытаясь понять, проснулся ли он или просто перевернулся во сне. А если он уже на меня смотрит? А если он вообще все это время не спал, а так, притворялся?…
Я медленно обернулась и выдохнула.
Карстен спал, перевернувшись на другой бок, лицом к входной двери. Все такой же серьезный, сосредоточенный даже во сне…Глядя на него, я вдруг почувствовала, как на губах появляется грустная улыбка. Тепло, зародившееся на дне живота, ушло стремительно вверх, заполняя пустоту в груди. Все это было до ужаса странно и непривычно: как два знакомых друг другу человека, в моменте могут оказаться снова чужими? Я до сих пор не понимала этого.
Быстро расправив хлопковое платье по фигуре, пытаясь сделать это как можно тише, мне нужно было забрать сумочку, валявшуюся у тумбочки Карстена.
Черт!
Черт!
Черт!!!
Я тяжело вздохнула, почувствовав, как на спину словно рухнула каменная плита. От безысходности хотелось биться головой об стену, но тогда бы он уже точно проснулся. И я бы уже не ушла от него просто так, поставив на этом жирную точку. Сейчас или уже никогда.
С внутренним стоном, я подалась вперед, сделала два шага и остановилась. Моя цель — маленькая сумочка — стала чуть ближе, но мой страх, на две головы выше меня и в разы сильнее, неподвижно лежащий на кровати, теперь тоже.
На его спящем лице бегает улыбка, и от этого неожиданно мое сердце вздрагивает. Меня окутывает какой-то странной волной нежности, перед которой невозможно устоять — она сбивает с ног, делает тебя беззащитным…
Я остановилась прямо напротив его лица, и зачем-то потяну к нему руку. Неосознанно. Инстинктивно. По старой привычке. Но я вовремя успеваю одуматься, и одернуть пальцы от его волос, едва коснувшись их кончиком безымянного пальца. Внезапная волна энергии пробежала по коже, вызывая мурашки и заставляя сердце забиться быстрее. И, почему у нас все так сложилось? Почему? Если все так было идеально…А может, поэтому и не получилось? Потому что не бывает в жизни так, чтобы всегда было хорошо. Особенно в отношениях. Особенно в браке. Так же говорят?
— Прощай, — губами произношу я, быстро подхватывая с пола сумку, смахивая с ресниц слезы.
Глубоко внутри меня вспыхнула надежда. А если…Но потом я заглушила ее тяжелой дозой реальности. Неважно, люблю ли его я. Любовь не может существовать в одиночестве. Важно то, что он сделал. И если простить, может быть, и возможно. Но забыть…никогда.
Я быстро рванула к двери, на секунду позабыв о своем правиле быть тихой, почувствовав в себе столько решимости и уверенности, я просто не могла дальше медлить, пока на меня снова бы не обрушилась она — нежность.
Мне нужно было все закончить. Иначе неизвестно, чем это закончится на это раз: повторно разбитым сердцем или только слезами.
Нам пора прощаться.
Желательно уже раз и навсегда.
***
— Ох, черт! — вытаскиваю подрагивающими пальцами ключи из сумочки, пытаясь отдышаться у порога дома.
Буквально на ходу вылетев из такси, распахнув дверь еще до момента, пока остановиться автомобиль, я на каблуках неслась по дороге, как в обычных кедах, с надеждами, что Оливера еще нет дома.
Я верила.
Я надеялась…
Но зайти в дом не могла — найдя ключи, я не могла найти самое важное — свой телефон. Вывернув наизнанку свою маленькую полупустую сумку, я поняла, что его там нет…У меня словно земля ушла из под ног. Где он может быть?! Что я скажу Оливеру? А если я оставила его в машине…это же будет ужасно!
— Нет! Пожалуйста, нет! — вырвалось из меня чуть ли не со слезами, когда я снова меняла местами вещи в сумке, веря, что убрав помаду, я вдруг за ней увижу телефон.
Продолжая топтаться на пороге, в какой-то момент я услышала за дверью женский голос, который был не похож ни на один голос из рабочего персонала Браунов…
Какого черта?
— Оливер, понимаешь. Ох! Боже мой! Элизабет! Дорогая! — дверь резко распахнулась, а за ней показалась…Люсьен, мама Оливера.
Она бросилась ко мне с объятиями, а я не смогла не произнести ни слова, полностью шокированная ее внезапным появлением здесь.
— Я так рада тебя видеть! Как прошел вечер? Ты успела закончить свое новое творение? Надеюсь, все остались довольны?
Не понимая, о чем идет речь, я занервничала.
— А..чем? — я подняла взгляд на Оливера, что стоял в дверном проеме, с серьезным видом, скрестив руки на груди. Кажется, он был не в духе. И, кажется, даже не нужно объяснять почему.
Мой жалостный взгляд явно просил его о помощи, умолял… Я была растеряна, и сохранять дальше спокойствие мне давалось крайне трудно, потому что я думала, что они обо всем знают…
Все обо всем знают…
— Мама интересуется, как ты провела ночь. — Сказал Оливер, приподнимая брови с легкой невеселой улыбкой, и я запаниковала еще сильнее, без понятия на, что он мне намекает. Мне нужно сказать?… — Тебя же Кейси попросила написать портрет в честь ее дня рождения. Ты же закончила ее за эту ночь?
О Боже.
Я мысленно выдохнула, немного расслабившись в объятиях миссис Браун, приобняв ее даже в ответ. А в знак благодарности Оливеру, я искренне улыбнулась ему, стараясь сдержать слезы, которые уже подступали к глазам, и шепнула «спасибо». Но он ничего на это не ответил мне.
— Ах, да. все вышло здорово! Кейси очень рада, — сказала я, стараясь скрыть волнение в голосе. — Миссис Браун, а. когда…Вы же собирались прилететь только через неделю! Неужели, я что-то напутала? — Я решила, что пора надо было бы сменить тему.
Мама Оливера посмотрела на меня с каким-то недоумением, как будто замечая что-то странное в моем внешнем виде, о котором я не подумала ни разу, едва выбравшись из кровати своего бывшего. Мне было не до этого.
— Планы изменились. Я подумала, что я обязана помочь вам с организацией! Вам же и так тяжело…Я все понимаю. Вы же еще ничего не решили насчет свадебного стола? Джули писала мне. — Она улыбнулась мне, а я замялась, собирая образы того, как выгляжу сейчас перед ней и какое произношу о себе впечатление.
— Нет, нет, ничего не решили…
Я осторожно отступила на шаг назад, незаметно отстраняясь, опасаясь того, что она может почувствовать от меня запах алкоголя и табака, а еще и возможно запах знакомых ей мужских духов, который все еще витали вокруг меня и дурачили мою не до конца отрезвевшую голову.
— Отлично! Мы с вами все вместе организуем. Вы не представляете, что я придумала!
От громкого женского голоса раскалывалась голова. Стоять на месте становилось всё труднее — ноги гудели от усталости, хотелось поскорее принять холодный душ, забыть о всех подробностях этой ночи и залечь в свою постель. Но до этого еще было очен-очень долго.
— Пойдемте в дом! Элизабет еще не видела того, что я привезла для вас. Оливер, можно улыбнуться, и не ходить вечно с недовольной физиономией.
Миссис Браун подхватила меня под руку, но идти мы не торопились. А может я уже не чувствовала, как двигаются мои ноги, и, что на самом деле я иду. Я смотрела на Оливера, мне было больно и тошно от самой себя. Он не сводил с меня глаз, внимательно рассматривая мое лицо и тело. Его взгляд был холодный, отстраненный, сердитый. Но я привыкла к такому. Я облажалась перед ним. Я виновата. Я вообще предала его…
Я не успеваю скрыться за дверью, как вдруг за моей спиной с резким свистом затормаживает автомобиль. А, возможно, еще мчится на меня…У меня все еще остались флешбеки с того гребаного вечера.
Я оборачиваюсь следом за миссис Браун, с ужасом обнаруживая перед домом соседей автомобиль. Черный. Огромный. Знакомый. Автомобиль. И снова вся ночь пронеслась перед глазами так, как будто бы всего этого и не было, и это было сном.
Карстен выскакивает из машины, уверенной походкой направляясь в дом, а мне кажется, что он идет на меня, нет, несется, как разъяренный бык на красный флаг… Он машет с невеселой улыбкой кому-то, и я замечаю, что это приветствие адресовано миссис Браун. Но я посчитала, что оно еще предназначалось и мне.
Я смотрела на него, чувствуя, как бледнею. Он не мог так быстро проснуться. Только если…он притворялся. А притворяться он обожает во всем, как выяснилось.
Карстен мотнул головой, и я сначала и не поняла, что это было Оливеру. Мол, получай, что просил, чувак? Я оторопела. Они не могут подружиться! Нет! Этому не быть. А потом он посмотрел на меня. И взгляд его изменился…
В моей голове был только единственный вопрос насчет него: понял ли он все? Понял ли, что я ушла, что не готова быть с ним, что ничего не забыла, что не простила, и что выбрала другого?
И видела, что он все понял.
***
Мне категорически не хватало воздуха в комнате. Было слишком душно. Тесно. И в принципе было как-то неуютно. Открывая нараспашку окно, запуская прохладный воздух в комнату, я все равно не могла его вдохнуть, и внутри меня стремительно разрасталась дикая паника. Тревога. Мне нужно было попасть на улицу.
Оливер спал. Отвернувшись от меня и не произнеся ни слова с того момента, как я приехала. Может быть он делал это специально, пытался меня проучить, а может быть он просто не успел найти момент, когда смог бы забрать меня от своей матери, что донимала меня тысячными вопросами и рассказами о том, что предлагала ей Джули.
Навязчивые мысли не оставляли меня в покое, кружась в голове, как вихрь, а в особенности о возможном месте положения моего выключенного телефона. А еще я не извинилась перед Оливером, и не оправдалась за ночь, проведенную не понятно где.
В доме было тихо. Даже казалось, что слишком. Я будто кралась по коридорам, прислушиваясь каждый раз к своим шагам. Тихое чихание, чей-то смех, слова, громкое дыхание словно в затылок…Я оборачивалась по несколько раз, считая, что за мной следят. Хотя на самом деле это было лишь моё воображение.
Услышав откуда-то шаги, я замедлила шаг, притихла, а после и вовсе остановилась за поворотом в гостевую, откуда уже можно было выйти на участок. Прижалась спиной к холодной стене, и голова закружилась еще сильнее. Ноги вдруг стали ватными, а руки тяжелыми. Сердце билось быстро, я выдохнула медленно через нос, потом попыталась вдохнуть, но снова ничего не вышло — легкие будто сдавило тисками.
Стоять одной в темноте было страшно, в этот момент казалось, что ночные чудовища всерьез существуют — каждая тень была похожа на одного из. А чтобы избежать их, закрывая глаза, тоже не получалось — какого-то черта мгновенно из ничего вырисовывался образ Карстена. Спящего. Простого. Уютного. Моего. Это меня бесило.
Дверь хлопнула где-то на втором этаже, и я следом тут же выскочила на улицу.
Остановилась на пороге, и принялась как не в себя глотать чистый воздух и носом, и ртом, чуть ли не до изнеможения. Вслушиваясь в свист слабого ветра, я чувствовала, как тревога постепенно начинала отходить на второй план. За этот день произошло удивительно слишком много изменений, практически ко всем которым я была не готова. Я до сих пор остро воспринимала информацию о том, что накануне все изменится и я снова окажусь в роли «той самой» невесты. А еще я не до конца верила самой себе, что всерьез решила оборвать все связи с прошлым, и с тем, кто мне о нем напоминал.
Я должна отпустить.
Я отпустила. Я уверенна в этом! И может он еще и есть в моих мыслях, но я надеюсь, что его больше нет в моем сердце. Ему там уже не место.
Это точно.
В безмолвной темноте, не спеша передвигая ногами, я слышала как спокойной билось мое сердце. Внутри образовалась пустота — она как-то осторожно, не торопясь, поглощала собой все, что было раньше.
Я зачем-то заглянула в окна соседского дома, где вдруг показался проблеск света. Но мне показалось. Дом стоял в кромешной тьме, и света за панорамными окнами видно нигде не было. Я отпустила голову, с желанием спрятаться, и вжалась в плечи так, словно на меня кто-то серьезно смотрел сверху. Ветер подул сильнее, подхватив мои спутанные волосы и закружив их в воздухе. И редкое пение птиц резко оборвалось, как будто кто-то заткнул им их рты. Я напряглась. Инстинктивно огляделась вокруг, ускорила шаг. Снова дурное предчувствие, что сейчас вот-вот что-то и произойдет.
— Черт, — прорычала я сквозь зубы, еще раз обернувшись на дом соседей. Мне казалось, что кто-то смотрит на меня. Оттуда. Из окон…
Забежав под навес, спрятавшись в ветвях зеленого винограда, я плюхнулась в кресло рядом с которым стоял низкий кофейный столик из темного дерева. Я даже и не обратила сразу внимания на то, что на нем что-то было. Но потом, мой взгляд все же зацепился маленькую плоскую коробку, лежащей на середине стола… Она была розовой, с аккуратным белым бантом, который казался слишком ярким на фоне мрачной атмосферы. И на ней лежала записка с подписью «Шмидт».
Меня словно пробило насквозь. Будто пулей. Я оглядываюсь еще порядком раз сто, никак не решаясь даже прикоснуться к ней. Мне кажется, что меня сразу поймают. Это же точно мне. Ну не может же быть, что кому-то еще. А как он узнал, что ее точно найду я, а не кто-то другой?
Я обернулась на его дом, в который раз подумав, что за мной следят его глаза…
Я развязываю аккуратный бант на коробочке, в тишине улице отчетливо слыша, как гулко стучит сердце. Трясущимися руками открываю коробку, и первым делом мой взгляд останавливается на моем телефоне. Но сразу же внимание привлекает маленькая записка, источающая его знакомый, раздражающий запах.
Медленно и осторожно расправляя бумажку, я прокрутила в голове сотни версий, что он мог там написать. И в основном это были слова извинения. Однако, читая то, что на самом деле написал он, я не испытывала никаких эмоций, как в своих мыслях. Только раздражение и злость.
Наконец, не выдержав, я резко сжала её в кулаке, ощущая, как острые края бумаги впиваются в ладонь. Но эти слова продолжали вертеться в моей голове, как навязчивая мелодия, не давая покоя…
«В следующий раз, сбегая, дорогая, внимательнее смотри на прикроватную тумбочку.»
Урод.