Глава 21
Покой. Тишина. И вечная свобода…
Наверное, конкретно это испытывает человеческая душа после смерти — и без разницы какой. Основное заключается в том, что это последний твой собственный, полноценный вздох и цветная картинка перед глазами. А дальше…все. Такой конец: нелепый, непонятный, странный и с какой-то стороны даже несправедливый.
Но он такой какой должен быть.
Такой, какой заслужила твоя никчемная душа, и если кому-то суждено было умереть тихо, в своей постели с любимым котом на руках под девяносто девять лет, то мне все вовсе нет. Я не заслужила этого.
Вообще заслужила ли я что-то? Видимо нет.
Глаза открыть страшно. Но на самом деле и не хочется: видеть весь этот ужас, что происходит сейчас вокруг…Зачем? От этих подробностей мне точно не станет легче. Тем более, ощущая рядом с собой присутствие этого похотливого придурка, все еще дает мне знать жива я или уже нет.
Пока что еще жива.
Но чувствую, что еще немного и этому тоже придет свой конец.
Чистый свет уже достал меня сквозь глубокую пелену черноты перед глазами. Я уже вижу его, и мне даже не страшно…
Хотя нет, мне страшно.
Мне очень твою мать страшно!!!
Свист колес, скользящих по асфальту заглушил все посторонние звуки. Женские крики, который я слышала еще мгновение назад теперь смешались в звуке гудящего мотора. Дыхание перехватило. Бьющийся пульс в висках отсчитывал последние секунды. Ледяной ветер ударил в лицо с размаху, и я мысленно попрощалась с этим миром навсегда (мне больше ничего не оставалось), как внезапно все резко оборвалось. И моя надвигающаяся смерть куда-то отступила назад…
— Убрал руки! — резкий хлопок дверьми автомобиля оглушает. Сердце замирает.
— Ублюдок, это я тебе говорю!
Я открываю глаза. Закрываю. И снова открываю. Не может же этого быть…
Голос.
Это его, твою мать, голос.
— Чего? — Хилл поднимает голову в тот момент, когда в темноте начинает показываться слабый человеческий силуэт.
А затем чуть более четче голова. Руки. Ноги. Черное пятно быстро обретало человеческую форму, набирая на себе мышцы.
— Это ты мне, приятель? — Хилл плотнее прижимает меня к себе, и я чувствую как нервно вжимаются в мою талию его пальцы, что выдают его.
Я стояла рядом и даже не рыпалась, не дышала, прислушиваясь к тяжелым и быстрым шагам в нашу сторону. Сердце колотилось от страха, с каждым треском все сильнее сжимаясь в груди.
Вокруг воцарила тишина, и только звук гудящего мотора от автомобиля, остановившегося в нескольких метрах от меня, устрашающе рычал между всем этим.
Я отгоняла себя от пугающей мысли, надеясь, что все мне правда мерещится. Я лучше признаю себя чокнутой, чем то, что сейчас передо мной стоит сам Карстен!
Карстен. Твою ж мать.
— Тебе. — Еще не видя его, я уже почувствовала на его губах ту самую опасную ухмылку.
Карстен делает еще один шаг и оказывается прямо перед нами. Лицом к лицу. Яркий, белый свет от фар автомобиля, который он загородил собой, по контуру выгравировал мужскую фигуру, в завершающем итоге, изобразив огромный нимб над его головой.
О святые угодники…
Я обомлела. Увидев его, у меня вдруг резко перехватило дыхание и мурашки пробежались по рукам.
Он стоял напротив меня. Растрепанный, помятый, в новой, не отглаженной, серой рубашке, как будто надетой только что наспех (а, возможно, и не как будто). Усталый, какой-то замученный, сонный.
Но, не смотря на это, он был в ярости.
И смотреть ему в глаза в данный момент — было моей ошибкой…Мне пробирает дрожь. И не на ту, которую он обычно вызывал в моем теле. Нет, это не что иное, как чистый ужас. Столько ненависти и неприязни в его взгляде я не видела еще никогда. Это было впервые.
— Рука… — медленно повторил Карстен свое предупреждение, на этот раз тише, чем в первый раз.
Его взгляд лихорадочно бегал по моему телу, прожигая от головы до ног, возвращаясь к моему побледневшему лицу с новой дозой крепчающей ненависти и гнева в глазах. Мне потребовалась секунда, чтобы осознать, на чем сейчас он был сосредоточен.
— Рука, — ехидно передразнил его парень рядом со мной, — и что? — засмеявшись, он невзначай отпустил свою руку мне на бедро, став поглаживать, и залезать под подол платья.
Я стиснула покрепче зубы, почувствовав, как по коже побежали мурашки. И то ли, по большей части, они были от отвращения, что меня гладит какой-то незнакомый ублюдок, то ли, как будто от волнения, что за этим всем наблюдает мой бывший муж — я особо не понимала из-за чего они.
— Кто ты такой? — спросил Хилл.
Карстен неожиданно поднял взгляд, от чего я вздрогнула. Он взглянул на Хилла, на меня, усугубляя всю ситуацию своим угрожающим молчанием и подозрительной ухмылкой, которую я заметила на его губах.
Он что-то задумал — это был знак.
В его случае плохой.
О черт.
— Муж. — Улыбка тут же сползла с моего лица. В то время как его стала еще шире.
Я потеряла дар речи.
— Муж? — эхом отозвался другой голос у меня в ушах, и кажется, в сердце тоже. — Ты замужем?
«Я замужем?» — переспросила на всякий случай я саму себя, пытаясь осмыслить происходящее.
В один момент меня как будто лишили всех человеческих способностей: думать, говорить, дышать, мыслить…Я была в шоке. Как он смеет такое говорить, когда это давно уже не имеет никакого отношения к нам?
Он хочет поиздеваться. В этом нету никаких сомнений. Хочет сделать больно. Специально сам давит на больное.
В груди вспыхнула знакомая искра. Меня больше не трясло от дикого волнения, что он застал меня в такой момент с каким-то типом. Нет, мне все равно, потому что, он — никто для меня.
И если он, каким-то образом забыл об этом, то сейчас я была готова ему напомнить об этом.
— Он не уточнил, — произнесла я, делая паузу, чтобы насладиться тем, как сузились его глаза, а брови нахмурились в ожидании моих следующих слов. — Что бывший муж… — улыбка сама собой растянулась на моих губах.
Я затаила дыхание, почувствовав, что что-то вместе с этими словами внутри меня снова оборвалось.
Черт.
— И я давно уже не замужем, — я произношу последнюю фразу с легкой гордостью, бросая уверенный взгляд в его сторону, который ему жутко не нравится.
Я приняла его игру, в которую вдруг резко, он больше не захотел играть.
— Ха! — Парень рядом со мной обрадовался, щелкнул пальцами в воздухе и смело опустил одну ладонь на мою задницу со шлепком. — Ну тогда извини, бывший муж.
Я подавила в себе дрожь и попыталась заставить свой мозг не реагировать на то, как запылала моя кожа под чужой рукой от крепкого шлепка. Сейчас, как-никак, он сыграл мне на руку, (которую, в моменте мне захотелось просто оторвать ему).
Я улыбалась. Широко и довольно. Полностью удовлетворенная своей работой.
Цель: выполнена.
Карстен: взбешен.
А я победила.
— Можешь проваливать… — Чувствую, как на вторую ягодицу приземляется еще одна рука.
Я поднимаю взгляд на парня, и, не выдавая своего бешенства, сомнительно добро улыбаюсь в лицо наглого придурка, пытаясь противостоять знойной боли. Пальцы сами собой сжимаются в кулак с мечтами врезаться в его идеальный нос. Но я не позволяю себе этого, потому что знаю, что сейчас кое-кто это сделает за меня…
Ему конец. И какого-то черта, меня безумно обрадовала эта мысль…
— Ублюдок, я же сказал убрать руки! — яростно выплюнул Карстен и набросился на Хилла.
Это все заняло меньше секунды.
Мне стало страшно. Я не хотела этого. Нет, возможно и хотела…но точно не этого!
Он ведь его убьет — в лучшем случае.
В худшем, я даже не хочу думать…
Все слишком быстро стало разворачиваться на моих глазах. Крики. Стоны. Удары. Кровь. Я не успевала замечать, откуда летели кулаки. Казалось, что у каждого из них волшебным образом выросло еще по две руки.
Карстен перехватил одну из рук Хилла, лежавшей на моем бедре, завернул ему ее за спину и, как-то быстро повалив его на землю, занял выгодную позицию.
— Какая к тебе к черту разница, бывший или нет. Есть факт того, что я приехал за ней! — Он жестко держит его за волосы, крича ему все это на ухо. — И что я говорил тебе: убрать, сука, руки! Убрать! Руки! Ублюдок!
Карстен замахнулся, нанося удар.
Я прижала холодные руки к груди, застыв на месте от не зная, что делать, и закрыла глаза, мысленно останавливая весь ужас перед собой. Все вокруг замерло, время растянулось до предела.
— А-А-А-А! Я понял! Понял! — Слух прорезает испуганный надломленный голос. — Черт, отпусти!
Удар.
Удар.
Под ребрами печет, сердце колотится, словно пытаясь вырваться наружу. В висках долбит свою музыку пульс.
Я в суматохе приоткрыла дрожащие веки, с гудящей головой, увидев, как извивается и болезненно стонет на асфальте парень, в то время, пока мой бывший муж хладнокровно давит на его позвоночник ногой, безжалостно вдавливая его лицо в бетон с неистовой ненавистью застывший в его холодных, черных глазах…
— Я все понял! Все! — вопит Хилл, отчаянно продолжая умолять Карстена о пощаде, о которой он даже не думает.
Я знала, что Карстен не остановится: он потерял контроль над собой и своими эмоциями — его нужно было спасать также, как и того, кто сейчас страдал от его кулаков.
— Карстен. — Я сделала шаг вперед, стараясь говорить спокойно и уверенно, несмотря на собственный страх.
Карстен поднимает взгляд на меня, и все вокруг словно замирает. Теряет в принципе свое значение и исчезает в тени нашего взгляда.
Я буквально стараюсь не дышать. Смелость и дерзкая самоуверенность куда-то тут же пропала, не оставив и следа. Я вжалась в плечи, поежившись от прохладного ветерка, и с трудом проглотила образовавшийся ком в горле, когда заметила, что его взгляд скользнул куда-то ниже…Проследив за ним, я с ужасом обнаружила, как оказывается некрасиво задралось мое платье, запутавшись в тонкой полоске черных кружевных стрингов.
Черт!
Проклятье! Проклятье! Проклятье!
— В машину. — серьезно рычит на меня Карстен, сквозь сжатые зубы, не спуская глаз с моего нижнего белья, пока я лихорадочно пытаюсь замять все улики. — Живо!
— А…но, я… — Туплю. Мешкаю. Ничерта не соображаю.
— Села и закрыла дверь! — рявкает он. — Думаю, тебе не нужно повторять мне по несколько раз.
И он прав: мне не нужно повторять еще раз, чтобы я поняла, что в данный момент мне стоит заткнуть свою гордость и просто сесть в его чертову машину, также молча и тихо захлопнув за собой дверь.
Я ему подчиняюсь.
Я делаю это так, как этого хочет он.
— Элизабет…ты… — В моменте, пока шагаю на едва согнутых ногах, замираю, слыша приглушенный шепот Норы у себя за спиной.
Я быстро оборачиваюсь, встречаясь на долю секунды с ней взглядом, и торопливо, осипшим голосом, кидаю через плечо:
— Не сейчас.
Я открываю переднюю дверь знакомой мне его машины и залезаю в нее, захлопывая на этом дверь, как будто в моменте полностью изолируя себя от мира.
Этого ублюдского, страшного мира, заковывая себя в другом, — который еще страшнее.
Обнимаю себя за предплечья, растирая кожу, пытаясь хоть чуточку согреться. И несмотря на то, что мои руки на ощупь кажутся теплыми, мне все равно холодно. От бесконечного потока мыслей кипит голова. Как он смог меня найти? Мой главный вопрос, на который у меня никак не может появится ответ.
Из своих мыслей меня резко выводит хлопок.
Водительская дверь громко закрывается, и в салоне автомобиля мгновенно повисает дурное напряжение вперемешку с мужским запахом и громким, горячим дыханием, от которого по спине пробегается холодок.
Было яркое ощущение того, что это еще не конец.
Еще что-то намечается.
Еще что-то будет…Что-то наверняка очень неприятное.
Машина трогается с места одним толчком, под пугающее рычание мотора и свист колес сдавая назад, затем вперед. Я напоследок, успеваю выглянуть в окно, заметить девочек и фары от машины, только что подъехавшей к клубу. Такси. Я спокойно смогла выдохнуть, почувствовав, как один камень с моей шеи только, что упал. Хотя бы они будут в безопасности.
А я?… Я, так уж и быть, как-нибудь выберусь.
— Что это только что было? Что за цирк ты устроил?! — я буквально ору на него, видя перед глазами пелену из событий за последние минут пять.
Мне нужно точно как можно скорее выбираться отсюда, подальше от него.
— Это я должен спрашивать тебя, что за цирк устроила ты! — Карстен сильнее сжимает руль, и я ощущаю, как машина стремительно разгоняется на пустой дороге.
Я бросаю на него взгляд, полный ненависти, слыша, как сердце стучит в такт нарастающему гневу. Он делает вид, что не замечает меня, не видит. Но я словно подсознательно чувствую его убийственный взгляд, который давит на меня.
— Я? Я отдыхала! Если ты не заметил. И тебя это никакого черта не касается! — злюсь я, не до конца соображая на что конкретно. Он просто меня раздражает. И бесит. И выводит. И…Он просто подлец, козел, изменщик и предатель!
Я его просто, честно, ненавижу.
Машина гудит. Скорость не убавляется. Я вжимаюсь в пассажирское кресло, случайно вспоминая, как в прошлый раз, при нашей совместной поездки, мы чуть не улетели за обрыв, — упоминание которого у меня все еще вызывает ужас.
— Ох, я заметил, как ты отдыхала! У тебя блядь вообще нет мозгов?! Ты хоть чем-нибудь подумала, когда шла с этим придурком??!
Карстен резко воззрился на меня, а я замолчала, испугано отпустив глаза вниз, какого-то хрена почувствовав укор совести. Внутри все сжалось.
Свист ветра, бьющего в окно, его не пугает, не волнует, в отличие от меня.
— Как ты нашел меня? — полушепотом спросила я, исподтишка взглянув на мужскую фигуру.
В этот момент я пыталась даже не дышать, думая, что этот факт его сейчас раздражает не меньше как сама я.
Карстен молчал. Долго. Из-за чего я все же осмелилась поднять голову и взглянуть на него. Но теперь, встретиться со мной взглядами, казалось боялся он.
Мой спаситель не хотел мне отвечать. Я это видела и чувствовала. То, как он поджимал губы и хмурился, говорило мне только о том, что он злится. На что-то или на кого-то.
— Позвонил Оливер. — Сказал Карстен мне чересчур в спокойной манере, что мне слабо верится в это.
— Что? — я смеюсь, но этот смех скорее моя защитная реакция, нежели искреннее веселье…
— Ты бы хотя бы интересовалась, где твой женишок, и чем он занят перед тем как уходить веселиться, отправляя одно сообщение «я в клуб». — Карстен горько усмехнулся, раздраженно дернув плечами, поборов желание всплеснуть руками.
Он рассердился еще сильнее.
От нахлынувшего возмущения несильно кружит голову. Я открываю рот, мечтая ответить ему тем же колким заявлением, повергшим его после в не меньший шок, — и тут же его закрываю, без понятия, что могу сказать.
Он ведь прав.
— Ты шутишь…
Я перевела взгляд на Карстена, почувствовав, что мы снова разгоняемся.
Если он снова хочет убить нас, то на этот раз — я согласна.
— Позвони. Проверь. — Фыркает он, неоднозначно пожимая плечами. — Или для начала проверь телефон.
Его голос жесткий, серьезный, точно не такой, когда пытаются подшутить.
Я тут же подрываюсь с места, начиная ворошить сумочку на плече, как ненормальная, и дрожащими пальцами вытаскиваю телефон, что загорается сразу, как только я беру его в руки…
+ 1 уведомление. Оливер.
+ 3 уведомления. Оливер.
Звонок. Оливер.
Звонок. Оливер.
Звонок. Оливер.
+ 9 уведомлений. Оливер.
Звонок. Оливер.
+ 1 уведомление. Оливер.
+ 1 уведомление. Оливер.
Звонок. Карстен.
Звонок. Оливер.
Звонок. Оливер…
— Ты звонил мне? — одними губами произношу я, подняв на него свой ошеломленный взгляд.
В груди несколько раз что-то щелкнуло, а под подушечками пальцев, прижавших к телефону, запекло.
— Да. Звонил. — Серьезно отвечает он, не отрывая взгляда от дороги. — Но ты не ответила.
Я просто проглотила язык.
Просто потеряла дар речи.
Мой чертов номер, который он должен был удалить еще давным давно, вдруг, все еще находится у него в телефоне. Не могу поверить. Мы же не договаривались оставаться друзьями после развода, и он имел полное право вычеркнуть меня насовсем из своей жизни и телефонной книжки, как только все документы и доказательства нашей нелюбви были на руках…Зачем он его оставил?
Я оставила, потому что, по крайне мере, на это у меня была причина: я его любила. И ждала.
А он?
— Останови машину. — Говорю я слишком неожиданно, вглядываясь в пугающее звездное небо над нами, которое мне почему-то предвещает только о плохом.
Но мое желание не слышат.
Или нарочно делают вид, что не слышат.
— Останови машину, Карстен. — Я особенно акцентирую на его имени, пытаясь хоть как-то привлечь его внимание к своим словам. — Я повторяю: останови машину!
Ничего не происходит и не меняется. Меня в который раз намеренно игнорируют.
— Останови эту гребаную машину! — кричу я, надрывая голосовые связки.
В голове туман. Перед глазами пелена, а к горлу накатывает ком. Хочется все остановить, пока не поздно.
Но, что останавливать? Я уже попала в эту ловушку, и выхода нет.
Мимо нас проносятся машины, вокруг неизвестные мне дома и улицы, фонари — я понимаю, что эта дорога мне неизвестна, и я подсознательно уже знала, что мы точно едем не домой.
Все было против меня и моей воли. Мне не оставалось ничего, кроме как самой взять и выхватить у него из рук руль. Взять самой все под контроль…Но я не была в этом уверена.
— Твою мать!
Карстен крепко сжимает мое запястье, словно в тисках, так сильно, что под его пальцами я чувствую пульс. Он жестко отталкивает меня в другой конец, чтобы я не смогла дотянуться до руля, и единственное, что я вижу после — это то, как на нас стремительно, со скоростью света, несется другой автомобиль с воем сигнализации.
Я зажмуриваю глаза, как в детстве, когда было страшно, чуть ли не до крови прикусываю нижнюю губу. Осознание того, что я натворила приходит ко мне уже слишком поздно. Я просто идиотка!
— Ты идиотка! — в эту же секунду, прочитав все мои мысли, я слышу знакомый голос у себя под ухом, и медленно, боязливо, открываю глаза.
Машину качает из стороны в сторону. Нас ведет влево. Прямо на встречку. А впереди машины. И их оказывается несколько.
Я смотрю на белый свет от фар от них, не моргая и не двигаясь от беспомощности, и снова чувствую эти странные ощущения, как перед тем, что вытворил Карстен.
Гудок. Свист. И мы летим в какую-то глушь.
Темно. Страшно. У машины как будто нет тормозов. Мы несемся дальше. А затем в небе видеться свет — луна и уличные фонари.
Я смотрю по сторонам, и понимаю одно: мы живы.
Наступает час тишины. Никому нет дела, что-то говорить.
Карстен бьет по тормозам, как только мы заезжаем в какой-то безлюдный микрорайон. Я бы точно улетела вперед, впечатавшись лбом в лобовое стекло, если бы он не придержал меня за локоть, удержав на месте в этот момент.
— Ненавижу тебя, — вырвалось у меня случайно, когда старые обиды снова взяли верх.
В тишине мои слова звучали слишком резко и жестко. Слишком больно.
Для меня самой.
— Знаю. — Карстен тихо заулыбался, не отводя глаз от темного переулка. Опустил голову вниз, чтобы скрыть улыбку и я заметила, что стал улыбаться еще шире.
— И это все? — с языка срывается смешок и я заикаюсь.
Я все также смотрела на него, но на глаза уже наворачивались слезы. Здесь, рядом с ним, все напоминало о том, что было давным давно. Передо мной проплывали те моменты, которые мы должны были разделить, но так и не разделили. Их было столько, что от этого становилось только больнее.
В голове хаос, тысячи вопросов, но ответ был один: я никогда не смогу его простить. Эта мысль жгла, отравляла. Но если… Если каким-то чудом я смогу, то как?
Предательство прощать нельзя.
…но, а если слишком сильно любишь?
Даже если слишком сильно любишь. Это все пройдет.
Карстен почувствовал мой взгляд и медленно обернулся. Ни одна эмоция никак не затронула его бесстрастную физиономию. Его лицо, казалось, никогда и не знало других эмоций, кроме безразличия. Почему-то это заставило меня невесело, но улыбнуться. Раньше ведь я видела его улыбку, потом что-то изменилось.
Я растерянно пробежала взглядом по его волосам, лицу, потом по одежде, задержалась на руках, где на костяшках было видно несильные царапины с кровью. Я оглядела его с головы до ног, и лишь после этого только осмелилась встретиться с ним взглядом, хотя понимала, что этого контакта нужно как можно чаще избегать.
Говорят, глаза способны говорить за людей. И я так всегда боялась, что они наговорят ему много глупостей, особенно спустя столько лет…
— Что? Слишком сильно изменилась? — со смешком срывается с моего пьяного языка, который чувствует больше самовольности чем когда-либо рядом с ним.
«Рядом с ним можно», — говорит мне мое подсознание, и я не чувствую вины, злобы, сожаления за это. Это я. И мне можно быть такой с ним.
— Сильно, — ответил Карстен серьезно, глядя мне в глаза.
Его опустевший взгляд немного меня испугал.
— Что конкретно?
— Все, — говорит он. — Глаза особенно.
— Глаза? — Я хмурю брови. — Почему? Что с ними не так?
Меня это сильно удивило. Я не считала, что вообще как-то изменилась после наших встреч. Подросла может немного мозгами, стала мудрее, как женщина, может быть потеряла пару сантиметров в талии, а так явных изменений во мне не произошло — я думала…А он говорит: глаза.
— Пустые какие-то. Не живые. — Он в странном презрении щурит глаза. Мне становится не по себе. Ощущение, как будто бы он может что-то знать…
А он и так знает про меня практически уже все.
— Как знаешь. Со стороны наверное виднее. У тебя, знаешь ли, тоже не лучше, — торопливо заканчиваю я, и как можно быстрее разрываю наш зрительный контакт, отворачиваясь, пытаясь спрятаться от его взгляда, от себя, от всего этого.
Глаза. Неужели в них можно увидеть все? Он как-то видит меня насквозь, а я не понимаю как. На душе стало как-то гадко, но в то же время тепло, нежно…Будто бы мне приятно от того, что он это заметил.
— Как думаешь, почему у нас с тобой ничего не вышло?
Меня словно парализовало. Словно…насовсем. Не вдохнуть, не пошевелиться…Шок на моем лице не могла скрыть никакая косметика или глуповатая улыбка. Я была растеряна, потрясена и полностью сбита столку. Мой мир остановился. Веки обожгло подступившими слезами, а я все равно не верила своим ушам, думая, что мне послышалось… Он…он сам об этом заговорил. О нас. Сам. Опять. А что сказать на это? С чего начать? Не начну же я с того, какой он подлец, что оставил меня…
— Возможно… — я не могла связать и двух слов в своей голове. Карстен молча смотрел на меня и ждал, когда я соберусь мыслями, как будто бы уже предвидел мою реакцию. — Мы были молоды, — произнесла я с небольшой неуверенностью. — Глупы. И, возможно, в нашем понимании крепкая любовь приравнивалась только к сексу… — голос не дрожит. Это меня обрадовало и придало еще больше уверенности для следующих слов: — Который после тебе поднадоел.
Я с упреком глянула на него и тут же отвернулась, почувствовав, как злость на меня нахлынула с новой силой. Зачем он это начинает? Ворошить прошлое.
— А я думаю, что лож. — Резко говорит Карстен без сожаления и какого-либо малейшего сомнения.
До меня едва доносится слабый смешок, скорее разочарованный, чем злой, и я моментально оборачиваюсь к нему (он вынуждает меня это сделать своим высказыванием, с которым я полностью не согласна).
Его бездушные глаза, обрамленные линией густых черных ресниц, вонзаются в меня, также как и его слова, — как кинжал, — остро и больно. Без сожаления.
— Какая лож? Ты постоянно обвиняешь меня в какой-то лжи! Вопрос: в какой, Карстен? — я кричу, и сама не слышу себя. В ушах стоит белый шум, горло саднит от острой боли, и я чувствую, как вот-вот и расплачусь.
Опять ложь…
Она видимо окружает меня повсюду.
Он на протяжении нескольких лет винит меня в чем-то. В чем-то, в чем я сама виновата. И да, я виновата. И, возможно, во многом. Нов чем именно перед ним?…Я не знаю.
— Ты постоянно врешь, Элизабет, признай это. Я уже который раз ловлю тебя на этом…
Карстен тяжело вздыхает, устало потирая лицо руками. А я так теперь хочу узнать, его правду, хоть раз попробовать прочитать его мысли, что пытаюсь это сделать как он, с помощью взгляда. Но, в конце концов, это оказывается бесполезным.
Я ничего не увидела, не почувствовала, кроме тепла от его дыхания от того, что приблизилась к нему слишком близко, что теперь становилось не по себе.
— Сколько раз ты соврала мне о том, что не хочешь меня? — Он ухмыляется. Шутит. Пытается, так сказать, развеять обстановку, которая только и делает как накаляется. Черт.
Я быстро улыбнулась кончиками губ, уловив слабую и непонятную вибрацию в теле. Он же играет со мной.
Но он еще не знает, что в эту игру могут играть двое.
— Я не врала. Просто это было всегда не уместно, — ухмыляюсь я своей дерзости, перелезая со своего места к нему на колени.
Мы же играем.
— А сейчас? — Карстен специально играет бровями, намекая на то, где сейчас находится моя, почти что, голая задница. — Сейчас это уместно? Ты же точно думаешь не о том, какой свадебный танец тебе танцевать с твоим…
Он умолкает. Все еще злится, но уже не так сильно, потому что он знает: чтобы то не было, сейчас я рядом с ним.
— Ты хочешь меня? — Я чувствую, как его ревнивая ненависть бурлит в моей крови, и от этого улыбаюсь.
— Я всегда тебя хочу, к твоему сведению. А ты? Ты хочешь меня, дорогая? — его дыхание обжигает мои щеки, пускает волну приятных мурашек под кожей…
— Хочу, — отвечаю не дыша. — И что, как думаешь, я опять вру?
Какого-то хрена, я смотрю ему не в глаза.
Черт. Черт. Черт. Подними глаза, Элизабет! Ну же! Они находятся немного выше, чем куда ты смотришь и думаешь о каких-то поцелуях!
— Вижу, что нет.
И в следующее мгновение, я уже не помнила ничего из своих мыслей, когда он обрушил свой рот на мой, жадно и страстно вбирая в себя всю нашу злобную ненависть, выпуская ее через поцелуй.
Я крепко обхватила его щеки дрожащими пальцами, чувствуя, как в подушечках пальцах бьется пульс. В животе трепетали бабочки. В голове взрывались звезды. В груди разрывалось сердце. И я была счастлива, впитывая каждой клеточкой тела эту приятную боль.
Я ведь этого и добивалась.
Я сказала себе, что тогда это было последний раз…Я соврала. Я лгунья. Он прав. Я постоянно вру. Особенно в тех темах, где дело касается его. Мы расстанемся. Мы точно расстанемся когда-нибудь навсегда! Я отпущу его, он забудет меня… Все встанет на круги своя. Но все это будет утром. Сейчас мы должны быть просто счастливы. Радоваться жизни и брать от нее все, что она нам только дает…
Звук молнии. Тоненькие бретельки сами спадают с моих пле, и толстый слой льда вокруг его имени плавится в тепле касаний его рук.
Карстен. Слышу как только несколько раз подряд слетает с моих губ, как заклятие. А затем поцелуи. Горячие. Жадные. Слюнявые. Торопливые. В губы, щеки, шею, плечи…Я жмусь бедрами плотнее к нему, ощущая, как внутри все ноет от этого дикого чувства одиночества.
Я хочу его, мать твою. Сейчас.
Карстен быстро реагирует, хватаясь за рычаг, управляющий за регулировку сидения автомобиля. Места для нас двоих становится чуть больше.
— Ты как всегда неотразима, — шепнул мне на ухо родной голос, накрыв волной мелких мурашек.
Дышать было тяжело. Легкие горели огнем, я вся сгорала изнутри от этих диких, трепещущих во мне двояких чувств.
Я пахла им. Я чувствовала как с каждым вдохом он и его запах глубоко-глубоко проникал в меня. Я дурела с этого, как обдолбанный травкой чувак.
Это было дикостью.
Но это было только с ним.
Я дышу часто, рвано, распухшими губами от поцелуев глотаю воздух как не в себя. Сердце стучит так громко, словно вырывается из меня, и мне кажется, его побег слышен даже в космосе или на другом краю Земли. Карстен смотрит на меня пристально, с ухмылкой, так, что мурашки не сходят с тела. Читает ли он меня таким способом или просто любуется — я не понимаю, но чувствую, что ему это нравится. Карстен заправляет спутанную прядь волос мне за ухо и обхватывает пальцами мою шею, не сильно ее сжимая, но как будто нажимая на какую-то специальную кнопку. Я выдыхаю, прижимаюсь поплотнее к нему, позволяя телу окончательно расслабиться здесь, в его руках, тепле и выветренном парфюме, что пьяняще кружит мою голову. Я хотела его чувствовать сейчас абсолютно везде, начиная с мыслей…
Он — мой.
На это время.
На этот день.
На эту ночь.
Но не на всю жизнь.
Я слышу, как бьется сердце у моего уха из мужской груди напротив и замираю, удивленная этим звукам. Оно еще стучит? Оно оказывается у него есть?
Я поднимаю взгляд, горячая, покалывающая дорожка протянулась от низа живота, от чего, в предвкушении, закололо даже пальцы ног. Его серьезный вид меня больше так не пугал, как в самом начале, хоть и в глубине его глаз, я как будто бы продолжала видеть обрывками разбитое лицо парня, чье имя каким-то образом уже смогло вылететь из моей головы…Наверное, оно было даже к лучшему.
Выжидательная пауза ласковых прелюдий незаметно перешла в абсолютное бездействие. Ухмылка на его губах — была призывом для моих. Его взгляд на меня — мой взгляд также сосредоточен на нем. Его руки не отпускают меня — мои тоже не намерены этого делать. У нас все обоюдно.
— Хочу тебя, — говорит мне до ужаса возбужденный голос, и я словно тут же растекаюсь как лужа по нему.
Я сглотнула, когда он отдернул мне голову, и его горячие губы оказались у меня на шее. Кажется, мы снова начинаем сдвигаться с мертвой точки.
— Ты так пахнешь… — на вдохе произносит Карстен, — ты не меняла духи.
Я бесшумно вздыхаю, ничего не отвечая. Он прав. Я их не меняла. И не собиралась.
— Ты также пахла, когда мы с тобой познакомились. — Я чувствую, как его губы плавно спускаются вниз по сонной артерии к ключицам… — Точно также ты пахла тем же вечером в клубе. — Он целует меня в плечо. — И точно также на утро.
Его слова сейчас звучали, как резкая пощечина, больно ранящая сердце и одновременно вызывающая странное удовольствие.
Проходит секунда. Сплошное мгновение до того, как я срываюсь с места и прижимаюсь губами к его губам, без сил дальше продолжать сопротивляться своим желаниям. Я хватаю пальцами его за щеки, ощущая под чувствительными подушечками небольшую, твердую щетину, притягиваю его к себе еще ближе, держу, как будто сомневаюсь, что внезапно он сможет меня оттолкнуть.
Его губы безжалостно сминают мои в порыве страсти до знойной боли, зубами ударяясь друг об друга, кусаясь в моментах и пробуя на вкус кровь друг друга, мы целовались до упоения сквозь боль, заменяя ее острой нежностью. Сквозь этот поцелуй я отпускала все: обиду, злость, боль, страх, — позволяя заново сердцу забиться в новом ритме жизни: сумасшедшей, легкой, беззаботной и простой, отдающей тонким запахом древесины, дорого коньяка, чем-то забытым, но родным.
Мы оба какого-то черта тянем время. Что мне надоело.
Все эти до ужаса долгие поцелуи, нежные прикосновения и взгляды — чересчур интимны, и это меня пугает и заставляет думать, что это может быть нечто большее, чем должно быть на самом деле…
Я хватаюсь руками за рубашку и одним резким движением развожу застегнутые края в стороны, не обращая внимания на треск и полетевшие в лицо пуговицы. Прижимаю вспотевшие ладони к гладкой груди, глазами жадно исследуя каждый дюйм рельефного мужского тела. Плечи, руки, напряженные косые мышцы живота…Боже, я смогу кончить только глядя на него!
Я глубоко вздыхаю, ощущая, как по венам бежит сплошной адреналин.
— Мне так нравится как реагирует на меня твое тело. Оно меня не забыло. — Довольно говорит он, прижимаясь губами к моему уху.
Я закусываю нижнюю губу, наблюдая за ним из-под ресниц, тихо постанывая. Пальцы не успокаиваются, и, пока его смиренно время от времени сминают мои ягодицы, мои же парят над его обнаженным торсом, вжимаясь в каждую выпуклую вену.
Черт, он прав: мое тело не забыло о нем.
В секунду я справляюсь с ремнем на его брюках, и также быстро расправляюсь со своим платьем (не без его помощи конечно), задирая его до самой талии, неприлично оголив себя и открыв вид на свое откровенное белье.
— Не уж то, готовилась? — нагло прикусив уголок рта, заговорил мой бывший супруг, бегло продолжая оценивать меня глазами. — Хотела с кем-то переспать? — спрашивает он, расплываясь в пакостной улыбочке, а я, молча возмущаясь и устраивая дискуссию в своей пустой голове, замираю в воздухе моментально, задерживая на коротком вдохе дыхание, как только его пальцы касаются меня там…
Я не дышу. Это вообще как-то возможно, когда, черт тебя побери, тебя уже пытается довести до оргазма мужчина, который прекрасно знает все твои самые чувствительные точки на теле?
Карстен не отрывает от меня взгляда, совершая каждое свое движение под своим контролем и глядя на меня. Я чувствую, как двигаются его пальцы между моих складок, они заигрывают со мной и до ужаса сильно возбуждают.
— Ч-что ты тво… — всхлипнула я, задыхаясь от собственных стонов. Веки тяжелеют, наполовину закрывая мне вид.
— Ничего более, чем только удовольствие, — шепчет он, а я уже наполовину взрываюсь внутри, как шарик переполненный водой.
Тьма перед глазами превращается во вспышки: те самые, которые точно также похожи на яркие белые лучи из рая. И я снова не понимаю того, подохну ли я сейчас от волны бурного оргазма или нет? Приподнимая себя в воздухе, непроизвольно подстраиваясь под ритм круговых движений его подушечек пальцев по своему клитору, я в слепоту на ощупь нахожу его плечи и впиваюсь в них как в единственную действующую опору, что на случай сможет меня спасти.
— Карстен… — Голова кружится, тело больше не поддается моему контролю, оно уже под его властью окончательно.
Карстен свободной рукой сжимает мне горло, перекрывая путь кислороду, заставляет меня закатить глаза, когда усиливает давление на пальцы, находящиеся внизу…
В салоне автомобиля становилось душно. Я прижалась к нему ближе, и он ответил мне тем же. Наши тела сливались в едином ритме, и каждая секунда казалась вечностью.
Я чувствовала себя живой. И теряясь в звуках, я не понимала чему сейчас больше всего радуюсь: тому, что это все происходит с ним, или тому, что я так давно хотела такого секса.
С ним.
— Карстен, — выдыхаю я.
По телу бегут мурашки. Я чувствую, как капли пота скатываются по моей спине. Его пальцы сильнее сжимают мою грудь в своих ладонях, и я неосознанно выгибаюсь ему навстречу, как кошка, вздрагивая и заново всхлипывая от новых ярких ощущений внизу живота.
— Я… — набираю в грудь побольше воздуха, но дышать все равно не получается. Я приоткрываю немного глаза, когда чувствую, как ритм его пальцев заметно замедлился, и встречаюсь с ним взглядами.
Мое бешеное сердцебиение на мгновение замирает, когда я осознаю, с каким жадным желанием его голодные глаза сжигают меня…Что-то вместе с этим вызывает во мне странные, перемешанные чувства. Как в первый раз в клубе.
— Я хочу тебя. — Осипшим голосом говорю я свои раньше недосказанные слова, сглатывая ком в горле.
Черт. Черт. Черт.
Это все.
Это конец…
Все дальше происходит как в тумане. Я. Он. Поцелуи. Много поцелуев. В губы. Щеки. Плечи. Грудь. Вздохи. Стоны. Боже, все фантазии и кошмарные эротические сны сейчас сбывались на глазах!
Карстен, запустив пальцы мне в волосы и больно натянув их на кулак, тянул мою голову вниз, заставляя сильнее выгибаться в пояснице и двигаться на нем.
Вверх-вниз. Вверх-вниз. Вверх-вниз. Вверх-вниз. Быстрее. Быстрее. И быстрее. Вверх-вниз. Вверх-вниз…
О, Черт, он внутри меня.
Мы снова с ним одно целое. Мы снова…Снова.
Задыхаясь, что-то бормоча, как в полудреме, я не видела ничего из-за искр перед глазами. И не чувствовала ничего кроме как бабочек в животе. Положив голову на грудь, и, прижав ладони к его животу, из-под ресниц я увидела знакомые татуировки. Перо и птица и какое-то полотно букв на ребре. Меня тут же сбило флешбеками из нашей первой ночи спустя столько времени, и опять эти тупые вопросы в голове: а что они могут значить? И значатли вообще что-то?
— Что э… — начала только я, найдя в себе силы и смелости и момент, когда смогу подавить стон тяжелым вздохом, как вдруг все смог оборвать какой-то звонок телефона, от которого замерло буквально все, даже сердце.
— Твою мать, — тяжело дыша, с недолгой передышкой, раздраженно пробубнил Карстен сквозь сжатые зубы, оборачиваясь на звук — на соседнее сиденье. — Это у тебя. — Говорит неожиданно он, тут же, одной рукой придерживая меня у себя на бедрах, а другой дотягиваясь до моей сумочки.
— Что?…
Я не успеваю отдышаться, как перед моим лицом уже оказывается горящий экран моего телефона, разрывающего от звонка.
Карстен смотрит в экран и кривится.
Мне не составляет труда узнать, что за абонент высветился на нем, вызвав на его лице такую яркую маску отвращения и злости.
— Не отвечай… — не внятно бубню я, задерживая дыхание, словно заново пытаясь научится дышать, потому что тот факт, что он наполовину сейчас находится все еще во мне, меня волнует больше, чем тот факт, что кто-то звонит мне.
Хочу взять в руки телефон, ответить, или хотя бы наконец оборвать этот противный звон, но вместо этого послушно убираю руки за спину, с приоткрытым ртом, наблюдая за тем, как быстро и без сожалений Карстен выключает мой телефон насовсем…
Черт, этот мужчина сводит меня с ума.
P.S.: Всегда сводил.
Я поднимаю глаза, наблюдаю за ним: как он откидывает обратно мой телефон на соседнее сиденье, и, снова сталкиваясь взглядами мы вдвоем понимаем одно — то, что творится притяжение между нами не есть нормально.
Его губы в моменте тут же нападают на мои, а я безвольно и покорно позволяю взять свой язык под его власть, никак не готовая сопротивляться. Ловко скидываю со ступней туфли и, выкинув из головы все, что так мешает мне получать в данную секунду удовольствие, опять и опять виню себя за это же…
— Моя, — слышу что-то под ухом, и это четко откидывает меня обратно в ту ночь, тот номер и отель. Снова и снова.
Моя.
— Твоя. — Отвечаю незаметно, очень-очень тихо на вдохе, для самой себя, хватаясь пальцами за вспотевшее стекло, оставляя кривые, надломленные линии.
Тело горит. Буквально пылает. Грудь распирает на части, голова кружится в эйфории, а покалывающая волна проходит по телу, как цунами, захватывающе, начиная от головы и стремительно движущаяся вниз до кончиков пальцев ног, сводя их несильной судорогой.
Еще один толчок. Еще один вздох — и все…
Я тут же падаю ему на грудь, не чувствуя своих конечностей. Утыкаюсь носом в мужскую мокрую шею и дышу: часто, громко, шмыгая и постанывая от все еще приятной истомы растекающейся по бедрам и всему телу. Пульсация между ног нарастает, уходит вверх к животу и так и задерживается в этой точке “B”, объявляя ее финальной.
Мы молчим.
Душный салон автомобиля наполнился исключительно стуком нашего пульса и дыхания.
— Ка… — мою речь опять подло обрывает трезвон мобильного устройства. На этот раз из его кармана брюк…
Я устало вздыхаю, не поднимая головы с его плеча. Если бы у меня были силы, это конкретно бы меня вывело из себя. Но сейчас это просто дико бесит.
Карстен не скидывает меня с себя, большую часть своего тела, которую я у него арендовала как под мягкий матрас он пытался абсолютно не использовать. И, только обхватив одной рукой мою талию, сильнее притянув к себе, спокойно вынул из кармана упавших вниз брюк телефон.
Сделать вид, что я не узнала иконку и имя на главном экране не вышло: я точно знала кем она ему приходится.
— Дай телефон. — Я смело протянула раскрытую ладонь к его руке с телефоном. Играла ли во мне ревность или какая-то, например, злость, обида? Не знаю, и знать этого не хотелось бы.
Карстен удивленно посмотрел на меня, заглядывая в мое лицо, скрытое под прилипшими прядями волос.
Но после он абсолютно спокойно протянул устройство мне, даже как будто долго не задумываясь…
— Держи. — Его уверенность насторожила меня. Я вдруг почувствовала смущение, задумавшись о том, что сама бы так не поступила.
Я смотрю в горящий экран не больше секунд тридцати перед тем как зажать нужную комбинацию кнопок и полностью отключить мобильное устройство, превратив его в металлический кирпич.
Так оно лучше.
— Забирай, — протягиваю телефон обратно.
Я очень довольно улыбаюсь, и он это видит…
— Не ревнуй… — отключенный телефон покорно отлетает в сторону куда-то к моему.
— Ты тоже. — Шепнула на ухо в ответ я, проведя кончиком носа по его щеке.
— Поехали? — тихо спросил он, спустя несколько минут молчаний, в которых я уже практически провалилась в сладкий и крепкий сон.
В ответ я утвердительно мотнула головой, согласившись с ним.
С его помощью, я перелезла обратно на свое место. Натянула платье, прикрыв грудь, и, поджав под себя ноги, подперев щеку, устало откинула голову на сидушку, с глуповатой улыбкой уставившись на него. Я только и делала как следила за ним, не пропуская ни одного его движения и вздоха, четко осознавая только то, что сейчасмне хорошо.
Он завел мотор. Быстро и резко выкручивая руль. Он куда-то собирался ехать. И, если быть честной, мне было наплевать куда. Сейчас я готова с ним хоть на край света.