Глава 7

*Лана*

Его дыхание щекочет мою кожу, а воздух между нами напряжённо вибрирует.

– Я не могу отпустить тебя сейчас. Я должен знать. Должен! – Он закрывает глаза на мгновение, открывает. В ровном голосе опасно дрожит металл. – Скажи честно, девочки мои?

– Потрясающе. Ты всё делаешь, когда тебе нужно и удобно. Нет, Алексей. Я не обязана тебе ничего объяснять. У меня две дочери. У них есть жизнь. И границы, которые я поклялась оберегать!

– Я имею право знать.

– Вы, мужчины, очень любите кричать о своих ущемлённых правах! Но, Одинцов, всех прав ты лишился, когда решил завести интрижку на стороне!

– Чёрт! – Рычит Лёша, зарывается пальцами в волосы и с силой сжимает. – Не было интрижек! Не было измен! Что нужно сделать, чтобы ты поверила?! Принести медицинскую карту? Заключения врачей? Фотографии? Чеки? Что?!

– Да, продолжай вешать мне лапшу на уши! Лана ведь идиотка набитая! Серая мышка, которая никому не нужна! – Тоже рычу, шиплю и источаю яд. – Она с радостью поверит в любую чушь, которую ей впаривают, ведь она настолько боится остаться в одиночестве, что цепляется за всех, кто готов поманить пальцем! Так ты думаешь обо мне?!

– Я… Что?!

– Да-да! Я помню все твои слова! Ты – лев, я – мышь! Ты был прав, Лёша, не по пути нам. Мы слишком разные.

Он отводит взгляд.

– Я просто хочу знать, это мои девочки?

В груди сжимается что-то колючее, неудобное, инородное. Мне бы вышвырнуть это оттуда, выполоть как сорняк, но оно слишком прочно сидит – пустило могучие корни и проросло.

Вот как… Он ещё спрашивает.

И мне обидно до слёз, что этот человек измеряет меня по своим собственным неказистым стандартам.

– Я уже сказала тебе, что отец девочек Фабьен.

– Не верю, – выдавливает зло через сжатые зубы.

– Есть сомнения? – Спрашиваю с отчётливым холодком. Ни шагу назад.

– Есть. Крайне внушительные сомнения.

– Забирай свои сомнения, разворачивайся и уходи, – указываю на двери лифта.

– И ты продолжишь делать вид, будто я для тебя никто?

– А кто ты?

– Я мог бы быть их отцом!

– Не уверена, что ты этого достоин.

– Ты боишься, – швыряет мне в лицо. Губы кривятся в ухмылке. – Ты боишься сказать мне правду, потому что тогда придётся признать, что ты скрыла от меня дочерей.

– Я не скрывала. Я защищала их!

– От чего?!

– От людей, которые предают!

Дышу тяжело. Грудная клетка ходит ходуном. И каждый выдох даётся с таким трудом, словно лёгкие мои зажаты в стальных тисках. Один… Второй… И если бы Лёша не стоял так близко, придерживая меня своим телом, я бы давно без сил сползла по стене – мягкая, пустая, без сил и желания продолжать этот бой.

Свои войны, с грызущими изнутри тенями, я уже отвоевала. Сложней всего оказалось заключить мир с этой обиженной женщиной во мне.

– Лана, если ты отказываешься прямо отвечать на мои вопросы, я буду настаивать на ДНК-экспертизе.

Мои глаза расширяются от ужаса.

– Ты… Что?

– Я не верю, что ты могла родить детей от другого мужчины. Это не в твоём характере – с ходу броситься в постель первого встречного. Ты бы не смогла.

– Да что ты обо мне знаешь? – Шиплю.

– Достаточно, чтобы усомниться. Так что, мы будем разговаривать, как цивилизованные люди, или…

Лёша не успевает поставить ультиматум – двери лифта распахиваются, и на лестничную клетку выходит Фабьен с Нико на руках. Мальчик уткнулся в его плечо. Тонкие запястья, взгляд в сторону.

Он весь как тревога, скрученная в пружину. Увидев меня, Нико чуть поднимает глаза, но тут же отводит их вновь.

– Bonsoir, – тихо говорит Фабьен. – Мы не опоздали на вернисаж?

– Вы как раз вовремя.

Нико чувствительно дёргается – на лестничной клетке, этажом ниже, кто-то хлопает дверью. Он закрывает лицо ладонями. Фабьен поправляет его выше, шепчет успокаивающе:

– Ça va, mon grand. Здесь тихо и безопасно, – улыбается и взмахивает бумажным пакетом в воздухе. – Мороженое с доставкой. Без орехов. Не знал, что нас будет шесть. Monsieur владелец коллекции, вы остаётесь на ужин?

– Нет, – отвечаю за Лёшу. – Он уже уходит.

Лёша, нервно дёрнув щекой, согласно кивает.

– Не стоит беспокоиться. Ухожу.

Фаби проходит мимо нас в квартиру, бросает на меня взгляд, в котором без труда читается: «Если нужна помощи – только свистни».

Моргаю ему в знак благодарности.

Лёша приваливается к дверному косяку плечом, отводит взгляд.

– Лана, я не оправдываюсь, – произносит наконец. – Я виноват. Я сделал больно. Но я не изменял. Я… У меня была причина. Хреновая, но была. И я хочу присутствовать в жизни девочек, если они мои. Хоть как-то.

– А если они не твои?

– Если они не мои, – он сжимает челюсть, – я всё равно хочу знать, как ты прожила эти годы. И попросить у тебя прощения. За то, что выбрал за нас двоих.

Закатываю глаза.

– Нет. Прощение – не конфеты. Его на раздают кому попало.

Лёша делает шаг назад.

– Береги себя, – говорит тихо и уходит.

Я просачиваюсь в квартиру, где пахнет ужином. Рис ждёт. Девочки уже устроили галерею с табличками. Жизнь продолжается.

И ничего, что в дверь уже постучались призраки прошлого.