Глава 51. Нет простых женщин

Я люблю свою работу.

Да, тяжелая, но сколько интересных людей и семей я вижу. И сколько любопытных ситуаций с ними происходит.

На той неделе помогали перевозить вещи молодой девушке, которая съезжала от мужа и безостановочно ревела, а ее супруг в это время сидел и играл в компьютерные игры.

Мне хотелось бросить коробку с книгами и дать оглушительную оплеуху этому дебилу, которому были важны пиксели в мониторе, но не его молодая и красивая жена.

Сегодня вот я по просьбе бывшей жены заказчика снес ручку на калитке с целью приманить этого самого заказчика в коварную женскую ловушку.

Конечно, я согласился.

Разве можно отказать человеку, который борется за свое счастье, пусть и сомнительными методами?

Я не знаю, что происходит между моим клиентом и его бывшей женой, но их сердца пусть и гневаются, но любят.

Я видел на своем пути равнодушных, аморфных и холодных людей, которым все равно на женщин, на потерянные семьи, но тут у нас не то случай.

По какой-то причине была разрушена красивая и счастливая семья, и мы с ребятами приехали сегодня на ее финальный аккорд, который может стать началом ледяной тишины или новой мелодии.

Я бы надеялся на новую мелодию, и я всегда за то, чтобы люди до последнего искали друг к другу пути и дорожки, пусть и очень запутанные.

— Пап против азартных игр, — заявляет младший сын заказчика Саша и хмурится. — Вот.

— Ты такой зануда, — фыркает его сестра Вероника.

Да, мы с ребятами расселись на ковре гостиной и учим обеспокоенную мелкотню играть в дурака.

При разводе всегда жалко детей. Они любят папу и маму, и часто становятся жертвами манипуляций взрослых, но, кажется, тут все иначе.

Неужели тут взрослым удалось не поддаться желанию сделать друг другу больнее через детей?

Или это бы последовало после переезда моего клиента, потому что в нем я почувствовал много ярости? Ярость может толкнуть мужчину на страшные поступки. На пике злости и отчаяния он никого не пожалеет. Даже некогда любимую женщину.

— Ты лучше скажи, — раскидываю по одной карте всем “игрокам”, — как ты сломал шею?

— Не сломал, — бурчит Саша, — у меня там смещение… — хмурится на меня, — упал с лестницы.

— Так это правда, — хмыкает Ванька, мой напарник, — когда говорят, что будь осторожен на лестнице, а то шею сломаешь…

— Я не сломал шею, — Саша переводит на него злой взгляд.

Сейчас очень похож на отца. Прям маленькая копия. Вот уж точно: наши дети — наше продолжение. У мальчишки даже те же интонации, что и у его отца.

— Если бы я сломал шею, то тут бы не сидел, — медленно выдыхает Саша, и теперь я вижу в нем его маму. — Просто смещение.

— Но ведь вполне мог сломать шею, — заявляет Веронике и смотрит на него с сестринской снисходительностью, в которой я вижу сильное беспокойство, — сломал бы и…

— Но не сломал, — Саша неуклюже подается к ней и шипит, — чо ты пристала, блин?

— Вот и не ломай себе больше ничего, — Вероника тоже подается к нему с упрямым вызовом. — Дурак.

— Сама дура, — рычит Саша, — и тоже ничего себе не ломай.

Ваня задумчиво ковыряется спичкой в зубах и шепчет:

— Господи, я, кажется, хочу детей, — медленно моргает, глядя на двух разъяренных мелкашей, — тоже девочку и мальчика. С маленькой разницей…

— Ты женись для начала, — вздыхаю я и кошу на него недовольный взгляд, — твоя Ирка уже сколько ждет от тебя предложения руки и сердца?

— Тогда после поедем выбирать кольцо, — с тихой уверенностью заявляет Иван, продолжая наблюдать за братом и сестрой, — ты же мне поможешь?

— Ты думаешь, я разбираюсь в кольцах? — под возмущением я прячу удивление.

— А жена твоя? — Ваня разворачивается ко мне. — Разбирается? Давай ее возьмем.

— Ты же понимаешь, что тебе потом нас на свадьбу звать? — с угрозой вскидываю бровь. — А моя жена на свадьбах — фурия.

— Я готов, — продолжает смотреть на Сашу и Веронику, — вот прямо готов, Игорех. До этого был не готов, а сейчас готов.

— Мы играть будем, нет, — Саша перебивает нашу тихую беседу о мужской готовности завести семью и с вызовом скрещивает руки на груди. — Я тоже готов к победам.

— Да это я тебе задницу надеру, — цокает Вероника и деловито поправляет платье на коленях.

— Так нельзя говорить, — Саша косится на нее. — Тебе надо рот с мылом помыть.

— А тебе мозги.

За детской перепалкой много страха за маму, и я повышаю голос:

— Все с вашей мамой в порядке. Она сама сломала калитку, чтобы приманить вашего папу.

Две пары детских глаз недоуменно смотрят на меня, и тревога в них становится тише.

— Хм, — Вероника сводит брови вместе, — теперь понятно.

— Я ничего не понял, — Саша озадаченно чешет щеку, — сломала калитку, чтобы папа пришел.

— Ты просто мальчик, — Вероника пожимает плечами и благосклонно приобнимает его за плечи, — мальчики такое часто не понимают.

— Да, — подтверждает Иван и подхватывает с ковра карты, — я тоже ничего особо не понял. А подойти и просто попросить о разговоре…

— О, — смотрю на него с мужским многолетним опытом в браке, — ничего, Вань, через лет десять потихоньку начнет доходить, но это если будешь стараться понимать жену.

— Десять лет? — Иван медленно и растерянно моргает. — Моя Ирка — простая…

— Нет ни одной простой женщины, — смеюсь я, — а если ты так думаешь, то ты глубоко ошибаешься.