42

— Ты не поверишь, — Денис делает шаг в палату, его взгляд, острый и изучающий, скользит с Аркадия на меня, потом снова на Аркадия, и задерживается на ложке с кашей в его руке, поднесенной к моим губам. — Я стучал. Это вы не слышали.

Щеки вспыхивают так, будто меня окатили кипятком. Я инстинктивно дергаюсь, пытаясь отстраниться от ложки, от Аркадия, от этого пронзительного взгляда Дениса, который сейчас, кажется, видит меня насквозь – слабую, жалкую, зависимую. Униженную. Снова. Аркадий не отводит ложку. Он просто замирает на мгновение, его рука с ложкой повисает в воздухе между мной и ним. Облегченная улыбка, только что тронувшая его губы, исчезает без следа. Она сменяется напряженной складкой между бровей.

Но Аркаша не поворачивается к Денису полностью, лишь слегка скашивает на него глаза.

— Настя, ты должна поесть, — твердо говорит он. Вновь смотрит на Дениса, а на меня. В его глазах я вижу упрямство, — я жду. — Для этого есть медсестры, — парирует Денис, делая еще один шаг в палату. Теперь он стоит почти у изножья моей кровати.

Я чувствую, как внутри все сжимается от злости и бессилия, но я почему-то все же принимаю в себя ложку с кашей.

Во мне тоже просыпается упрямство.

Денис внимательно следит за нами.

— Зачем приехал? — уточняет Аркаша и опять подносит к моим губам ложку с кашей.

Денис выразительно смотрит на меня, потом снова на Аркадия.

Воздух в палате, кажется, густеет, становится вязким и тяжелым для дыхания.

— Проведать, — Денис хмыкает, — мы же… семья и все такое. А еще поговорить. Ольга не зря переживает…

Мое сердце заходится в бешеном ритме. Хочется крикнуть, чтобы они оба ушли. Чтобы оставили меня в покое, но вместо этого я невозмутимо глотаю вязку и безвкусную кашу.

Проблемы Ольги с Аркашей — это проблемы Ольги. Не мои.

— Уточни свою мысль, — Аркадий вновь напряженно косится на Дениса.

Денис молчит. Смотрит опять на меня, затем на Аркадия и вздыхает и прячет руки в карманы.

В моем рту уже пятая ложка каши.

— А вот и я! — в дверях замирает с огромным букетом пионов жена Дениса Юля. Секундная тишина и шокированный шепот, — а что вы делаете?

Мне Юля всегда нравилась. Она непосредственная и где-то наивная женщина, но после развода с Аркашей я перестала с ней общаться, потому что… нам двоим было неловко от дружбы за спиной Ольги.

— Настя завтракает, — поясняет Аркадий. — Я ее заставил.

— Какой ты тиран… — смеется Юля и осекается под строгим взглядом мужа. Шепчет Денису, — ну тиран же… Блин, я не знаю как реагировать на такое! Что пристал?

Аркадий ставит пустую миску на тумбу, вытирает мой рот салфеткой и убирает складной столик-поднос с моих колен.

— А мы разве чем-то сомнительным тут занимаемся, что ты не знаешь, как реагировать? — Аркаша оглядывается на Юлю.

— Ну… да? — неуверенно отвечает она. — В будто и не в разводе сейчас. Вот.

Она кладет мне в ноги букет. Сладкий запах накрывает волной.

Отступает от кровати и неловко улыбается:

— Я рада, что ты жива. Да… Давно тебя не видела… — кусает губы и прячет руки за спиной, взглянув на мрачного Аркашу, — мы Оле ничего не скажем… об этом завтраке… а то…

— А то что? — интересуется Аркадий медленно поднимается с моей кровати. Матрас распрямляется, и я чувствую пустоту там, где только что было его тепло.

Денис тем временем не сводит с меня своего изучающего взгляда. Его руки по-прежнему в карманах, и вся его поза выражает недоверие и выжидание.

— А то Оле будет неприятно, — наконец, подаю я голос, — и больно.

— Крышу у твоей женушки сорвет, — Юля продолжает улыбаться.

— Ты говоришь о моей сестре, Юль…

— Короче, — Юля закатывает глаза, — забирай Аркашу, а я тут останусь с Настей…

— Нет, — Аркадий не соглашается. — Ты забирай Настю. Ей рекомендованы прогулки. Ей надо размяться…

— Ну, — Юля шагает к кровати и протягивает мне руку, — раз муж сказал… — застывает с натянутой улыбкой и с шепотом поправляется, — бывший муж…

— Да, бывший муж, — медленно киваю я и, опираясь о ее руку, поднимаюсь с койки.

В боку тянет. — Нам не стоит об этом забывать, — оглядываюсь на Аркашу, — бывший муж.

Аркадий едва заметно прищуривается и вновь от меня отдаляется. Опять от него веет холодом.

— Бывшая жена, — отвечает он мне, и в его голосе появляется лёгкая, но ядовитая насмешка.

Я чувствую, как Юлина рука напрягается под моей ладонью. Она бросает быстрый взгляд на Дениса, но тот стоит неподвижно, сжав губы в тонкую полоску.

— Пойдём, — тихо говорит Юля, осторожно направляя меня к двери. — Тут... душно.

Душно.

Да.

Запах пионов смешивается с больничными ароматами, каша комом лежит в желудке, а взгляд Аркадия жжёт спину, будто раскалённое железо.

Мы выходим в коридор, и свет флуоресцентных ламп режет глаза. Где-то далеко слышны шаги медсестры, звяканье металлических подносов, глухие голоса из других палат.

— Насть… — Юля вдруг останавливается, её пальцы сжимают моё запястье. — знаешь…

Она не договаривает, а я заканчиваю:

— Это было слишком.

Этот завтрак в душной палате был слишком интимным, слишком родным.

— Да я не про это, — опять кусает губы и серьезно, и даже с угрозой смотрит в мои глаза, — я не шутила, когда говорила, что у Ольги срывает крышу. Ты в опасности.