Глава 30

Прошло еще несколько дней. Время будто замедлилось, стало вязким, тягучим. Я не читаю новости. Не включаю телевизор. Не хочу наткнуться на новости в ленте. Мне достаточно знать, что Виктор жив и решает вопросы. Этого пока достаточно.

Мы не созваниваемся, лишь короткая переписка, но… она греет душу. В последние пару дней и сообщения от Доронина не приходят.

Но я понимаю, что он решает вопросы, понимаю, что ему помогают братья и в целом ситуация серьезная.

В очередной из дней мы с Мией сидим на ковре в гостиной. Дочка раскладывает фигурки животных, аккуратно подбирая по цветам. Сосредоточенная, серьезная, как маленький стратег. Она все-таки вся в отца… Я чувствую. Вижу знакомые черты.

Иногда поднимает на меня глаза и улыбается. Моя жизнерадостная девочка. Мое счастье…

– Мам, ты грустная? – спрашивает дочка, откладывая большого серого слона.

Я замираю на долю секунды.

– Нет, родная, просто задумалась, – отвечаю спокойно.

Мия кивает и ставит слона рядом со львом.

Я улыбаюсь, но внутри снова все сжимается. Ощущение тревоги не уходит. Оно просто меняет форму: из острого становится фоновым, но не менее тяжелым.

Я как раз собираюсь предложить Мии прогуляться, когда в гостиную заходит помощница по дому.

Она выглядит… напряженной какой-то.

– Алиса Гавриловна… – начинает она осторожно, будто ступает по тонкому льду.

Я сразу понимаю: что-то не так.

– Да, Юлия Павловна? – поднимаю на нее взгляд.

– К вам гостья.

– Кто?! – спрашиваю удивленно.

– Марта Владимировна… – продолжает женщина тихо, – ее автомобиль у ворот. Говорит, что срочно.

Мия поднимает голову, а у меня сердце сжимается…

Мать моего мужа… Свекровь… бывшая…

Хотя сейчас… уже не бывшая, раз Доронин вернул наш брак. Пальцы сами сжимаются в кулаки. Я слишком хорошо помню наш последний разговор с этой гремучей змеей!

Я сглатываю едкий ком.

– Марта Владимировна… просит впустить ее, – добавляет Юлия Павловна и чуть понижает голос, – я пыталась связаться с… – пауза, – с Алексеем Дмитриевичем и с господином Дорониным. Не дозваниваюсь.

Вот теперь тишина становится оглушающей. Несколько секунд я просто смотрю в пространство перед собой. Мысль за мыслью выстраиваются в цепочку. Свекровь никогда бы не приехала просто так. Тем более сейчас.

– Она одна? – спрашиваю ровно.

– Да. Без сопровождения. Но охрана на месте, разумеется.

Бросаю взгляд на дочку, которая продолжает играть в свои игрушки. Вновь кусаю губу. Мне есть что сказать свекровушке, есть что сказать матом… Да и вообще ума не приложу, почему она явилась и зачем вообще?!

Я присаживаюсь перед дочкой, поправляю ей волосы, затем поднимаюсь, чувствую, как внутри собирается какая-то уверенность.

– Дочь, ты вместе с Юлией Павловной прогуляйся.

Мия поднимает на меня глаза, но радостно принимает предложение. Юлия Павловна все понимает без слов. Мудрая женщина.

– Впускайте, минут через десять, – говорю спокойно, – я пообщаюсь на кухне.

Символично. Прошлая беседа также на кухне была.

Помощница кивает и уходит. Забирает Мию. Я остаюсь одна и отчетливо понимаю, что мне бы не придушить свекровь.

Ведь всему виною эта мерзопакостная женщина, которая явилась позлорадствовать и… возможно… если бы не она… все бы было иначе. У меня даже мысль была, не отравила ли меня эта зараза, но… в больнице все анализы у меня взяли.

И если бы было что-то в крови, я бы знала…

Это первая встреча за столько лет. И мне очень хочется узнать, чем обязана подобному визиту. Опять будет верещать, что мое место не рядом с Виктором, что я не тяну на роль жены Доронина?!

Думаю, что в этот раз Марта Владимировна получит отпор. Потому что я уже давно не та девчонка, которой была. Однажды я очень хотела наладить контакт с этой женщиной, хотела стать ей дочкой, желала хороших отношений. Но все мои потуги натолкнулись на бетонную стену непонимания и презрения.

Я сделала все и даже больше… а в итоге… вышло ровно так, как вышло…

Но сейчас Марту Владимировну ждет сюрприз. Я больше не та наивная девчонка, которую она так жестко поставила на место. Я не просто жена Виктора Доронина, но я еще и мать его ребенка, и с этим свекрови придется считаться.

Бросаю взгляд в зеркало, расправляю плечи, поправляю волосы, перед тем как встретиться со свекровью.

– Ну что же… Очень интересно узнать, что нужно этому монстру спустя столько лет…

Я успеваю сделать пару глубоких вдохов, прежде чем раздается звонок. Проходит ровно минута, я засекаю почти машинально, как раздаются шаги. Помощница открывает дверь. Слышится сухое:

– Благодарю.

Голос Марты Владимировны я узнаю сразу. Он не изменился. Все тот же холодный металл, обтянутый бархатом. Ей бы армией командовать.

Стою у кухонного островка, сцепив пальцы перед собой. Спина ровная. Подбородок чуть приподнят. Я не собираюсь первой делать шаг навстречу.

Встречать также.

Свекровь появляется в проеме двери без спешки, будто входит в собственный дом. Прямая осанка. Идеально уложенные волосы. Темно-синее пальто, строгое, дорогое. Ни тени суеты, ни намека на волнение.

Ее взгляд скользит по кухне, задерживается на мне.

– Здравствуй, Алиса, – произносит она наконец сухо, – ты почти не изменилась.

Я усмехаюсь краем губ.

– А вы – да, – отвечаю спокойно, – проходите, раз уж приехали.

Марта Владимировна слегка приподнимает бровь, но все же проходит внутрь, снимает перчатки, аккуратно кладет сумку на край стола, бросает пальто на стул. Странно, что не отдала все вещи помощнице, но, видать, так захотела.

Садиться не спешит.

– Я ненадолго, – говорит она. – И сразу к делу.

– Прекрасно, – киваю. – Я тоже не настроена на светские беседы.

Между нами повисает пауза. За ней скрываются годы взаимного непринятия, невысказанные обвинения, холодные взгляды свекрови, брошенные фразы, от которых хотелось выть.

– С Виктором у тебя сейчас… особый период, – начинает она осторожно, будто проверяя почву.

– У нас с Виктором сейчас ровно такой период, в который вам лучше не вмешиваться, – перебиваю я. – Если вы здесь, чтобы читать мне нотации или напоминать, кто я и какое мое место рядом с вашим сыном, то можете разворачиваться и топать туда, откуда явились. Вы нам жизнь поломали. Вам не хватит?!

Она медленно выдыхает.

– Ты все такая же резкая, – произносит с легким укором. – Но нет. Я приехала не за этим.

– Тогда зачем?

Марта Владимировна наконец садится, сложив руки на столе. Смотрит мне в глаза, не отводя взгляда.

– Потому что ситуация вышла за рамки семейных конфликтов, – говорит она тихо, – и за рамки твоего понимания. В моего сына стреляли, а ты… была рядом.

– Если вы пришли обвинять меня черт знает в чем, тогда… могу похлопать вашим умственным способностям. Считаете, я Виктора убить хотела?! Не сомневаюсь, что вы так считаете, – холодно отвечаю я.

– Алиса, – она впервые произносит мое имя без яда, – против Виктора ведется серьезная игра. И ты… и твой ребенок… вы – уязвимое место.

У меня внутри что-то неприятно сжимается.

– Мой ребенок?!

Прикусывает губу, в глазах впервые проскальзывает что-то странное, очень напоминающее затравленность… или же… боль?!

Мне плевать.

– Вы в опасности, – продолжает.

– Вы мне угрожаете? – спрашиваю прямо.

– Я тебя предупреждаю, – резко отвечает она. – Разница принципиальная! Я здесь, чтобы помочь!

Я наклоняюсь вперед, опираясь ладонями о стол.

– Если вы приехали пугать меня намеками, то зря потратили время. Я и без вас знаю, что происходит! А Виктор знает, что его мамочка навещает в его отсутствие его жену и дочь?!

Она внимательно смотрит на меня. Долго. Оценивающе.

– Значит, дочь?! Виктор… твоя дочь… – медленно произносит бывшая свекровь.

– Вас не касается! Я из-за вас чуть ребенка своего не потеряла! Как вы по земле вообще ходите?!

Марта Владимировна вздрагивает.

– Не утруждайся, Алиса. Я уже наказана.

Замираю. Что-то в голосе свекрови заставляет замолкнуть.

– Ты должна понимать, – продолжает она, – что сейчас не время для старых обид. И уж точно не время для самоутверждения.

– А вот тут вы ошибаетесь, – говорю жестко. – Именно сейчас – самое время. Потому что я больше не собираюсь молчать и глотать.

Она поджимает губы.

– Ты думаешь, я враг? – вдруг спрашивает.

– Вы никогда не были на моей стороне, – отвечаю без колебаний. – Этого достаточно. И… из-за вас…

В ее взгляде мелькает что-то… похожее на боль или сожаление. Трудно понять.

– Хватит. Я всегда была на стороне Виктора, – говорит она. – И сейчас тоже. Именно поэтому я здесь.

Я медленно выпрямляюсь.

– Тогда запомните одну вещь, Марта Владимировна, – произношу тихо, но отчетливо. – Я тоже на его стороне. И, если понадобится, я буду защищать своего мужа и своего ребенка. Даже от вас!

Я не повышаю голос. Мне и не нужно. Каждое слово как выстрел. Контрольный.

Марта Владимировна смотрит на меня впервые не сверху вниз, без привычного превосходства. Будто пытается разглядеть во мне не ту девчонку, которую когда-то можно было прижать к стене авторитетом и деньгами, а женщину, которая прошла через ад и выжила.

– Ты изменилась, – произносит она наконец.

– Да, – не отрицаю. – Вы приложили к этому руку.

Она криво усмехается. Правда, в этой усмешке чувствуется усталость. Настоящая Марта Владимировна будто бы выглядывает из-под маски. Та, кого не скроешь ни идеальной осанкой, ни дорогими аксессуарами.

– Я не буду оправдываться, – говорит она. – Никогда этого не делала. Но если ты думаешь, что мне было легко… ты ошибаешься.

– Мне все равно, – отвечаю сразу. – Ваши чувства не имеют значения. Значение имеет только одно: вы рассорили меня с Виктором, из-за вас я чуть не потеряла ребенка.

Сжимает губы. Не нравится ей слышать правду.

– Именно поэтому ты должна меня услышать, Алиса, – произносит она глухо. – Виктор слишком упрям. Слишком принципиален. Он привык решать все сам. И сейчас это может стоить ему жизни.

У меня холодеют пальцы.

– Что вы знаете? – спрашиваю я тихо.

Марта Владимировна переводит взгляд на окно. За стеклом серое небо, голые ветки. Будто сама природа затаилась.

– Больше, чем стоит знать, – отвечает она.

– Говорите.

Она снова смотрит на меня.

– Это не случайное покушение. Не разборки, не психопат, не месть обиженного партнера. Здесь замешаны старые долги и новые интересы. Виктор оказался на пути людей, которые не прощают отказов.

– И вы решили, что лучший способ помочь – явиться ко мне без предупреждения, чтобы что?! – сдерживаю дрожь в голосе. – Почему не рассказать об этом сыну?!

– Я решила, что ты – ключ, – спокойно отвечает она. – Он тебя слушает. Всегда слушал. А меня… он удалил из своей жизни. Не простил… а я… я не исчадие ада, у меня была своя правда… впрочем, жизнь расставила все по местам и показала, что я заблуждалась…

Я отворачиваюсь.

В груди ноет.

– Что вы хотите? – спрашиваю наконец.

– В идеале, чтобы ты уехала, – говорит она сразу, – исчезла тихо и без шума.

Я резко разворачиваюсь.

– Нет.

– Алиса…

– Нет, – повторяю жестче. – Я уже бежала. Уже скрывалась. Уже собирала себя по кускам. Благодаря вам, между прочим! Больше такого не будет!

– Я предлагаю решение. Тебе не нужно терпеть рядом с собой Виктора. Я предлагаю безопасность. Финансы и благополучную жизнь.

– Я бы вас послала на три буквы, но из уважения к возрасту не буду! Где дверь – знаете! Я Виктора не брошу. Один раз судьба уже нас развела! Больше такого не допущу! На выход, Марта Владимировна!

Свекровь впервые за весь разговор бросает на меня заинтересованный взгляд.

– Ты рискуешь не только собой, – говорит она резко. – Ты рискуешь ребенком!

– Моим ребенком! – голос срывается. – И решения о нем принимаю я! Не вы! Всего хорошего! Не подавитесь ядом!

Она замирает. Смотрит на меня так, словно хочет сказать что-то еще… но передумывает.

– Ты такая же упрямая, как Виктор, – произносит тихо. – Это или спасет вас… или погубит.

Я подхожу ближе. Между нами всего шаг.

– Запомните, Марта Владимировна, – говорю спокойно, – если с моим мужем или ребенком что-то случится… я не буду разбираться, кто хотел помочь, а кто ошибся. Я буду защищать свою семью! Любой ценой. Будет нужно – я лично перегрызу вам глотку! Раз уж вы пришли сюда, чтобы угрожать!

Меня колотит. Ярость застилает взор. Свекровь долго смотрит мне в глаза. А потом… кивает.

– Я поняла, – произносит наконец. – И… ты имеешь право.

Что-то странное…

Я чего-то явно не понимаю! Черт возьми!

Свекровь берет сумку. Надевает перчатки.

Она задерживается на секунду. Улыбается мне как-то мягко…

Взгляд меняется, и женщина кивает:

– Береги Витю, Алиса, и так же стой за свою семью.

Тишина снова накрывает кухню.

– Я не поняла, это что, проверка на вшивость только что была?! – спрашиваю в полном шоке. Пазл в голове наконец-то складывается! Причем не только я про сейчас, а про… прошлое… про тот день… когда моя жизнь рухнула, когда свекровь пришла ко мне…

А что… что, если и в тот день эта эксцентричная тетка мне проверку устраивала?!

Возможно, у меня в лице что-то проскальзывает, потому что свекровь смотрит на меня несколько секунд, затем неожиданно кивает.

– Хорошо, – говорит Марта Владимировна, – значит, ты наконец повзрослела.

Я усмехаюсь.

– А вы, значит, наконец решили это признать?! Тесты на мне ставили, что ли?! Вы давно у психиатра были?!

Улыбается как-то светло и в глазах… глазах больше нет злобы.

– Я сказала все, что хотела, Алиса, но главное… я услышала все, что должна была…

– Марта… Владимировна… вы… да что здесь вообще…

– Будь осторожна, Алиса, – перебивает меня, – часто враги не те, кого считаешь редкостной сволочью, а те, кто ближе всех. Сейчас сложный этап…я просто хотела понять, что рядом с моим мальчиком достойная львица, и я это увидела. Защищай семью.

– Так и делаю, – отвечаю спокойно.

Марта Владимировна разворачивается и уходит не прощаясь, задерживается у двери, бросает через плечо:

– Мия… очень похожа на Виктора. Копия…

Сердце пропускает удар.

– Я знаю, – отвечаю твердо.

– Прости меня, девочка. Если сможешь. Я тогда не знала, что ты ребенка ждешь, а потом… история не знает сослагательных, и я рада, что ты превратилась в такую пантеру…