Глава 19

— Ну... Хорошо?

Я вздёргиваю бровь. Мне надо что-то другое ответить. Но я не могу. По горлу стекает кислота. А на языке — только колкости.

Мне хочется выскочить из машины. Убраться куда-то. В салоне разом становится душно и невыносимо.

Я хочу избавиться от частички воспоминаний. Вырезать из себя рассказ Рустама.

Я не хотела этого знать. Нет, хотела, но... Всё так сложно, тяжело и мерзко, что я уже ничего не хочу.

— Тебя опоили, заставили, — я фыркаю, — ты пострадал. Ты жертва, которую принудили к браку.

— У меня не было выбора, Кать.

— Нет, был. Выбор есть всегда, Рустам. В крайнем случае... Боже, ты мог мне это рассказать. Прям с порога. Так и так, я пока сошлю куда-то Лейлу, ничего с ней не хочу, но обстоятельства... А дальше бы решал. Но ты пошёл по-другому пути. Бог тебе судья, Рустам. Но не пытайся себя выставить жертвой.

Я знаю, что некоторые восточные традиции бывают довольно... Жестокими и строгими. Особенно то, что касается кровной мести.

Я понимаю всё. Но Алиев мог это всё решить совсем иначе. Боже, я бы даже поняла его, наверное. Как-то... Приняла?

На время. Пока муж искал бы выход и по-тихому планировал развестись.

Но нет. Рустам не поступил так. Он вёл себя как подлец. И никакой историей это не изменить.

— Если ты надеялся, что после твоего рассказа я дам тебе шанс, — я морщусь. — То ты ошибся. Не будет этого.

— Это условие...

— Чего? Развода? Теперь, когда мне не нужно... Кхм, — моё горло сдавливает волнением. — Когда не нужно скрываться — я могу спокойно подать на развод. Без подводных камней. Развод будет и без твоего желания.

— В прошлый раз у меня получилось его затянуть.

— Больше такого не будет. Ты знаешь, что тебе повезло, Алиев. Мой адвокат попал в аварию, я сама отозвала заявление. Но теперь этого не будет.

Я словно свой голос со стороны слышу. Настолько он спокойный и собранный.

Самое худшее уже случилось. Я в машине Алиева и планирую обсуждать опеку.

Это словно откидывает огромную часть булыжников, что лежали на моих плечах. Мне дышать легче.

Страх, конечно, никуда не уходит. Но он немного меркнет на фоне уверенности.

Я не знаю, откуда она берётся. Из новой волны злости. Или просто ждала своего часа.

Но теперь, когда вся правда всплыла... Мне намного проще строить диалог.

— А про опеку, — продолжаю я. — Ты сам сказал, что не станешь забирать моих девочек. Раз я побег не планирую. Ты мог обмануть... Но это будет лишь доказательством, что твоё слово ничего не стоит. И сделка с тобой тоже тогда не имеет смысла.

Я шумно выдыхаю. Я перевожу дыхание. Во рту пересыхает от долгой речи.

Рустам молчит. Тишину разрывает только шум печки. Я жду хоть какой-то ремарки, но её нет.

— Что? — не выдерживаю я.

— Просто любуюсь, — усмехается он. — Нельзя?

— Нельзя. Я думала, что ты приехал обсудить детей.

— Приехал, да.

Рустам кивает и морщится. Как если бы сожалел, что его первоначальный план разрушился. Не туда свернул наш диалог с самого начала.

Мужчина разворачивается ко мне полубоком. Во время своего рассказа он смотрел прямо. В никуда.

— Я хочу их видеть, — чеканит мужчина. — Знать о них всё. Они маленькие ещё. Поэтому, думаю, нормально воспримут моё внезапное появление.

— Раз в неделю, — предлагаю я. — На нейтральной территории. Я в выходные гуляю в парке. Так уж быть, можешь присоединиться.

— Это ничто, Катюш. И ты это знаешь. Суд назначит минимум дня два-три по несколько часов.

Знаю я, да. Тигран расписал мне различные варианты. Идеальные для двух сторон. И усреднённые.

Но я не могу просто так согласиться на условия Рустама. Внутри меня — сплошной протест.

— Завтра я буду дома после семи вечера, — вздыхаю я. — Ты можешь заехать и... Побыть с ними полчаса под моим присмотром. Ты будешь видеться с девочками только в моём присутствии.

— Час. И каждый вечер. При тебе — естественно. Вряд ли я сам разберусь, как вести себя с детьми. И тебе так будет спокойнее.

Рустам меняет тактику. У него не получилось разжалобить меня бредовой историей. И продавить тоже не получилось днём.

Поэтому сейчас мужчина говорит мягко и смирно. Пытается вести переговоры в дружелюбной манере.

Самое обидное, что я не могу ему ничего противопоставить. Соглашение именно то, что нам нужно.

— Час, — принимаю я. И тут же добавляю: — Три раза в неделю. Если в выходные, то два часа. Ладно. Во время прогулки. А дальше посмотрим, как пойдёт.

— Катюш, не стоит бодаться. Ну ты же прекрасно понимаешь, что только твоё желание не пойдёт.

— Ты хотел шанс, Рустам? Я его не даю, да. Но ты мог бы хотя бы показать, что изменился. Что хоть чуточку сожалеешь и не хочешь давить.

Рустам хмыкает. Он смотрит прямо мне в глаза. Всем видом даёт понять, что раскусил мою манипуляцию.

Но, неожиданно, мужчина соглашается. Принимает мои условия. Хотя победой это не выглядит.

— И, — поспешно добавляю я. — Вопрос воспитания.

— Ты настолько далеко заглядываешь? — Рустам улыбается. — Всё же понимаешь, что я никуда не денусь?

— Я перестраховываюсь. Ты не будешь воспитывать дочерей в своих традициях. Они не будут... Ничего не будут! Ни платка, ни покорности, ни прочего!

— Принимается.

— И общение с твоими родственниками... Я против, чтобы они сейчас приезжали. Наседали, виделись с малышками... Сейчас — вообще против. А в будущем... Я бы не хотела, чтобы такие встречи вообще были. Но если они будут — то только под моим присмотром.

— Не переживай, Кать. Мои родственники не будут общаться с нашими детьми. Никогда. Я оборвал любую связь с ними.

— Оборвал?

Я переспрашиваю растерянно. У Рустама были хорошие отношения с родителями. Не идеальные, но у кого такие?

Старшие Алиевы были сложными людьми. Более... Закрытыми и строгими. Но мне казалось, что я им нравлюсь.

Они всегда были теплы и дружелюбны со мной. А получается... Лишь ждали, когда от неправильной жены можно будет избавиться.

— Но ты выбрал семью, когда тебе подложили Лейлу, — хмыкаю я. — Разве нет?

— Да, тогда я выбрал семью, — Рустам сжимает челюсть.

— И что? Кровная месть уже не грозит?

— После того как Лейла пыталась мне чужого ребёнка подсунуть? Нет, естественно. Теперь Салмановы кое-как выпутались из ситуации. С позором.

Я киваю. Мне не нужно это всё знать. Но вопросы сами слетают с языка. Я пытаюсь больше понять.

Я устала постоянно путаться и не знать, что было. И раз шанс есть — хочется хоть немного разобраться.

Столько времени я боялась появления Рустама. Того, что будет с моими малышками.

Но даже полчаса я не могла предугадать, чем закончится этот разговор. А теперь... Теперь легче.

— Так что не переживай по поводу девочек, — успокаивает Рустам. — Моя родня к ним не приблизится.

— Ладно. И... И если ты хотя бы подумаешь, чтобы выдать из замуж силком... То станешь трупом, а меня оправдают.

— Я и не планировал, Кать. Я хочу быть рядом с моими детьми и видеть их счастливыми.

— Что ж...

Я глубоко вдыхаю. Потираю онемевшие от волнения пальцы. Я вспоминаю всё, что ещё хотела обсудить.

Но...

Вроде всё? Вот так просто?

Но с Алиевым просто не будет. Я уверена в том, что это временная передышка. Этап на пути к новым столкновениям.

Пусть. Столкновения и ссоры будут завтра. А сегодня я хочу просто отдохнуть. Насладиться непривычным душевным спокойствием.

Я тянусь к ручке двери. По видеоняне видно, что малышки спят. Но я хочу поскорее оказаться рядом с ними.

И сбежать от Рустама, да. Это не секрет.

Но стоит морозному воздуху ударить по щекам, как меня накрывает жаром. Мужчина сжимает моё запястье горячими пальцами, удерживает.

— Не спеши, — просит он. — Я пойду с тобой. Я хочу увидеть детей.

— Рустам...

— На пять минут. Чёрт возьми, Кать, у меня дети есть! Двое! Пока я жил в полной уверенности, что ты избавилась от них, они — росли. Я хочу на них посмотреть.

— Мы договорились на завтра.

— Завтра я проведу с ними время. Сегодня — познакомлюсь. Хотя бы поверхностно.

Я посылаю мужчине молчаливый протест. Смотрю в его глаза. И не поддаюсь на давление Рустама.

Мы только договорились. А он уже меняет все условия.

Я не хочу пускать мужчину к себе. В моё пространство. Это мой дом, моя крепость. Но ведь это всё равно придётся сделать.

Не сегодня, так завтра.

А сегодня был слишком насыщенный день, чтобы я продолжала бороться. Хочется скорее выдохнуть.

— Пять минут, — соглашаюсь я.

Я первой выхожу из машины. Я глубоко дышу, остужаю эмоции. Рустам молчаливо следует за мной.

Мои пальцы подрагивают, когда я пытаюсь вставить ключ в замок. С трудом попадаю внутрь.

Я каждую секунду делаю над собой усилие. Когда впускаю мужчину в комнату, где дети спят.

Это и детская, и гостиная, и всё, что можно. В комнате темно. И я радуюсь, что Рустаму ничего не видно.

Здесь очень много личных вещей. К нормальной встрече я уберу лишнее.

Я внимательно слежу за тем, как Рустам подходит к кроваткам. Замирая, он рассматривает дочек.

А я вся напрягаюсь. Волнение бьёт по темечку. Адреналином спускается книзу. Я боюсь, что...

Чего? Что он подхватит Киру и бросится с ней на выход? А вторая дочь? Двух сразу сможет похитить?

Я понимаю, что этот страх иррациональный. И причина ему простая — я не доверяю Рустаму.

Он предал меня. Плевать на второй брак, кровную месть и какой на самом деле была измена.

Рустам предал меня и моё доверие! Раньше я бы доверила ему свою жизнь!

А сейчас не доверяю даже стать рядом с кроватками, в которых спят мои дочки.

— Не трогай, — я шиплю. — Ты руки не мыл. И разбудишь. Не трогай моих малышек.

— Наших, — с нажимом произносит Рустам. Но руку убирает. — Они... Красивые.

Я знаю. Мои дочки — они самые прелестные в мире. И из-за того, что мне приходится делиться этим с Алиевым... Мне не по себе.

— Кира и... — мужчина оборачивается ко мне. — Ты не говорила, как их зовут.

— Кира и Дина, — я с трудом выдавливаю слова. — Кира старше.

Рустам кивает. Беззвучно шевелит губами, пробует эти имена. Привыкает к ним.

— Дина лежит в кроватке...

— Вот здесь, — мужчина аккуратно сжимает пальцами дерево. Безошибочно угадывает. — У Киры ведь раздражение на щеке.

— Угу.

Я соглашаюсь. Забыла, что иногда Рустам бывает очень наблюдательным.

У меня свой способ различать малышек. Но коробит того, что и Алиев быстро включается.

— Время вышло, — я нервно выдыхаю. — Тебе пора, Рустам. Они могут проснуться. И я устала.

С трудом у меня получается выпроводить Алиева. Кажется, от споров его удерживает только то, что дети спят.

И я пользуюсь этим. Прислоняюсь спинок к закрытой двери. Я с удивлением понимаю, что дрожу от тревоги.

Боже, я пережила этот день.

И всё не было катастрофой.

Может... Может, дальше тоже будет просто и легко?

Или жизнь не настолько меня любит?