Глава 11

– Виктор Романович. Мэр напоминает о своем приглашении… – выдает моя помощница.

Я киваю. Учитывая, какие деньги я собираюсь вложить в инфраструктуру открытия края, я понимаю, отчего так нервничает Сергей Анатольевич.

– Хорошо, – отвечаю коротко и погружаюсь в чтение очередного отчета. Ситуация в мире не радует. Приходится принимать решения буквально на лету, учитывая, как быстро меняются условия рынка. И если мы все наши договоренности соблюдаем, то наши так называемые западные партнеры – совсем нет.

Конкретно сегодня у меня был телефонный разговор на самых верхах, и то, что мне рассказали, совсем не радует, а главное, мне предстоит принять решение и организовать проект, чтобы обойти определенные сложности, которые в ближайшее время будут нам, так сказать, устроены.

В принципе у меня уже есть наработки. Придется просто действовать более резко и брать нахрапом, но где наша не пропадала. Конкретно сейчас я разворачиваю бизнес в сторону Азии, направление радует, кроме того, что я удержал бизнес на плаву и сохранил рабочие места своих сотрудников, я еще и расширяюсь, и пример этому – вложения, которые я планирую сделать на юге, что принесет к открытию новых рабочих мест, а также привлечет туристов как раз из Азии к нам, у нас есть что показать и есть чем удивить.

– Здесь, Виктор Романович, мероприятие будет коротенькое, минут на сорок, но учитывая, что строительство торгового центра была на финансировании дочерней компании вашей корпорации, мэр настаивает на вашем присутствии, – вновь информирует меня Марта, сопоставляя информацию с моим ежедневником.

Молча выхожу из автомобиля. В последнее время все подумываю о том, что можно и развлечься, совместить полезное с приятным, здесь на юге у нас есть неплохой горный курорт, а я обожаю именно горный воздух, будоражащие виды и прохладу.

С этими мыслями я иду вперед, прохожу в торговый центр. Мои ребята работают на опережение. У меня служба безопасности в последнее время модернизирована и дополнена ребятами, которые служат в структурах. Время такое. Черт знает что происходит, но я отношусь к этому всему весьма спокойно.

Все же для конкурентов я вполне себе мишень, учитывая, что держу определенную, очень важную для жизнедеятельности страны сферу. Я привык, что меня окружают профессионалы, в то время как я сам особо спуску не даю. Мой характер еще выдерживать надо.

Мне проводят небольшую экскурсию по торговому центру, сам мэр прогуливается и прислушивается к отчету своего подчиненного, при этом бросает на меня почтительные и полные внимания взгляды.

Прислушиваюсь к тому, что мне говорят, а сам внимательно проверяю все.

– Виктор Романович? – наконец, когда небольшой экскурс закончен, ко мне обращается мэр, при этом выдерживает паузу, явно ожидая моей реакции.

– В целом я доволен, что удалось построить настолько современное здание, которое удовлетворяет потребности граждан.

Отвечаю спокойно, ощущая, как на меня направлены все камеры и микрофоны. Журналисты наперебой пытаются задать вопросы, на которые я отвечаю, некоторые вопросы также интересуют меня, поднимают проблемы, на которых я заостряю внимание моего секретаря, позже затребую более детальную информацию по проблемам – и будем решать.

– Виктор Романович, а вы не собираетесь баллотироваться? – неожиданно задает вопрос репортерша с перекачанным ртом.

Я ухмыляюсь и качаю головой:

– Нет, я человек бизнеса и не вижу себя в политике. Но я рад, что моя деятельность направлена на процветание не просто ниши, но и целого пласта людей, которые уверены в своем завтрашнем дне благодаря верному курсу моей корпорации…

Что-то наподобие пресс-конференции заканчивается, и мэр жмет мне руку, позируя на камеры.

– Виктор Романович, очень жду вас на дне рождения моей супруги, – выговаривает мужчина. Явно демонстрируя намерение со мной помириться.

- Благодарю, не могу обещать, что буду. У меня достаточно плотный график. Но я попрошу Марту свериться с моим расписанием.

Отвечаю почтительно, но четко ставлю границы. Я не собираюсь «дружить» с мэром, когда у меня есть ряд вопросов по реализации проектов. Есть подозрения, что не все средства дошли до адресата, и в этом случае дружба со мной виновных не спасет. Сниму с постов и заставлю выплатить все до копейки.

– И все же мы будем очень польщены, если у вас сложится и вы сможете присутствовать.

– Благодарю. Ценю ваше приглашение.

Обмениваемся с мэром рукопожатием, и опять вокруг толпятся журналисты. Мэр улыбается, а я просто устаю от всей этой мишуры.

Я действительно слишком далек от политики, но достаточно приближен к власти, чтобы понимать, что благополучие отдельно взятых людей и их семей ведет к процветанию не просто бизнеса, но и самой сферы.

Прощаюсь с мэром, отклоняю еще ряд предложений и в итоге остаюсь наедине с простыми сотрудниками, которые выполняли всю самую ответственную работу, провожу с ними несколько минут за беседой и узнаю всю необходимую информацию из первых рук.

– Эвелина Генриховна. Мне нужно организовать ряд встреч с подрядчиками. Нужно понять, в чем именно причина задержек поставок.

Женщина кивает. Как всегда молчалива, но работает со скоростью кометы.

– Еще будут какие-то распоряжения, Виктор Романович?! – задает вопрос, когда все необходимые формальности пройдены и все фотографии сделаны.

– Нет. Я хочу просто пройтись по торговому центру, осмотреться, так сказать.

– Да, конечно, Виктор Романович. Не буду мешать, – отвечает уверенно и отходит от меня, а я… я даю команду своим парням отступить.

Сам же гуляю по торговому центру, как неожиданно замечаю девчушку, которая прилипла к витрине и, положив тонкие руки на стекло, смотрит внутрь…

Странная картина, потому что девочка совершенно одна здесь, рядом никого…

Отчего-то тонкая фигурка в стареньком потертом пальто вызывает беспокойство, и я иду прямиком к девочке с длинными золотистыми волосами…

Я знаю, почему не прохожу мимо. Все же ребенок явно один. Без взрослых. Это напрягает. Нельзя так. Очевидно, нерадивые родители зазевались и пропустили малышку.

Конечно, я не могу остаться равнодушным и уже готовлюсь позвать сотрудников охраны, чтобы разобрались в ситуации и оповестили о том, что пропала девочка, но… чем ближе подхожу к девчушке, тем сильнее меня что-то напрягает…

Не могу понять, что именно срабатывает, но меня просто магнитом тянет, как пришпиливает. Я приближаюсь к девочке и еще раз оглядываюсь по сторонам, чтобы убедиться, что малышка действительно потерялась. На худой конец, ожидаю поблизости увидеть мамашу, углубившуюся в телефон и не заметившую, что дочка от нее отошла, но здесь… действительно никого нет, кто бы мало-мальски походил бы на родителей девчушки.

С каждой секундой все сильнее во мне поднимает голову злость. Потому что это… это оставление ребенка без присмотра может аукнуться. Все же людей много, и неадекватов тоже полно. Что, если, пока мамашка с папашкой зазеваются, случится непоправимое?!

В принципе, я весьма спокоен и привык на стрессовые ситуации реагировать адекватно. Мне ничего не стоит по щелчку пальцев поднять всю охрану не то что торгового центра, а всего города вместе с полицией, и спустя час, максимум два родители девочки найдутся.

Но… сама эта фигурка, которая положила обе ручки на стекло, за которым спрятана витрина магазина, вызывает интерес, обеспокоенность и желание помочь.

Я не прохожу мимо, давая указание своим помощникам, чтобы решили ситуацию. Я сам подхожу к девочке и рассматриваю ее.

Малышка совсем. Четыре или пять лет на вид. Щупленькая, тонкая, одета опрятно, чувствуется, но вещи старые, потертое пальтишко уже явно маловато…

Обращаю взгляд на витрину, на которую залипла девочка, и понимаю, что это магазин игрушек, а на витрине стоят множество кукол, которые явно пришлись по нраву этой девочке.

Останавливаюсь рядом, бросаю короткий взгляд и произношу ровно:

– Привет.

Почему-то тянет заговорить, когда встаю рядом, и девочка оборачивается, смотрит на меня бледно-голубыми глазами…

Взгляд… у нее очень интересные глаза… и в целом личико сердцевидное, симпатичное…

Странно, но мне эта девочка кажется знакомой, хотя такого в принципе быть не может. Девчушка окидывает меня с ног до головы любопытным взглядом, а потом морщит носик, отвечает, теряя ко мне интерес:

– Мне нельзя говорить с незнакомыми людьми, – произносит уверенно и заставляет меня приподнять брови. Она не картавит и четко выговаривает букву «Р». Обычно дети в ее возрасте немного коверкают слова, а эта выговорила все на одном дыхании и при этом еще и обдала меня недовольством.

Словно я ее от важных дел отвлекаю.

Надо же…

Немного поражает такое отношение. Я не привык. Хотя… я и с детьми особо не общаюсь, но эта малышка – явно отдельный кадр. Уверенная в себе, а с лица ангелок.

Наши гляделки не длятся долго, девчушка опять отворачивается и рассматривает витрину с игрушками.

– Девочка. Ты потерялась? – спустя паузу задаю вопрос малышке, которая вновь бросает на меня тяжелый взгляд, хмурится и отворачивается, полностью игнорируя.

Отвык я от такого. Обычно передо мной все по стойке смирно ходят, прыгают на задних лапах, а тут от горшка два вершка – и такой стержень.

На губах появляется улыбка. Мне отчего-то становится интересно вот так вот постоять с этой потеряшкой и пообщаться. Разумеется, спустя минут пять я позову охрану и заставлю найти родителей девочки, но меня удивляет, что она такая уверенная. Не говорит, что потерялась, не плачет, не просит найти маму.

Нет. Эта малышка занята делом. Ее внимание сейчас привлекли куклы с длинными золотистыми волосами, как у нее самой.

– Я просто гуляю, – вновь отвечает девочка, а мои брови взмывают на лоб:

– То есть как это «просто гуляю»?! Ты что тут одна ходишь?! Сама себе предоставленная?!

Меня буквально выбивает из колеи такой ответ, и поднимается злость на мамашку, которая не то что ребенка потеряла, а позволила маленькой девочке одной гулять по торговому центру! С эскалаторами и выступами, которые потенциально опасны для детей, которые без присмотра!

– Вот так. Я гуляю, – отвечает все так же уверенно, а я чувствую, что меня конкретно вся эта ситуация обескураживает.

– То есть… твоя мама сейчас тебя не ищет? Ты не потерялась, а предоставлена самой себе?! Это что за мать у тебя такая безалаберная, что способна вот так отпустить ребенка?!

– Хорошая у меня мама! Самая лучшая! – неожиданно поворачивается ко мне девчушка и я вижу, как у нее губа нижняя выдвигается и в глазах слезы начинают цвести. Понимаю, что сейчас девочка разревется, и сажусь перед ней на корточки, заглядываю в глаза и проговариваю мягко:

– Эй, ты чего?! Не плачь, маленькая, я не хотел обижать ни тебя, ни твою маму, просто… это странно, ребенок один в торговом центре, и ты не потерялась?!

Качает отрицательно головой.

– Не потерялась… мама просто работает… ее злая руководительница не отпустила, а я болею…

– Болеешь?! – переспрашиваю, вскинув брови…

– Ага… в садик не разрешили идти… а баба Клава не смогла за мной присмотреть… мама с собой на работу взяла…вот… моя мама самая хорошая!

Ребенок так отчаянно принимается защищать свою мать, что у меня на мгновение сердце щемит. Еще раз бросаю взгляд на девочку. Ухоженная она, и ободок этот с ромашками ей очень подходит, волосы видно, что мать собирала, то есть уход есть, но тем не менее она одна… и не потерялась… странно…

Я не успеваю задать свои вопросы, как девчушка поясняет:

– Мама… не виновата… я устала сидеть на диване, а куколки… красивые… хотела посмотреть…

И фразу эту девочка произносит с такой интонацией, что… я понимаю, что у малышки и близко нет таких кукол, на которые она засматривается…

Видимо… она в нужде, как и ее мать, которой пришлось привести на работу больного ребенка…

Что-то внутри щелкает от этой прямолинейности, от взгляда девочки, которая не совсем понимает, что именно она говорит. Таких проблем у меня в моем детстве точно не было. Помню, смотрел фильм один французский, старый, про упоротого властью сынка богатенького отца. Ребенок избалованный, а родитель ему даже живого человека в качестве игрушки приволок в пользование.

Тогда я подумал… что этот мальчишка очень сильно напоминает мне меня самого…

И это осознание стало решительным. В какой-то момент я понял, что очень близко подхожу к рубежу, который противен мне самому, потому что с младенчества нам с братом прививали все то, что вызывает сейчас во мне как минимум отторжение.

Но… тот фильм, он был словно с меня списан, за исключением, конечно, живой игрушки в виде человека, который случайно попался на глаза мальчишке, что уже вкусил плод вседозволенности.

Мне в детстве по щелчку пальцев все приносилось, что пожелаю. Лучшее. Детская была завалена игрушками, которые мы с братом даже не распаковывали, но… Есть кое-что, чего за деньги не купить, – это тепло человеческого общения.

Вышколенные мажордомы, няни, учителя, репетиторы никогда не заменят главного…

С проявлением чувств у меня всегда были сложности. Людей я привык покупать. Их расположение и прочее. Один взгляд, один щелчок пальцев – и до сих пор все мои хотелки выполняются. Правильно говорят, что мальчишки вырастают и начинают играть в другие игры. Просто прайс увеличивается и ставки.

А вот эта искренняя девочка с огромными голубыми глазами в мою привычную картину мира не вписывается. Щелкает что-то. Внутри. То самое. Болезненное. И похороненное за семью замками.

Я вновь смотрю на малышку и понимаю, что иногда деньги способны купить радость человеку, который искренне желает чего-то. В этих случаях деньги помогают тому, кто способен радоваться и ощущать счастье.

Словом, все то, что очень давно я сам разучился чувствовать. В моем случае это правильно. Характер нарабатывался годами, а определенные события в жизни формировали мировоззрение.

Я плачу, покупаю, иду вперед. Не задумываясь. В жизни есть очень мало реальных ценностей. И вот сейчас я понимаю, что немного лишних купюр подарят этой маленькой девочке и ее семье радость. Именно так.

К сожалению, привык покупать и продавать в самом прямом смысле этого слова, но сейчас… сейчас я понимаю, что финансы способны подарить этой девочке толику радости и ощущение счастья.

Вновь смотрю на витрину и спрашиваю у малышки:

– Какую куклу тебе купить?

Один простой вопрос вызывает на лице девчушки чистейший шок, она смотрит на меня глазками-блюдцами и даже не моргает.

– Купить?! – переспрашивает, так забавно выпятив губу.

– Да. Любую, какую захочешь и сколько захочешь.

Девочка смотрит на меня, выпучив глаза, даже не дышит. Кажется, что в ее маленькой головке даже подобное построение предложения не укладывается.

Малышка берет паузу на осмысление, затем косится в сторону витрины с куколками. Я прямо вижу, как у нее в головке мысли прорастают, но затем вновь она смотрит прямо мне в глаза и упрямо качает головой:

– Мама не разрешает разговаривать с незнакомцами.

Вот так вот коротко. Одним простым предложением дает понять, что раз не разрешает разговаривать, то подарки от не пойми кого уж точно брать не нужно. Умная девчушка. Определенно развитая не по годам. Уж чутье у нее точно есть, что прямо-таки удивляет.

Иногда такой осмысленности нет и в двадцатилетних девках, которые не усвоили простых правил, что знает эта кнопка.

– Как тебя зовут?! – спрашиваю малышку, и она приподнимает брови и отвечает улыбнувшись:

– Мия. Как принцессу.

– Надо же, не знал, что с такими именами принцессы бывают… это из мультика?

– Нет. Из фильма.

– Ясно, – отвечаю односложно, хотя мне совсем ничего не понятно, – а меня зовут Виктор.

Представляюсь, и малышка пожимает плечами, вновь отворачивается и рассматривает игрушки.

– Видишь, Мия, мы больше не незнакомцы, – произношу спокойно, и девочка пожимает плечами, даже не смотрит больше в мою сторону, всецело изучая игрушки.

– Мама все равно не разрешает. И конфетки у посторонних тоже брать нельзя.

Эта малышка своим характером вызывает во мне умиления. Чувствуется стержень и выдержка. Пусть в зачатках, но я уже способен это разглядеть. Немногие взрослые могут не поддаться искушению, а тут… ребенок… совсем маленькая девочка, явно не из самой обеспеченной семьи, а сколько равновесия и понимания простых истин.

Бесплатный сыр только в мышеловке. Думаю, это ее мама научила, хотя, может, и отец, все же прививают подобные правила скорее отцы.

В общем, эта девочка вызывает теплое отношение. Я выпрямляюсь и в ту же секунду слышу быстрые шаги, каблуки стучат по полу, напрягаюсь, как если бы сейчас должно было бы произойти нечто из ряда вон, но в следующую секунду меня окликает знакомый голос:

– Виктор Романович. Мы вас потеряли! Мэр просит вас выступить с речью…

Разворачиваюсь к своей помощнице, которая переводит удивленный взгляд с меня на ребенка и обратно.

Киваю женщине. А затем тянусь к портмоне, не глядя достаю несколько купюр и кладу их в карман обескураженной девочки, которая вновь в шоке смотрит на меня:

– Правильно делаешь, Мия, что не соглашаешься взять что-то от незнакомца. А то, что у тебя в кармане, отдай маме…