Глава 3

Жар приливает к щекам от обвинений. В голове пульсирует. Мне необъяснимо стыдно.

Будто я действительно так поступила. Оправдания щекочут кончик языка. Я остро реагирую, когда меня несправедливо обвиняют.

Я едва не начинаю объясняться. Под гипнотизирующим взглядом Рустама чувствую себя неуютно.

Ловлю слова в последние секунды. До меня начинает доходить. Откровением обрушивается.

Он... Не знает? Не знает ничего! Иначе зачем сейчас обвинять в подобном? Я бы никогда...

Я была уверена, что Алиев заявился с картами в руках. Со сплошными козырями. И мне конец.

Но, получается, всё не так?

Как это возможно?

У него ведь есть служба безопасности. Есть друзья со связями. И деньги, чтобы подкупить кого нужно.

Я достаточно удачливая, что Рустам не нашёл меня за этот год. Смена фамилии задержала его.

Но не узнать про детей...

Что я родила...

В душе копошится неприятное ощущение. Подставы. Какой-то игры. Желудок стягивает от тошноты.

Не знает? Играет? Что вообще происходит.

— Почему так побледнела? — хмыкает Рустам. Он сжимает челюсть, крылья носа трепещут. — Твоё же решение.

— Моё, — повторяю я медленно. — И тебя никак не касается.

— Думаешь? Это был мой ребёнок!

— Ну... Хорошо, что у тебя есть вторая жена. Она ведь родила уже, а? Будет тебе ребёнок от правильной жены. Наследник, ммм?

— У меня с Лейлой нет детей.

Рустам выплёвывает это признание. Я с сомнением смотрю на него. Изучаю эмоции.

Злится. Его буквально трясёт от гнева. Хотя муж пытается скрыть это. Сжимает кулаки так, что пальцы у меня начинают ныть.

Дразнить хищника не лучшая затея. Но я не могу удержаться. Я тоже имею право на злость.

— Придётся брать третью? — язвлю я. — Ну, тебе не привыкать.

— Катя, — осекает муж. — Мы не об этом говорим.

— Разве? Ты решил залезть в моё личное дело. Я поступаю так же.

— Твоё? Мы были женаты. Мы до сих пор женаты. У нас мог быть ребёнок. А ты пошла и сделала аборт. А после смотрела мне в глаза и врала.

— Я...

Я прикусываю губу. Нет, не похоже, что Рустам притворяется. Слишком яркие и живые эмоции.

Он не знает!

Боже, действительно не знает.

Я едва сдерживаю улыбку. Облегчение накатывает тёплой волной. Смывает страх и всю энергию. Я превращаюсь в пустую оболочку.

Вселенная, твой подарок? За всю боль, которую я пережила — я заслужила послабление?

Я должна выгнать Рустама. Отправить его восвояси до того, как мужчина поймёт — коляска не пустая. Там мои дети спят.

— Кто тебе такое рассказал? — спрашиваю я осторожно. — Об аборте.

— Твоя Зоя Владимировна.

— Зоя... Невероятно!

— Ты поэтому её боялась? Знала твою тайну и могла мне рассказать?

Я боялась. Потому что эта дрянь собиралась меня на аборт отправить! Соврала, что у меня внематочная беременность.

Если бы не другой врач... Если бы я поверила Зое, которая многие годы меня вела... Случилось бы непоправимое.

— Она выписала тебе направление на аборт, — продолжает Рустам. — Это всё записано в карточке. Ты взяла.

— Да, — я киваю. — Взяла. Ты пришёл мне морали читать?

— Взяла, но не сделала.

Новый удар. Взрыв, который уносит с собой почву из-под ног. Как только я нахожу путь... Рустам тут же меняет правила игры.

Я не понимаю, что происходит. Будто в лабиринте брожу. И опасность может поджидать на каждом шагу.

Алиев хочет моего признания?

В затылке начинает покалывать. Головная боль расползается быстро. Я не понимаю, чего хочет Рустам. И как себя вести.

— Теперь я понял, — хмыкает он. — Почему ты просилась в другую больницу. Там всё сделали?

— Там? — я как попугай. Повторяю. Слепо иду за направлением Рустама. — Да, там.

Мне нужно выиграть немного времени. Хоть осознать, что происходит. Сгруппироваться.

Я миллион раз представляла себе эту встречу. Боялась, фантазировала, пыталась подготовиться. Разные разговоры и сцены разыгрывала.

Как живот прячу.

Или детей.

Как кричу, оправдываюсь.

Но никогда в моих планах не было того, что меня в аборте обвинять. А про детей Рустам не узнает.

— И зачем, Кать? — устало усмехается Рустам. — Вот нахрена, а?! Я бы всё тебе дал! Обеспечил бы, чтобы ты с ребёнком ни в чём не нуждалась. Ты должна была рассказать...

— Я не хотела. Не хотела, чтобы нас хоть что-то связывало. Мы расстались, Рустам.

— И? Дети ведь уже были... Я не понимаю тебя.

— Это взаимно, Алиев. Если это всё — найди выход.

— Не всё. Мы только начали разговаривать.

Я хмыкаю. Подумываю действительно вызвать охрану. Я наняла охранную фирму давно. Для садика.

Вдруг будут какие-то проблемы? Или один из родителей буйный? А защита детей это очень важно.

Пусть теперь Алиева выводят. Меня защищают. И плевать на то, как это выглядеть будет. Главное уже избавиться от мужчины!

Рустам думает, что я аборт сделала. Не проверил фактов, не засомневался. Просто поверил на слово?

Целый год упустил из виду?

На него это не похоже.

Но мне же лучше.

— Рустам...

Я осекаюсь. За кашлем прячу лишние звуки в кабинете. Одна из малышек начинает вздыхать.

Громко. Что значит — через минутку раздастся плач.

И вся ложь развеется.

Я не сомневаюсь, что когда Рустам увидит детей... Врать дальше не получится.

Сейчас Алиев думает, что я сделала аборт. Бог знает почему поверил в это... Но пусть.

Вот только времени не так много. Вряд ли бы я стала чужих детей держать в кабинете.

А одно сомнение... Рустаму достаточно потянуть за одну ниточку, и весь клубок лжи развяжется.

— Ладно! — соглашаюсь я нервно. — Давай поговорим. Но у меня много работы.

— Отложишь, — отмахивается муж. — Я жену нашёл спустя полтора года. Я поговорить хочу.

— Я согласна. Думаю, ты прав. Есть что обсудить. А потом каждый своей дорогой пойдёт. Но я действительно не могу говорить сейчас. У меня работа. И важные встречи. Давай встретимся вечером?

— Вечером?

Рустам заинтересованно смотрит на меня. В его глазах мелькает удивление. И неверие.

Я веду себя странно. Но сейчас главное избавиться от мужа. Хотя бы ненадолго. А после этого уже буду разбираться.

Я поднимаюсь из-за стола. Рустам делает так же. Внимательно изучает меня.

— Сбежать не получится, — предупреждает он. — Второй раз не сможешь.

— Я и не собиралась. У меня свой бизнес, — озвучиваю я. — Я не брошу здесь всё. Ты того не стоишь.

— Ну, посмотрим. Когда и где?

— В семь. Ресторан "Маурин", в городе такой единственный.

— Договорились. Лучше тебе со мной не играть, Катя. Я же всё равно найду.

— Ещё одно. Рустам. Если ты снова попытаешься приставить ко мне охрану... Я вызову полицию и накатаю заявление. Не смей следить за мной, понял?

Рустам усмехается. Ничего не отвечает. Он уходит, прикрыв за собой дверь. У меня колени подгибаются.

Я падаю обратно в кресло. Сердце так сильно колотится. Даже заглушает всхлипы детей.

Я не могу поверить, что всё обошлось. Время моей казни отсрочилось. Это очень странно.

Неважно. Впереди целый день. Я что-то придумаю. И самоконтроль верну. И разберусь с тем, как себя вести.

— Ира, — я наживаю на селектор. Связываюсь с администраторшей. — Проследи, чтобы этот клиент ушёл и больше его не пускай.

— Эм... Екатерина Тимуровна, он только уходит. И... Ну, он слышал это.

— И отлично. Вход в садик ему воспрещён.

Мне кажется, я слышу смешок Рустама. Или нет. Но это неважно. Я бросаюсь к малышкам.

Подхватываю на руки старшенькую. Успокаиваю Киру, пока она начинает плакать всё громче.

— Моя хорошая, — я держу её на ручках. Параллельно колышу Дину. — Умница моя. Не стала плакать раньше. Дала мамочке соврать.

— Екатерина Тимуровна, — в дверь раздаётся стук. — Можно? Я одна.

— Да, конечно, Ир. Входи.

— Я хотела уточнить... С господином Алиевым какие-то проблемы? Я не знала. Его не было в чёрном списке и...

— Ты невиновата, конечно. Я знаю.

У нас был небольшой чёрный список. В основном созданный родителями. Кого нельзя впускать в садик.

Бывшие супруги, которых лишили родительских прав. Настойчивые родственники. Любовницы, которые хотели своих детей пристроить туда же, куда и жена ходит.

Случаев много. Но Алиева я не вносила. Не хотела вызывать лишних вопросов. Не думала, что он заявится сюда!

— Но теперь ему вход запрещён, — произношу я для ясности. — И на будущее. Сначала мы получаем доказательство, что дети есть. Лишь потом проводим экскурсию.

— Хорошо, поняла, — Ира кивает. — Но Алиев сказал, что у неё двухлетний сын и...

— Нет у него сыновей. По крайней мере, не двухлетних. Я его знаю.

— А. О. Ясно. Хорошо. Кать, мне жаль.

Наедине, когда никто не может услышать, девушка переходит на "ты". Я сама разрешила. Так намного проще общаться.

— Всё нормально, — успокаиваю я. — Моя ошибка в правилах. Не бери в голову. Он бы по-другому получил доступ к моему кабинету.

— Кого-то ещё внести в список? — уточняет Ира. Я мотаю головой. — Хорошо. Тогда я принесу бутылочки со смесью.

— Спасибо.

Девушка быстро уходит. Я улыбаюсь. Правильно я выбрала её на роль администратора.

Вначале у Иры не было опыта. Никаких нужных навыков. Но девушка быстро училась. Инициативная и работоспособная.

Честно говоря, я больше выбрала её из-за зарплаты. Опытные работники просили больше. У меня был лимит по деньгам.

Но ни разу не пожалела. Не представляю, кто бы ещё мог мне так помогать. И с делами, и с детьми.

— Тсс, — прошу Киру. Укладываю её обратно в коляску. — Теперь очередь Дины, да? Она тоже хочет на ручки.

Дочка недовольно морщится, выдавая громкий плач. Требует обратно всё внимание к ней. Но я пытаюсь не поддаваться.

Быть матерью одиночкой нелегко. Матерью одиночкой двух детей? Сложнее намного.

Но когда обе малышки одного возраста...

Это очень сильно сужает возможности. Я хочу двух утешить. Чтобы никто из них не плакать. Расцеловать. Сразу двух удержать на руках.

Счастье, что самые сложные месяцы позади. Теперь мне с малышками намного легче. Раньше я просто плакала от бессилия.

— Вот, — Ира возвращается с бутылочками. — И через час у вас встреча с Лариной. У неё очередные требования по питанию.

— Спасибо за напоминание.

Я поочерёдно кормлю малышек. Обычно я даю им каши утром. Но знаю, что близняшки решат ещё поспать.

Проснулись слишком рано. Видимо, из-за разговоров в кабинете. Или атмосферы.

Мне кажется, воздух до сих пор пропитан одеколоном Рустама. Мужчина ушёл. А я всё равно чувствую его.

Веду плечами. Сбрасываю неприятные ощущения. У меня весь день впереди. И я придумаю как разобраться с Алиевым.

Он поверил, что я сделала аборт. Избавилась от наших малышек!

Пусть дальше в это верит. Лишь бы оставил меня в покое. Только интуиция подсказывает, что так просто не будет.