Глава 29

Золотое правило всех счастливых отношений — это умение открыто говорить.

Говорить обо всем. Говорить много. Очень много! Говорить искренне. Не бояться делиться своими мыслями и чувствами, независимо от того, кажетесь ли вы слабыми или сильными. Важно не то, как вы выглядите в глазах другого, а то, что вы проявляете смелость быть уязвимыми и честными перед ним.

У меня к вам одна просьба: говорите…Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите. Говорите!

Прошу вас, не повторяйте моих ошибок. Если вы не готовы терять друг друга, обязательно обсудите это… Не позволяйте другому человеку гадать о ваших чувствах и мыслях. Не заставляйте его думать, что все в порядке, если это не так…Ведь нет ничего хуже, чем любить, думая, что в ответ вас лишь только ненавидят.

«Я всегда принадлежу тебе», — эхом звучал его голос в моей голове. — «…только тебе».

«…неважно, далеко я или рядом», — вновь и вновь повторяла я про себя, вспоминая, как он нежно обнимал меня.

О, боже, мое сердце сжалось так, что я содрогнулась. Слеза, незаметно скатившаяся по щеке, беззвучно упала на ладонь.

Я взглянула на идеально круглую каплю на своей руке, и, вытирая ее большим пальцем другой руки, снова замерла от странного ощущения, которое охватило меня, когда я вспомнила, как он нежно касался моего лица, вытирая мои слезы…

Я до боли прикусила внутреннюю сторону щек, подавляя непрекращающееся желание заплакать. Что было бы сейчас, если бы мы были вместе? Возможно, у нас уже могли бы быть дети — наши маленькие копии… Мы бы жили в большом доме, а каждый вечер проводили бы на берегу моря, слушая шепот волн и планируя наше завтра.

И вот, не в силах больше сдерживаться, я ощутила, как обжигающие, непрошеные слезы струйками потекли по моим щекам… Впервые за долгое время мне стало по-настоящему грустно, осознав, что однажды это все было реальным — и, может быть, даже вечным.

У нас был шанс.

Много шансов.

Но, увы, мы их упустили.

Мы их промолчали, в то время как они во весь голос бились за нас двоих.

— Волнуешься?

Я вздрогнула от неожиданности, чуть не вскрикнула. Пару раз моргнув, смахнув с ресниц слезинки, сквозь полупрозрачную пелену перед глазами я вдруг, к своему удивлению, заметила на стекле влажные разводы от мелкого дождя, что было странно — погода на сегодня обещала быть солнечной и жаркой.

Я резко развернулась. В груди что-то сжалось от странной смеси предвкушения и досады. Досады, потому что вместо привычных темно-карих глаз, я встретилась с чужой, пронзительной синевой, от которой по спине пробежал ледяной холодок.

Твою мать, почему здесь ты?

Оливер взял меня за руку и, подсев ко мне ближе, заглянул в мои глаза, которые я чувствовала как стекленеют от наступающих слез, которые я яростно гнала обратно.

— Нет-нет, ты что… — произнесла я с легкой иронией, смахивая невидимые пылинки с платья.

Я отчаянно пыталась натянуть на лицо подобие улыбки — почти невидимую, которая, я надеялась, скроет всю боль и страх. Мне повезло, что Оливер не обладал той проницательностью, что Карстен. Ему не дано было читать меня с такой же безошибочной точностью, и это его незнание в этот момент было моим спасением.

— Волнуешься, вижу, — с доброй усмешкой сказал Оливер и уткнулся носом в мою шею. Его теплое дыхание действовало успокаивающе, но в то же время вызывало непонятное, растущее отвращение.

— Все будет хорошо, моя девочка, — шептал он, пытаясь развеять мои страхи, не догадываясь, что на самом деле этими словами все только усугублял.

«Моя девочка».

Я невольно поджала губы в горькой усмешке.

Нет, черт возьми, я не твоя девочка.

Никогда не была и не буду.

— Не называй меня так больше, пожалуйста.

Оливер, прищурившись, заглянул мне в лицо, я не вздрогнула, хотя внутри меня все сжалось.

— Почему? — с презрением изогнул бровь он, не отводя от меня взгляда.

— Это звучит довольно вульгарно, — ответила я, отворачиваясь к окну и наблюдая, как мелкие капельки дождя ритмично скатываются по стеклу.

— Вульгарно? — переспросил Оливер с легкой насмешкой в голосе. — А как же тогда?

— Просто по имени.

Прикрыв глаза, я глубоко вздохнула, сглотнув, почувствовав, как грудь снова сжало от подступившего кома слез.

Я закрыла глаза, пыталась дышать глубже, но от этого, как будто, становилось только хуже.

— Понял, — ответил мужской голос холодно и, казалось, отстраненно. — Буду учитывать это.

Он убрал руку с моего плеча и отстранился, словно я была раскаленной сковородкой, от которой нужно держаться подальше. Я прикусила губу, испытывая укол совести за то, что снова сама сознательно отталкиваю его от себя.

Черт…

Мне нужно было расслабиться. Избавиться от всего мусора, который скопился в моей голове за несколько лет. Тогда и дышать станет легче. Прошлое уже не вернуть. Сказанные когда-то слова, к сожалению, тоже.

А для того, чтобы сказать какие-то новые, для этого еще нужно набраться смелости — а ее сейчас у меня тоже не хватало. К сожалению.

— Оливер, — я обернулась к нему, слегка касаясь кончиков пальцев его руки, покоившейся на подлокотнике. — Прости… — произнесла тоненьким голосом, надеясь, что мы не разругаемся сейчас перед самой регистрацией.

Оливер встретил мой извиняющийся взгляд молча, но вскоре все же улыбнулся. Я мысленно выдохнула, убедившись, что все хорошо.

— Все в порядке, — сказал он, обнимая мои пальцы своей широкой ладонью. — Я люблю тебя, Элизабет. А любить — это значит терпеть человека любым, каким он может быть, так ведь?

Оливер коротко рассмеялся, и я поддержала его смех милой улыбкой, за которой замаскировала свою грусть. Ему не нужно знать о моих ранах и шрамах, оставленных моим прошлым.

Резкий толчок — машина остановилась.

— Приехали! — жизнерадостный, до странности громкий голос мужчины-афроамериканца средних лет буквально взорвал гнетущую тишину салона.

Я судорожно сглотнула, но горький ком в горле никуда не делся.

— Мы приехали, — повторил Оливер, опаляя мне ухо своим дыханием и сжимая мою ладонь так сильно, что костяшки побелели.

Это было не просто «мы приехали».

Это больше смахивало на «мы здесь, и ты не сможешь сбежать».

Оливер выскочил из машины, а водитель, до этого практически сливавшийся с сиденьем, резко дернулся, и его взгляд в зеркале заднего вида мгновенно поймал мой, пронзая насквозь. Я поняла: он заметил, как я дрожу, как мои попытки скрыть нарастающую панику становятся все более безуспешными.

— Выходи, — прошептал Оливер, уже выскакивая из автомобиля.

— Уже… — испуганно пробормотала я, выглянув в окно и заметив несколько незнакомых лиц, взглядов, устремленных на меня…

Кровь мгновенно отхлынула от лица. В одно мгновение я словно выпала из этого мира и вернулась обратно.

— Если разлюбишь — не бойся уходить. В этом нет ничего плохого. Ты не виновата, что чувства остыли, — неожиданно раздался мужской басистый голос. — Чувства могут остывать — они же как никак живые, — невесело усмехнулся мужчина, потирая баранку руля.

Я резко дернулась, повернувшись к нему.

— И сделать больно человеку? — вырвался у меня вопрос.

Мужчина немного помолчал, прежде чем ответить.

— Ну выбирай, что тебе важнее: один раз сделать больно человеку или всю жизнь мучить себя, а заодно и его.

Наши взгляды встретились в зеркале заднего вида. Он улыбнулся, но прежде чем я успела ответить, дверь распахнулась.

— Ты готова? — шепнул мне знакомый голос на ухо, когда холодные руки сжали мои влажные ладони в своих.

Чувствуя, как дрожат ресницы, собравшись силами, я все же подняла свой взгляд. В его сияющих глазах огромных голубых глазах, сливающихся с небом за его головой, я видела отражение той самой мечты, которой так боялась…

Сердце так бешено билось в груди, что казалось, еще немного и я отключусь.

Я судорожно вздохнула, перед тем как ответить:

— Да…Готова, — и, запнувшись, выходя из машины, повторяла самой себе:«не бойся уходить».

«Ты не виновата»

А чувствовала я себя абсолютно наоборот.

— Оливер… — начала я, но слова снова застряли в горле.

Оливер замедлил шаг, встревоженно заглянув в мое лицо.

— Что-то не так?

Я вновь глубоко вздохнула, собираясь мыслями. Может стоит начать этот разговор сейчас? Лучше поздно, чем никогда?…

— Нет, просто… — я заставила себя посмотреть ему в глаза, почувствовав, как неудержимая судорога сводит ноги, приковывая их к земле, — просто волнуюсь… Это же…это же нормально, правда? — я прикусила кончик языка, ощущая неприятную боль и металлический привкус во рту, словно откусила его.

Я не смогла.

— Конечно! Все волнуются. Но знай, я здесь ради тебя. Ты — моя самая большая мечта.

Черт.

Черт.

Черт!!!

— Я знаю, — улыбнулась я, чувствуя, как невысказанные слова все сильнее сдавливают горло — душат.

Оливер притянул меня за талию к себе ближе и поцеловал меня ласково в плечо, оставив нежный след своих губ, от которого по моей коже пробежались неприятные мурашки.

— Мы с тобой создадим что-то поистине прекрасное, Элизабет. Я это чувствую! — обрадовал меня он.

— Да… надеюсь… — произнесла едва слышно, кивая головой.

В это я не верила.

От безысходности сердце все тише и тише билось в груди. Каждый шаг давался все труднее, а в голове не прекращалась мучительная адская пульсация. Ком в горле сжимался сильнее, вызывая приступ тошноты. Я намертво вцепилась пальцами в плечо Оливера, осознавая, что если отпущу его или он отступит меня, то тут же упаду, не сумев даже поймать равновесие.

На горизонте виднелось, как сияла водная гладь, отражающее расколотое небо. Голубое небо, пробиваясь сквозь просветы, смешивалось с тяжелыми, свинцовыми тучами, нависшими над городом — в противоположной стороне, — но море все также оставалось нетронутым, сверкая под редкими лучами солнца.

На пляжу развлекались гости — снимали памятные видео и свои танцы под громкую музыку, скинув с ног туфли. Банкетные столы, ломившиеся от закусок, постоянно пополнялись…Люди радовались. Веселились.

Жизнь кипела.

А я… Я стояла на краю этого праздника, пытаясь в самый последний момент принять ситуацию такой, какая она есть.

Это был тот же пляж. Тот же шепот волн, тот же запах соленого ветра. Только тогда, много лет назад, я стояла здесь, держа за руку другого. Его улыбка, его глаза, полные обещаний — все это было таким реальным, таким прочным. И я была счастлива. Или думала, что была…

— Оливер! Элизабет! Мои родные!

Миссис Браун настигла нас, не дав сделать и нескольких шагов от машины. Её неиссякаемая забота обрушилась на нас, как снежная лавина — внезапно. Она постоянно поправляла мое платье, укладку и букет, в то время как Оливеру уже давала наставления о том, как правильно произнести речь: уверенно, четко, громко, но при этом с той самой приятной мужской хрипотцой.

— Не мямли! Спину держи ровно, понял?

— Мам, — голос Оливера прозвучал неожиданно твердо, — Мы сами знаем, как нам будет лучше.

Глаза миссис Браун изумленно округлились, то ли от возмущения, то ли от внезапной смелости сына.

— Отставить обиды и недовольства, — Барон, положив руки на плечи супруги, попытался разрядить обстановку. Я невольно вжалась в плечи, посчитав себя ненужной, прикусив язык. — Мама просто волнуется. Идите поговорите вдвоем, — его взгляд, скользящий исподлобья, буквально приказал Оливеру отойти с матерью.

Я же осталась стоять одна, под пристальным взглядом мистера Брауна.

— Элизабет, — позвал он, и я, пытаясь подавить внутреннюю дрожь, подняла на него глаза. Под седыми усами мелькнула добрая полуулыбка.

— Да, мистер Браун, — губы дрогнули в ответной улыбке.

— Я просто хотел сказать тебе, — он наклонился чуть ближе, — что не бойся уйти от этого козла, если он хоть раз посмеет тебя обидеть. Мой сын, знаешь ли, не идеальный джентльмен, и я прекрасно понимаю, каким он может быть. Конечно, я хочу, чтобы он был счастлив. Но не менее важно, чтобы и ты рядом с ним была тоже счастлива.

Мистер Браун странно указал пальцем на мою грудь. Я опустила взгляд, и только потом резко осознала, что речь шла о сердце, в котором в тот момент царила полная неразбериха.

Важно, чтобы оно было счастливо с человеком прежде всего…

— Спасибо, мистер Браун, — искренне ответила я, прижавшись к нему, и на пару мгновений забыв о терзающей боли внутри.

Его грудь, широкая и надежная, напомнила мне огромного плюшевого медведя. В этот момент, утонув в его объятиях, я мысленно увидела папу. Почему-то мне казалось, что он сказал бы мне точно то же самое. А может, это и были его слова, донесшиеся до меня откуда-то сверху?

— Я полюбил тебя как свою, — ласково произнес он. Впервые я смогла смотреть на него, не ощущая прежнего волнения. — Всегда мечтал о дочери…

В сердце взорвались фейерверки — яркие, цветные, с разными завитушками.

Я была благодарна ему за его сказанные слова до безумия…Не исключая того факта, что это был второй человек, уверяющий меня в том, что бросать другого человека — это нормально.

Это жизнь.

— Детка…

Я резко обернулась.

— Мама?! Мама!

Я кинулась в объятия…

— Мам… — прижавшись к горячей груди, зарывшись носом в запахе ее блестящих волос, я едва сдерживала слезы, закрыв свои печальные глаза букетом.

Мама нежно погладила меня по спине, и я невольно затаила дыхание. По телу разлилась необъяснимая, ежесекундная легкость, пронизывающая до самого сердца.

Я прижалась к ней еще сильнее.

— Все хорошо. Ты волнуешься? — спросила на ухо она меня.

— Очень… — прошептала я, чувствуя, как дрожь охватывает меня.

Я всегда надеялась, что повторю судьбу мамы. Нет, не в том плане, что стану матерью одиночкой, похороню любимого мужа, буду заниматься работой, которая не приносит удовольствия, но зато много денег — точно нет. Но я мечтала, что у меня просто тоже появится «тот самый» человек из прошлого, с которым меня неожиданно, спустя определенный промежуток времени сведет судьба, прямым текстом изложив о том, что он моя судьба…Стрелки сойдутся и время встанет вспять, и все останется неважным. Я увижу его глаза в огромной толпы людей, спешащих по своим делам, и мы, вдруг, вдвоем поймем, что это все наверняка не просто так…

— Что ты хочешь сейчас сделать? — мама провела ладонью по моим волосам.

Она отстранилась, взволнованно заглянув в мои глаза, которые я не пыталась скрыть.

— Убежать, — не своим голосом произнесла я, отчаянно вцепившись в ее руки, как в свой спасательный круг.

Я подавила рвущийся наружу всхлип, когда внезапный, мощный толчок невидимой рук ударил меня в грудь. Я вздрогнула, и от этого странного, необъяснимого прикосновения невольно подняла взгляд выше маминой головы.

И тогда я замерла. Там, над ее плечом, я увидела… силуэт. Знакомый до каждого изгиба…Время схлопнулось, мир вокруг замер, и единственной реальностью стало имя, что беззвучно кричало в моей голове: Карстен. Карстен. Карстен.

О боже.

Его присутствие, даже на расстоянии, ударило по мне сильнее любой физической боли, выбив весь воздух из легких.

Карстен, не спеша, с полным бокалом шампанского в руке, которое предлагали гостям на входе, шел в сторону посадочных мест. На его серьезном лице играла вежливая, но фальшивая улыбка. Он беседовал с каким-то мужчиной из гостей, не замечая меня. А я стояла, как вкопанная, и, с замиранием сердца, следила за каждым его движением, пытаясь не пропустить ни одного взгляда, ни одного вздоха…

Наши взгляды встретились. Это была лишь доля секунды, но мне показалось, что этот момент растянулся в вечность.

Я неосознанно заулыбалась, глядя на него, однако, Карстен не ответил мне взаимной улыбкой.

Он отвернулся, и я вдруг почувствовала, как что-то внутри меня оборвалось.

Мы оба были здесь.

Но каждый в своем мире.

И именно это осознание причиняло мне несусветную боль.

— Элизабет, пора, пора! Время! Элизабет!

Встревоженная Джули, поднимая с земли свое длинное нежно-голубое платье, избегая в моменте неловкого спотыкания на каблуках, мгновенно подлетела ко мне, словно на крыльях. За ней поспешила Люсьен, а следом и ее сын, замыкая меня в круг.

Я смотрела на них, и каждая клеточка моего тела сжималась от нарастающего, всепоглощающего ужаса. Три пары глаз прожигали меня насквозь, их плещущая во все стороны радость — сковывала, пугала, заставляя внутренни съеживаться.

Конечности холодели не просто от волнения, а от какого-то глубинного страха, от предвкушения неизбежного… Я чувствовала, как кровь отливает от лица, как по венам течет ледяная вода. Воздух застревал в горле удушающем комом.

В груди нарастала неясная, но мощная боль — отголосок того, что я пыталась так тщательно уничтожить внутри себя. Я пыталась собраться с мыслями, но сердце стучало так быстро, что казалось, оно вот-вот выскочит из груди. Я понимала, что этот момент изменит всю мою жизнь. От этой середины и, возможно, до самого конца.

— Уже? — едва слышно пробормотала я, не почувствовав, как Оливер обхватил мою руку и притянул к себе.

— Уже, — произнес он и потянул меня за собой…

Я не ощущала, как передвигаю ноги, но шла за Оливером по белоснежной дорожке, которая, казалось, не кончится никогда. Она вела к огромной арке, украшенной множеством маленьких живых бутонов цветов. Я смотрела сквозь нее, на колыхающиеся волны, синее небо, затягивающееся тучами, тусклое солнце, прячущееся от всех, надеясь, что природа сейчас как-то подскажет мне ответ на мое: «да» или «нет»…

— Я пошел. Жду тебя, — сказал Оливер, быстро чмокнув меня в щеку перед тем, как исчезнуть за углом.

В следующую минуту уже мне предстояло выйти туда, на сцену перед сотнями незнакомых лиц — грациозной, легкой и воздушной, с задорной улыбкой и каплей светлой грусти в глазах. Именно так описывали меня Джулия и Люсьен, мечтая о том, как я буду выглядеть в этот трогательный момент.

— Давайте поприветствуем жениха — Оливера Брауна! — раздался громкий голос ведущей, заставив меня вздрогнуть.

Мелодия, внезапно громыхнувшая откуда-то сверху — или мне так показалось — над моей головой, медленно поплыла по воздуху, завибрировав не только в ушах, но и в каждой клеточке моего тела.

От внезапно подступившей, неуправляемой тревоги я инстинктивно обхватила себя руками, скрестив руки на груди, в отчаянной попытке найти хоть какую-то опору. Пытаясь унять бешеное сердцебиение и вернуть хоть каплю равновесия, я закрыла глаза, мысленно считая до десяти, делала вдох на четных числах и выдох на нечетных.

— Эй, подруга! Пс! С тобой все нормально?

Я подпрыгнула на месте, словно ударенная током, и вскрикнула, но музыка заглушила мой испуг.

— Девочки? — Кейси и Нора стояли передо мной, как будто полностью изолированные от шумного праздника. — Что-то случилось?

— Конечно, — недовольно произнесла Нора, закатив глаза и протянув мне странную белую коробку с перевязанной красной лентой.

— Элизабет, открой это сейчас, пожалуйста… — Кейси протянула с таким мягким тоном, что мне стало не по себе.

Я внимательно посмотрела на их лица, каждой по очереди заглянув в глаза, и не могла понять, что они задумали.

— Что это? — спросила я, указывая взглядом на коробку в руках Норы.

— Это сюрприз для невесты. Открой и увидишь, — ответила Кейси с легкой улыбкой.

Я посмотрела на коробку, и снова замерла в растерянности, когда громкий голос ведущей раздался из динамиков:

— Невеста!

Послышались громкие хлопки в ладоши, сопровождающиеся подбадривающим свистом.

Взрывались хлопушки, во всю играла «волшебная» музыка…

Я прижалась спиной к холодной стене здания, за которым пряталась, и начала закрывать глаза, сосредоточившись на своем дыхании: вдох… выдох…вдох… выдох…

Вдох…

— Счастье не пойдет за тобой, если ты сама от него бегаешь! — толкнув коробку мне в руки, тем самым окончательно выбив меня из колеи, вдруг резко произнесла подруга. — Открой ее и, в конце концов, реши, что это значит для тебя.

Выдох.

Я в растерянности захлопала глазами, опустив их, когда Нора ткнула пальцем мне под грудь — в солнечное сплетение.

— Пока еще не стало совсем поздно… — подхватила Кейси, положив свою ладонь поверх моей, которая дрожала на картонной крышке.

— Страшно не попробовать, когда есть шанс на счастье.

Тишина… Я замерла, оставленная наедине с этой оглушительной мыслью, посреди вдруг опустевшего, необъятного мира.

Перед глазами стояла пелена. Девочки ушли незаметно, словно растворяясь в воздухе.

Мои руки дрожали, с трудом удерживая картонную крышку. Дыхание сбилось, превратившись в прерывистые, судорожные вдохи.

Я едва заметно усмехнулась.

Судьба как будто играла со мной в свои игры, правила которой она не объявляла.

— Невеста! — Я подпрыгнула на своем месте, с испугу чуть не выронив коробку, в которой, на удивление, ничего даже не загремело.

— Невеста-а-а!..Давайте же встретим ее бурными аплодисментами!

О, Боже… «Пусть сейчас взорвется Вселенная»— единственное о чем подумала я в этот момент.

Я вывернула за угол, как будто на автопилоте, и вышла на белую дорожку, едва сдерживаясь от желания обратно спрятаться за углом. Дыхание сперло. Ладони вспотели. В голове звенело. Мир вокруг поплыл…

Тысячи любопытных взглядов устремились на меня одну…

Я стояла там, окруженная множеством людей, но внутри была пустота…Пугающая, бездонная и холодная.

Я сделала шаг, и земля тут же ушла из-под ног. Коленки нервно задрожали, заставив меня нелепо пошатнуться на каблуках.

Оливер в упор смотрел на меня, подбадривая, чтобы я увереннее шла к нему.

Я улыбнулась всем вокруг, хотя в глубине души знала: этот шаг, это решение, эта свадьба — все это было огромной, черт, ошибкой.

Но как вернуться назад, когда все уже решено?

Внутренний голос шептал мне: «Уходи». А ноги сопротивлялись.

Я снова двинулась вперед, бессознательно шагая куда-то в пропасть — оставалось решить: прыгать в нее или лучше обойти стороной. Я пыталась убедить себя, что все будет хорошо, что это правильно, что это единственно верный путь — ведь эта неуверенность всего лишь побочный эффект от волнение.

Тем не менее, сердце колотилось так, словно не верило в это.

— Красивая, — донеслось от кого-то за моей спиной.

— Очень…

— …и не говорите…

Но как объяснить людям, что красивый человек — это не всегда значит счастливый?

Я двигалась медленно, тщательно просчитывая в голове каждый шаг. Мне до сих пор было трудно поверить в реальность происходящего. Все вокруг напоминало странный, ироничный сон, из которого я никак не могла проснуться. Казалось, что один неверный шаг вправо или влево — и эта иллюзия развеется, оставив меня в привычной обстановке, где я уютно устроилась в теплой постели, рядом с тем, кто на протяжении всего этого долгого сна пытался заставить меня возненавидеть себя. Звучит довольно забавно, не так ли?

Вокруг звучали голоса, смех и музыка, но все это казалось далеким и неуместным, почти издевательским. Я искала хоть какое-то знакомое лицо, но вдруг…Я остановилась, и мир вокруг меня вдруг замер. Голоса смолкли, музыка стихла, и даже воздух, казалось, перестал двигаться.

Дыхание перехватило, тело заледенело, но внутри полыхнуло огнем — это было то самое знакомое ощущение: его взгляд. Обжигающий до костей, сверлящий со стороны… Спутать его уже было немыслимо. Никто, кроме него, не мог так смотреть на меня… Никто и никогда.

Моя голова невольно, как по команде, повернулась влево, к ряду сидящих гостей, которых я до этого даже не замечала. И там, среди всех, я сразу же нашла его глаза — такие загадочные, печальные, огромные, и вовсе не чужие…

Я снова улыбнулась ему, ощущая, как горячая волна общих воспоминаний накрывает меня с головой. Это было так странно, но мне безумно нравилось смотреть ему в глаза… Ничего не делать — просто смотреть.

Время словно остановилось, а жизнь продолжалась в своем темпе ритма.

Мне казалось, что мы не то, что не двигались — не дышали.

Я резко отвела взгляд, отвернувшись от него, почувствовав, как в животе снова запорхали полуживые бабочки.

В следующую секунду мое сердце едва не вылетело из груди от неожиданного чего-то: «Элизабет»…

В голове мгновенно промелькнула надежда — может это он?!

Я резко подняла голову и увидела перед собой вытянутую руку с раскрытой ладонью. Мой взгляд медленно прошел от кончиков пальцев по предплечью, затем по шее, подбородку и волосам, и в конце концов встретился с глазами — холодными, грубыми и совершенно обычными для меня.

— Пойдем, — сказал Оливер.

Его белоснежная улыбка, немного пугающая и зловещая, ослепила меня.

Я опустила взгляд и заметила, что между нами остался всего один шаг.

Всего один, черт возьми.

К горлу подкатил предательский ком. Глаза противно защипало. Я резко отвернулась, зажмурившись, стараясь не дать слабину. Нельзя. Не сейчас. Не здесь.

Знакомый взгляд в спину обжигал: больно и очень-очень горячо.

Притворяться и улыбаться, изображая безмерное счастье перед сотнями незнакомых взглядов, было невыносимо тяжело. Я боролась с сильным желанием развернуться, сбросить фату и убежать отсюда далеко, где меня бы уже никто никогда не нашел и не увидел. Но, пока что я все еще оставалась тут, пытаясь убедить себя, что это не конец, а лишь начало. Дать еще один, последний шанс этому моменту, этой лжи, почувствовать хоть что-то…любую искру, намек на то, что я не совершаю самую большую ошибку в своей жизни.

Оставался последний шаг…Точка невозврата…Но как? Как я могла сделать этот последний, роковой шаг, зная, что он не тот, кого я действительно люблю? Не тот, кто сможет сделать меня по-настоящему счастливой, не тот, кто зажжет искру в моем сердце, не тот, ради кого я готова буду отдать все, что имею. Просто… не тот.

Тем не менее, это уже не имело никакого значения…

— Прекрасная невеста Элизабет Бэлл… — мелодичный, но отчего-то едкий голос Сары, нашей ведущей, пронзил наступившую тишину.

Именно в этот момент, когда мир, казалось, затаил дыхание, моя рука безысходно упала в мужскую ладонь. Вместо фейерверка, вспышки, электрического разряда, который, как твердили романтические фильмы и книги, должен был разорвать сейчас мою грудь от этого прикосновения, я почувствовала лишь леденящую пустоту. Отсутствие. Ничего. Ни единого трепета, ни малейшего намека на то самое "что-то", о котором шепчут влюбленные.

— И вот… — начала свою речь Сара, крутя своими русыми кудрями в стороны, пытаясь красиво их уложить на воздухе. Но резко замолчала, когда аппаратура вдруг дала сбой — зашипела, издав оглушающий хлопок, как выстрел.

Все испугались, разом охнув в один голос.

Я посмотрела за спину Оливера, заметив, как от большой металлической коробки, в которой соединялось несколько проводов пошел серый дым.

Я остолбенела, но в глубине души почувствовала странное ощущение — все же чудо существует?

— Стоп! Небольшой сбой! Сейчас мы все быстро уладим! — выскочила из ниоткуда тут же Джули, судорожно замахав руками перед лицом.

Я посмотрела на свои дрожащие руки, покрывшиеся холодными мурашками, заметив, что я утащила загадочную коробку с собой, которую я так и не открыла.

— Прошу всех оставаться на местах! Никуда не уходить! — но, судя по гулу в зале, слова Джули как будто остались незамеченными.

Гости начали подниматься со своих мест, куда-то расходиться, оживленно обсуждая неожиданный инцидент, интересуясь серьезностью поломки и меняясь местами, чтобы выбрать лучший ракурс для своих телефонов, что запечатлеть арку и нашу мимишную предстоящую церемонию. Которая, похоже, так и не начнется.

О да.

Я вдруг бросила взгляд на Оливера, наблюдая, как вокруг него суетливо бегала миссис Браун, размахивая руками в разные стороны. Гости проходили мимо, не обращая никакого внимания.

Никому не было до меня дела.

Ни одному из присутствующих.

Кроме него.

Карстен сидел на последнем ряду второго ряда. Его взгляд был прикован ко мне, руки твердо сложены на груди, плечи расправлены, голова поднята вверх…

Он смотрел с такой пронзительной внимательностью, будто снова заглядывал мне в душу, пытаясь прочитать мои мысли, ни разу не моргнув и ни на дюйм не сдвинувшись со своего места. И, несмотря на толпу незнакомцев, проходящих мимо, толкающихся и возмущающихся, он, казалось, не замечал никого, оставаясь равнодушным ко всему этому хаосу, не позволяя себе отвести взгляд.

Он не оставлял мне выбора, принуждая смотреть в ответ: пристально, долго, глубоко…

Но, сдавшись, проиграв ему в который раз я резко отпустила голову вниз. Сделала глубокий вдох, затем выдох, взглянув на коробку, которая все это время неприятно впивалась углами в живот, отдавая тупой болью. Крепко зажмурилась. Еще раз выдохнула. А потом… осторожно открыла ее.

И вдруг, совершенно неожиданно, из кажущейся пустой коробки на меня уставились две пары знакомых глаз…

Я пошатнулась назад, осторожно сжимая в дрожащих пальцах помятую фотокарточку. Сердце провалилось на дно пустого желудка, завибрировав во всем теле.

Ловко отвернувшись от лишних глаз, я уставилась в покоцанное изображение, с заломанными углами и грязными пятнами, жадно исследуя каждую черточку, не веря… Всего лишь пару часов назад она была в моих руках, и я осознанно прощалась со всеми воспоминания, что она хранила в себе, пытаясь навсегда отпустить прошлое.

Примечание: не вышло.

Мелкие песчинки, прилипшие к бумаге, скользили между пальцами, напоминая, какого-то черта, о нашем разговоре. Удивительно, как люди могут годами жить во лжи, наивно веря только своей правде.

Я крепче сжала коробку в другой руке, чувствуя, как картон прогибается под моими пальцами. В груди разгорелось странное чувство нежности, которое сжимало меня за горло. Я закрыла глаза, глубоко вдыхая соленый морской воздух, который смешивался с холодным ветром, превращая меня в льдинку — и снаружи, и изнутри. Можно ли еще что-то изменить, когда кажется, что изменить уже ничего невозможно? Ведь никогда не поздно просто взять и начать все заново. Заново учиться любить, влюбляться, смеяться, доверять человеку…А если страшно? Можно ли тогда оставить все в прошлом или попытаться забыть?

Но как можно забыть того, кто однажды стал частью твоей души? Это ведь уже невозможно…

— Внимание! Всех гостей просим занять свои места! Мы начинаем! — раздался голос, и я вздрогнула.

Фотография, зажатая между пальцами, чуть не выскользнула из рук, но я успела поймать ее, пряча за спиной.

На глаза наворачивались предательские слезы от страха и непонимания, как быть и что делать дальше.

В голове звучало лишь одно: «страшно не попробовать, когда есть шанс на счастье».

— Сегодня здесь собрались самые близкие и дорогие люди, чтобы разделить этот невероятный момент. Момент, когда два сердца стучат в унисон, когда две души становятся единым целым…

Медленный вдох…

— …видели ли вы, как они смотрят друг на друга? В этих глазах — целая Вселенная, нежность, преданность и обещание быть вместе, в горе и в радости, в богатстве и в бедности, до конца своих дней…

Выдох…

Я закрывала глаза, открывала. Снова закрывала. Снова открывала. Делала глубокий вдох и медленный выдох. Мотала головой, пытаясь расслабиться. Напрягала и расслабляла мышцы.

И передо мной все равно оставался только он — Карстен.

— Каждый из нас приходит в этот мир с определенной целью, со своим путем. Но иногда, судьба сводит двух людей, и их пути сливаются в один, становясь намного ярче, полнее и значительнее…

Я не сводила с него глаз. Карстен делал то же самое в ответ. Может быть, все, что произошло между нами, все же имеет какое-то значение?…

— И представьте! Именно так произошло с нашими возлюбленными — Оливером и Элизабет… — прогремели последние слова Сары, словно гром среди ясного неба, и в воздухе повисло напряженное молчание.

Я лихорадочно пробежалась глазами по первым рядам, встречая взгляды всех Браунов… Люсьен улыбалась, утирая белоснежным платком капельки слез в уголках глаз. Барон сдержанно улыбался. А моя мама, сидевшая одна среди моих подруг, потому что мой отчим не смог приехать из-за своей работы, не улыбалась. Она лишь взволнованно хлопала своими ресницами, печально глядя на меня, нервно щипая себя за руку — она делала так всегда, когда сильно переживала.

Я отпустила голову, не выдержав ее взгляд, и поджала губы, когда наткнулась на белую помятую коробку в своих руках…

— Сейчас наступает самый волнующий и ответственный момент. Момент, когда вы обменяетесь кольцами — символами вашей нерушимой связи. Кольцами, которые будут напоминать вам о сегодняшнем дне, о вашей клятве и о вашей бесконечной любви. И прежде чем вы обменяетесь кольцами, я предлагаю вам сказать самые важные слова, которые вы чувствуете прямо сейчас…

Чувствуете прямо сейчас… Я обернулась к Оливеру. Он улыбался.

И теперь я тоже.

— Я начну, — произнес резко Оливер, поправляя бабочку на шее. Он оттянул ее, затем сглотнул и продолжил: — Я хотел бы сказать… что я восхищен тобой: твоим характером, упорством, талантом и трудолюбием. Никогда не думал, что любить может быть так легко и так сильно… Я люблю тебя! Очень, очень сильно. Я хочу, чтобы ты была счастлива со мной. Поверь мне, впереди нас ждет только самое лучшее. Я готов положить весь мир к твоим ногам…

В этот момент над головой прогремел гром, и ледяной ветер резко ударил в лицо, как отрезвляющая пощечина, прошептав мне о том, что эта мечта — не моя…

Это не та любовь, о которой я когда-то мечтала.

— Чёрт возьми… — пробормотала Сара за моей спиной, когда по рядам прокатилось общее оханье. — Давайте уже произнесем эти заветные слова! — воскликнула она, и её слова утонули в рычание гремящего эха грома.

— Согласны ли вы, Оливер Браун, взять в законные жены Элизабет Бэлл, быть ей верным супругом, любить и оберегать ее в богатстве и бедности, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас? — произнесла она с легким волнением в голосе, придерживая свои кудри свободной рукой.

— Да! — уверенно и громко ответил Оливер, и его улыбка стала еще шире, глаза светились неподдельной радостью.

Теперь ведущая повернулась ко мне, и ее голос стал чуть мягче, но от этого не менее решительным.

— А вы, Элизабет Бэлл, согласны ли взять в законные мужья Оливера Брауна, быть ему верной супругой, любить и оберегать его в богатстве и бедности, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас?

Мое сердце замерло. Я слышала только стук крови в ушах и отдаленный грохот небес, предвещавший неминуемую бурю. Слова ведущей эхом отдавались в голове, смешиваясь с образом Карстена, с тем его взглядом… с вопросом: значит ли все это что-то? Я скользнула взглядом по Оливеру — его глаза светились искренней любовью, его рука крепко сжимала мою, словно якорь в шторм. Я чувствовала его тепло, его надежду. И ощущала тяжесть этой надежды на своих плечах. Это не та любовь, о которой я когда-то мечтала… но что, если это та, которая мне суждена?

Молчание затягивалось. Ведущая слегка нахмурилась. Гости зашептались. Мама подалась вперед, почти привстав с места, ее взгляд был умоляющим.

И тут над нами раздался оглушительный удар грома, казалось, разорвавший небо пополам. Следом за ним упали первые крупные капли дождя, оставляя темные пятна на моей фате.

Я посмотрела на Оливера. На мгновение, я закрыла глаза, словно ища ответ где-то внутри себя, или желая, чтобы этот момент просто исчез.

— Я… — мой голос был едва слышен.

Все без исключения смотрели на меня.

Ждали моего ответа.

Моего «да»…

Но, а я не могла позволить себе совершить эту ошибку и шагнуть в будущее с человеком, которого не любила.

— И…

Я обернулась на гостей, улыбаясь и метясь в то место, где сидел Карстен.

Но его там больше не было.

— Элизабет… — услышала я женский голос, но не обратила на него внимания, выискивая взглядом родной силуэт. Я умоляла про себя, чтобы он был здесь, чтобы не оставил меня сейчас, чтобы всё было так, как должно было быть.

И вдруг я увидела его фигуру, удаляющуюся к выходу…

Я дернулась со своего места, глупо заулыбавшись, и поспешила к нему, выдернув свою руку из руки Оливера.

— Прости меня. Но я не могу… — произнесла я с улыбкой на лице и слезами на глазах, рванув туда, с кем знала, что мне место. Я выбрала быть собой — раненой, глупой, непонятной, поехавшей, но настоящей. Да, я сделала это поздно. Но лучше поздно, чем никогда.

Каблуки подворачивались, возмущенные вздохи становились громче, а вопросов, летящих в мою спину следом за мной, появлялось все больше. Я чувствовала, как собрала удивленные взгляды всех (кроме одного единственного), но не обращала на них никакого внимания, потому что теперь это все было уже не важно…Лишь на какую-то секунду я остановилась на повороте к белым воротам и посмотрела обратно на бушующий зал. Взгляды моих подруг — Норы и Кейси, а потом и мамы встретились со мной. Они улыбались так искренне и счастливо, как не улыбались, когда я стояла там.

Я помахала им той самой белой коробочкой, и, подхватив подол платья, рванула быстрее к выходу, моментально сбросив с ног каблуки, перейдя на бег по камням и теплому песку босыми ногами.

Сердце колотилось бешено, но от этого громко и счастливо, придавая сил.

Я была уверена.

В этот раз как никогда.

— Карстен! — крикнула я, задыхаясь от нехватки кислорода в легких и замедляя шаг. — Карстен! — чуть громче еще раз повторила я, медленно впадая в отчаяние. — Карстен…

Он обернулся.

Между нами оставалось каких-то несчастных пять шагов, черт побери, но я остановилась.

— Давай попробуем ещё раз! — крикнула я, щуря глаза от сильного ветра и солнечных лучей, которые вдруг ударили ему в лицо.

Я чувствовала, как сердце колотится в груди, и, несмотря на боль в ногах, меня переполняло желание сделать шаг навстречу ему, даже если это означало наступить на горло собственной гордости.

— Давай! Даже если ничего не получится, я буду знать, что мы попробовали! Я готова рискнуть, Карстен! Мы можем все начать сначала… — добавила я тихо, но уверенно.