Глава 16

Демид. Тихонько прикрываю за собой дверь спальни. Лера по-прежнему сидит на кухне с карандашами в руках, как я и просил. Серьёзная, как бухгалтер. Рисует увлечённо, но поднимает голову, когда я подхожу ближе. – Ну что, Лер, маму нашу я уложил. Она уснула и попросила, чтобы я приглядел за тобой. Как это делать – не имею ни малейшего понятия. – А ты что, не умеешь играть с детьми? – Честно? – Усаживаюсь на стул рядом, стараясь выглядеть как можно менее пугающе. – Откровенно говоря, у меня мало опыта в общении с детьми. Очень мало. То есть, почти никакого. – А ты взрослый? – Ну… вроде. У меня даже паспорт есть. – А у взрослых должно быть много опыта? – Желательно, – усмехаюсь. – Но бывает, что и взрослые ничего не умеют. Или учатся по ходу дела. Так сказать, экспресс-курсы. Лера задумывается. Рисует кружок, дорисовывает к нему ушки. – А кем ты работаешь? – Я? Я основатель архитектурно-строительного холдинга. Управляю большой компанией. – Это скучно? – Нет. – Звучит скучно, – выдаёт простодушно. – Ну… Иногда действительно скучно. Лера кивает, как будто подтверждает собственную теорию о том, что все взрослые работают скучно. Потом смотрит на меня внимательно, оценивая, выдержу ли следующий тест. – Когда мне скучно, я играю в куклы. Ты умеешь? – Не уверен, что пройду кастинг. – Почему? – Потому что куклы – это серьёзно. У них там своя вселенная, правила. А я новенький. Лера хмыкает, потом осторожно пододвигает коробку с пластмассовыми жителями её вселенной. – Я могу тебя научить. Ты будешь папой. У нас как раз один потерялся. – Папа потерялся? – Моргаю. – Ну да, – Лерка всовывает мне в руки потрёпанного Кена. – Он уехал по делам. Наверное, строить дома, как ты. Внутри что-то медленно, но неизбежно сжимается. – Ну что ж, кажется, папе давно пора возвращаться с работы. – Вот это – Соня. У неё юбка с блёстками. Она звезда. А это – Ляля, – вводит меня в курс дела Лерка. – Она немного вредная, но очень добрая. Просто не умеет выражать эмоции. Ещё у нас есть пёс Бублик, но он куда-то потерялся. Наверное, пошёл за булочками. – Пёс, который любит булочки? Хороший он человек! – Он не человек. Он бульдог. Но ты бы ему понравился. Я смеюсь. Первый раз за день – по-настоящему, искренне. Лера щурится, разглядывая моё лицо. – Ты когда смеёшься, у тебя один глаз становится больше другого. – Правда? – Да. Но это мило. Немножко. Чуть-чуть. – Спасибо, эксперт по глазам. – Я всё замечаю. Значит, я замечательная? Поплывшим взглядом смотрю на эту милашку. Сама как куколка. Щёчки румяные, глаза – две бусинки. Волосы торчат в стороны из растрёпанных косичек, но в этом даже есть свой шарм. – Замечательная, – говорю тихо, чтобы не спугнуть хрупкое волшебство момента. – Самая замечательная. Лера широко улыбается и задирает подбородок. Словно я орден ей только что вручил. Забрав с собой коробку с куклами, усаживается на ковёр. Я не хочу быть для неё злым дядей, который обижает маму. Не хочу быть для неё отцом, сбежавшим навсегда на работу. Хочу быть тем, кто остался. Хочу научиться играть в игрушки. Запомнить имена каждой её куклы. Печь булочки. И говорить про бульдогов. Хочу стать кем-то, кого она сможет звать не по имени. А просто – папа. Спустя час Лерка поднимает глаза от коробки с куклами и пристально смотрит на циферблат настенных часов. – Когда большая стрелка на самом верху, а маленькая вбок, это означает, что мне пора идти спать. – Ну… – Тоже скашиваю взгляд. Ровно девять. – Окей. Иди тогда. – Я не могу сама. – Почему? – Но я же маленькая! – Подбоченивается. – Мне нужно, чтобы кто-то сказку почитал. – А ты сама читать не умеешь? – Я ведь малышка совсем! – И глазками своими огромными хлоп-хлоп. Смотрит на меня, не уверенная до конца, подхвачу я или отмахнусь. Поднимаюсь с пола, разминая затёкшие плечи. Это не моя территория. Я не знаю, как здесь всё устроено, ни в этой квартире в целом, ни в этой маленькой голове, в частности. Лерка ведёт меня в свою комнату – маленький девчачий мирок, под завязку забитый единорогами, мягкими медведями и яркими рисунками. – Сиди тут, – указывает на мизерный стульчик возле кроватки. – Я почищу зубы. – Помощь нужна? – Демид, я же малышка, а не лялька, – закатывает глаза точь-в-точь как её мать! – Сама справлюсь. Убегает. Неловко пытаюсь уместить зад на предложенном месте. Стульчик протестующе поскрипывает. Сижу, словно в ловушке. Колени у ушей. Чувствую себя бегемотом, однако отчаянно делаю вид, что держу ситуацию под контролем. Оглядываюсь. Комната – конфетно-розовая крепость. На стене постер с котом в блестящих очках. С полок стеллажа на меня смотрит армия плюшевых животных. На прикроватной тумбочке рисунок. Маленький человечек держит за руку большого человечка. Они оба огромными круглыми головами и в радужных платьях. Сердечки, облака, бабочки. «Вдвоём навсегда» – подпись рукой Марины. Меня там, естественно, нет. Не удивляет, однако внутри щемит. Лерка залетает в комнату в пижаме с медвежатами. Прыгает с разбегу в постель и натягивает одеяло до самого кончика носика. – Готова! – Хорошо. Эм… Что читать будем? – Мама читала мне «Волшебника Изумрудного города». Вон там лежит, – показывает пальцем на ящик тумбы. Достаю книгу. – Откуда читаем? – Мы остановились там, где на них в лесу тигр напал, а Тотошка его прогнал! – Глаза у Леры становятся круглыми. – Он ла-а-ял и ла-а-ял, и зверь убежал. Представляешь? Я усмехаюсь, открывая наугад страницы ближе к середине. – Представляю. Герой, а не пёс. Значит, ищем место с Тотошкой против тигра. Листаю. Яркие картинки мелькают перед глазами. Лера пододвигается ближе, заглядывает в текст, будто проверяет – точно ли я ничего не пропускаю. – Там ещё Страшила зацепился за ветку и чуть с дерева не свалился. Он лёгкий, потому что из соломы. – Так, вот и оно, – нахожу нужную главу. – «…Страшила запутался в ветвях, и Дровосек подтолкнул его снизу. В это время из-за кустов выскочил огромный тигр. Элли вскрикнула, но Тотошка бросился вперёд, заливаясь лаем. Тигр замер, оскалился… и отступил. Маленькая собачка оказалась смелее, чем все ожидали.» – Тотошка классный, – довольно бормочет Лера. – Маленький, а совсем не трус. – Маленькие часто оказываются самыми отважными, – улыбаюсь. – Мама сказала, что ты похож на Страшилу. – Мама сказала, что я страшный? – Нет, – Лерка прыскает в кулак. – Не страшный. – Ну, слава богу! – Просто мозги потерял! Хохочу, закатив глаза. – Ну, спасибо, Марина. Вот это реклама. Потерял мозги… Прекрасно. Лерка тоже хохочет. – Но ты нашёл? Ну, свои мозги. Детская прямота – отдельный вид оружия. – Я… – вздыхаю. – Я, кажется, нашёл и мозги, и сердце. Осталась лишь отыскать храбрость. Лера улыбается так, будто её это вполне устраивает. Потягивается, зевает. – Ну и ладно. У Страшилы потом всё получилось. Значит, и у тебя получится. Подтыкаю ей одеяло, приглаживаю волосы. – И у меня получится. Читаю дальше. Лера слушает с полузакрытыми глазами. Иногда кивает, иногда шепчет за мной фразы. Она уже почти спит, но перед тем, как провалиться окончательно, шепчет: – Ты теперь будешь приходить почаще? Проглатываю ком. – Буду. Если ты не против. – Я не против… Засыпает. Тёплый, мягкий кокон из сна, тишины и детского доверия. Выключаю ночник. Провожу ладонью по её волосам. – Спи сладко, дочка. Твой Страшила теперь охраняет твои сны.