Глава 18. Я все знаю

— Вас сняли камеры, — усатый охранник меланхолично поднимает и опускает пакетик чая в пластиковый стаканчик с кипятком. Переводит на меня взгляд. — Точно заяву напишет. И столько свидетелей.

Сдуваю локон со лба.

Сейчас я ни о чем не жалею.

Мида меня все-таки вывела из себя, и она получила от меня сумкой раз десять, а после я потягала за волосы и хотела разбить банку огурцов о ее голову, но меня остановил охранник.

— Мужа увела? — спрашивает охранник и придвигает пластиковый стаканчик с чаем в мою сторону.

В его коморке тесно и пахнет вяленой рыбой, а на стене висят детские рисунки с елочкамИ, солнышком и цветными человечками. Охранник замечает мой взгляд и говорит:

— Внучка нарисовала. Наверное, будет художницей, — улыбается, а потом печально вздыхает. — Как так получилось, что у вас мужа увели?

— Бывший он мне, — тихо отвечаю. — Она снюхалась с моим бывшим мужем.

Начинаю злиться на Диму.

Да, он сейчас мужчина свободный, но спать с лучшей подругой жены — все равно гадко.

Касаюсь лба холодными пальцами:

— Мы развелись год назад.

— Из-за этой мымры?

— Нет.

В памяти опять всплывает пьяный Дмитрий. В засосах и царапинах от ногтей страстной продажной девки.

Меня передергивает.

Нет, я бы все равно развелась, и Мила не сыграла в нашем разводе играющую роль.

Мне было бы противно находиться с тем, кого целовали грязные губы проститутки.

— Фу, блин, — зажмуриваюсь и сглатываю ком тошноты. — Неважно, почему мы развелись. Была серьезная причина.

— Причина “фу, блин”, — подытоживает охранник и опять вздыхает.

Я прячу свою неловкость за стаканчиком с чаем.

И эта причина “фу, блин” мне не дает теперь спокойно смотреть ни на одного мужика. Ни на молодого, ни на старого.

Каждый из них может оказаться тем, кто имел контакт с проституткой. Если мой муж, в котором я была уверена на тысячу процентов, связался с продажной шлюхой, то…

Мало того, что с проституткой повеселился, так через год после развода полез на мою лучшую подругу.

Через год!

Ладно, прибавим еще четыре месяца нашего бракоразводного процесса. Год и четыре месяца!

И неужели рядом не было другой женщины, с которой он мог завести отношения?

Отставляю стаканчик и закрываю глаза:

— Я заплачу за ущерб и можно я уже пойду?

Может, Мила опять врет и нет никакой беременности?

Хотя какая мне разница? Я же отпустила Диму и решила, что не могу быть с ним вместе.

Будто почувствовав, что я сижу в каморке охранника и вспоминаю о нем, глядя на яркие рисунки незнакомой мне девочки, он мне звонит.

Я около минуты пялюсь в телефон и не моргаю.

— Ответьте, — советует охранник. — И дайте угадаю, бывший муж?

— Да, — киваю и хмурюсь.

Не хочу слышать его голос. Не сейчас. Мне нужен хотя бы час, чтобы прийти в себя после откровений Милы.

Или она уже успела ему поплакалась, что его неадекватная бывшая жена-истеричка отмудохала ее сумкой и угрожала разбить голову банкой огурцов?

Ого, у них уже настолько близкие отношения, которые подразумевают жалобы и защиту?

— Вот козел, — выдыхаю я, как разъяренная антилопа, и принимаю звонок. — Да, я слушаю.

Я не буду бояться бывшего мужа. И если он сейчас выскажет мне претензии, что я обижаю его милую Милу, то он сильно пожалеет. Я ему все выскажу.

— Что у тебя с голосом? — недоуменно спрашивает Дмитрий, и у меня начинают дрожать руки.

— А что с ним? — с вызовом отзываюсь я и кривлю губы.

— Господи, Лен, ты в своем репертуаре, — раздраженно цыкает Дима. — Понял. Лишних вопросов лучше тебе не задавать.

— Зачем ты звонишь?

Даже я сама слышу, как мой голос сочится злобой и неприязнью. На той стороне несколько секунд молчания, а потом Дима говорит:

— Наш сын подрался.

Теперь недоуменно молчу я.

— Серьезно подрался, Лена. Бровь однокласснику рассек и чуть глаз не вышиб, — Дима продолжает мне шокировать. — Позвонил директор. Вызывает нас в школу.

— Подрался?

Мне становится холодно. Сашке же только недавно исполнилось семь, а нас уже из-за драк вызывают в школу?

Хотя не мне возмущаться. Я тоже сегодня подралась.

— Да. Не первый класс, а какой-то бойцовский клуб, — тяжело вздыхает Дима, — Ты можешь сейчас подъехать в школу?

— Да, — я взволнованно встаю и прижимаю к груди сумку.

— Я тоже там буду через сорок минут.

Мы молчим, и почему-то никто не торопится сбрасывать звонок. К горлу подкатывает ком слез и гнева, и я шепчу:

— Мила залетела от тебя, и сегодня она обрадует этой новостью.