Эпилог

— Мам, — Коля касается моего плеча.

Я выныриваю из сладкой летней дремоты.

— Держи, — протягивает мне запотевший стакан с лимонадом.

Сама тоже плюхается рядом на софу и жадно присасывается к трубочке.

— Полегче, — взъерошиваю его волосы, — заболеешь.

— Ну и ладно… — вытягивает ноги.

— Гланды вырежем, подумаешь, — соглашаюсь я.

Коля хмурится и все же сердито отстраняется от стакана. Ни один десятилетний мальчик не захочет потерять гланды.

— Когда уже Ирка приедет, — бурчит он, нервно жует пластиковую трубочку, сплющивая ее зубами.

Тонкий запах пластика смешивается с ароматом лимонада.

— Через пару часов, — на веранду выходит Аркаша и потягивается. — Она позвонила и предупредила, что опаздывает.

Аркаша нервничает, пусть и скрывает это. Сегодня Ира должна привезти на знакомство своего парня, и Аркаша не хочет этого принимать.

Дочь выросла и скоро выскочит замуж.

Вздыхаю. Время так быстро летит. Кажется, мы только вчера отыграли свадьбу Архипа с Аленкой, но уже прошло пять лет. У нас уже двое внуков. Мы не только мама и папа, но баба и деда.

Не верю.

— Мам! — слышу с соседнего участка крик Архипа. — Мы через полчаса будем у вас. Аленка салат крошит…

Архип с семье выкупил землю у охотника Никиты, который после того, как получил от Аркаши пару ударов, резко решил вернуться в город. Когда переехал, то опять сошелся с женой.

— К нам можно и без салата! — кричу я в ответ.

— Она не может с пустыми руками! Ты же ее знаешь!

Коля делает маленький глоток лимонада. Держит его во рту, согревает и только потом проглатывает.

Вижу в нем только Аркашу. Только его, но не Ольгу, которая…

Которая с Эдуардом после выписки из клиники неврозов уехали в отдаленное село на границе тайги, где их приняли в «общину счастья и любви».

Короче, парочка голубков попали в секту. Денис и родственники пару раз пытались вызволить Ольгу, но она прогоняла их. Отчаянно и решительно.

Похоже, она там действительно нашла счастье, любовь и смысл жизни. Слышала, что у Ольги и Эдуарда сейчас по попечительством десять детей-сирот. Своего родного она бросила, но чужих сирот приняла на воспитание.

Но судить ее я не буду.

Юля сказала, что в ее глазах тогда при очередной попытке уговорить ее вернуться домой был такой ледяной, бездонный покой... Может, там, в своей общине, она наконец его обрела. На свой лад. Покой и счастье.

— А я тоже женюсь? — спрашивает Коля.

— Очень уж надеюсь, — Аркадий хмыкает и опускается рядом со мной по другую сторону.

Мать Ольги лишь со стороны наблюдает за тем, как растет Коля. Не лезут. Вероятно, Денис им смог объяснить, что не стоит после всего произошедшего играть любящую бабушку и предъявлять родному внуку правду.

Она лишь сделает ему больно.

Она лишь сделает ему больно. И они, кажется, это поняли. Их молчание – странная, но приемлемая дань уважения.

— А какой у меня будет жена? — Коля хмурится, будто не может представить рядом с собой ни одну девочку. — Я хочу себе жену, как мама…

— Это надо быть настоящим везунчиком, — Аркаша закидывает мне на плечи руку и улыбается, вглядываясь в мой профиль, — я сам не знаю, почему… почему мне так повезло.

А за тем он мягким рывком притягивает меня к себе и целует в висок.

Я чувствую запах его кожи – солнце, древесина, легкая мужская соль. Он целует меня в висок. Губы теплые, чуть сухие. Делает глубокий вдох, его грудь расширяется, прижимаясь к моему боку, и шепчет:

— Я тебе сегодня говорил, что люблю тебя?

— Да, три раза, — Коля кивает.

Мой отец семь лет назад неожиданно сорвался на поиски моей мамы. Нашел, потребовал честного разговора и получил его.

Мама сбежала от нас, потому что не чувствовала себя живой и счастливой. Что она ни о чем не жалеет. После этой поездки папа вернулся и закрутил роман на старости лет с соседкой-вдовой. Женился и довольный живет. На маму мою зла не держит. Простил и отпустил.

Тоже обещали сегодня приехать. Опять будут требовать танцев вечером.

— Тогда скажу и четвертый раз, — Аркаша улыбается мне в ухо, — я люблю тебя.

Родители Аркаши, когда мы тихо объявили, что вновь вместе, выдохнули с облегчением и даже украдкой всплакнули. Они часто звонят мне и просят прощения, что в прошлом позволили случиться разводу. Что позволили Аркаше усомниться в нашей любви.

А я простила. Жизнь слишком коротка, чтобы таить зло и обиду. Надо ценить здесь и сейчас.

Здесь, сейчас, в этой летней жаре и этой полуденной тишине, с нашим сыном между нами, прошлое кажется далеким и не таким уж важным. Оно было. Но настоящее – вот оно, плотное, реальное, пахнущее жизнью и любовью. И оно – наше.

Выстраданное, отвоеванное и осмысленное.

Аркадий лезет в карман домашних штанов, когда под тканью вибрирует смартфон. Щурится на экран и говорит:

— Нашу бронь на билеты в Алматы оплатили, — зевает.

— Мы уже туда пятый раз летаем, — Коля фыркает.

— Ой, мы можем тебя оставить на Иру с альпаками или Архипа , — приваливаюсь к Аркаше, — а сами полетим…

— Да щас прям, — Коля обиженно, но ласково пихает меня в плечо, — вы еще в горах заблудитесь без меня.

Я смеюсь, а Аркадий вновь целует меня и делает глубокий вдох.

Это вдох умиротворения и счастья.