Глава 8

Санитарно-эпидемиологическая проверка — это ад. Я поняла это ещё с открытия садика.

Тогда они проверяли всё. Даже мыло. Каждую кроватку осматривали. Придирались к любой мелочи.

Приезжали дважды, когда я устраняла замечания. Я думала, что поседею с таким подходом.

Но...

Это ведь и правильно! Я работаю с детками. Нужно, чтобы всё было безопасно и правильно.

Я не жаловалась. Переделывала. Уточняла. Бегала и меняла. Так горела идеей открыть садик.

Но всё же — это ад.

Я встречаю их с улыбкой. И перечнем законов на телефоне. У меня есть сутки в запасе.

Но...

Просто не будет, конечно. У них жалоба про вред здоровью. Угрозу детям!

Якобы дети отравились. У меня. Хотя это не так! Я тут же проверяю списки деток.

Всего четверо сегодня не пришли. И про отравление никто не жаловался.

Я быстро читаю текст заявления. Ищу имя заявителя, чтобы разобраться. Это ведь будет лучшее доказательство.

Но имя — мне незнакомое.

— Это бабушка пострадавшего, — надменно заявляет инспекторша. — Мы можем пройти? Или вы хотите поспорить?

Не хочу. Есть ощущение, что тогда проверки будут ещё чаще. Пусть с предупреждением. Но всё равно неприятны.

Я соглашаюсь. Провожу двух инспекторов на кухню. Показываю всё.

Наша повариха достает бракеражные пробы. У нас всё готово. И по правилам.

Меня выматывают. Задают вопросы. Хмурятся, когда не получают ответа сразу.

Ира тоже бегает. Приносит документы. А ещё она присматривает за моими дочерьми.

Я не хочу давать взятку. Знаю, что я сделала всё по нормам. И... Неправильно это.

К счастью, инспектора обошлись малой кровью. Видимо, не было цели утопить меня.

Только напугать?

Провожаю Роспотребнадзор. На смену им — запускаю пожарную инспекцию.

Всё по кругу.

Проверка. Документы. Прощание.

Выдыхая, я устало падаю в кресла. Голова кружится.

— Отбились! — шутит Ира. — Там повара сегодня манник готовили. Принести? Ты ничего не ела.

— Тот самый отравленный? — неудачно шучу.

— Он самый! Нести?

— Да. Спасибо, Ир, — я прикрываю глаза. — Чтобы я без тебя делала?

— Хм. Даже не знаю. Ясно ведь, что я незаменима. А незаменимым людям полагается отгул в марте?

— Иди уже!

Я фыркаю. Но, конечно, возвращаюсь к графику. Один день я могу постоять на администрации.

Загрузка не такая большая. Только утром и вечером. Поэтому я справлюсь. Опыт уже есть.

Я наслаждаюсь тишиной. Несколько минут позволяю себе расслабиться.

Хочется топнуть ножкой и расплакаться. Побыть маленькой девочкой.

Которая побежит к защитнику и найдёт спасение.

Но я сама своё спасение.

Это ничего. Я справлюсь. Я всё смогу.

Пустяк. Просто Алиев ничего больше не может. Вот и бесится. А я всё это переживу.

Рустам не сможет меня сломить. Пусть не надеется.

Я не сомневаюсь, что это он. Его метод. Создать проблемы, потом помочь, потом героя строить из себя.

Да и кто ещё?

Алмазов решил перейти в наступление? А что ему мешало это сделать раньше?

Я не первую неделю отшиваю мужчину. И он не раз предлагал мне помощь. С чего ему именно сейчас меня топить?

Я едва начинаю есть манник, как Ира залетает снова. Шикаю на неё, чтобы не разбудила детей.

— Кать, — она едва не плачет. — Там снова.

— Проверка? — я подбираюсь.

— Да. Другая уже. Они не заканчиваются!

На этот раз — инспектор по труду. Я скоро смогу в бинго играть. Какой ещё инстанции не было?

Я матерюсь. Очень сильно. Но у себя в голове.

Но так даже лучше. Намного лучше. Когда всё разом. Волной. И ты просто гребёшь до берега, не останавливаешься.

А если бы они приходили день за днём... Это действовало бы на нервы. И убило любое желание бороться.

Поэтому в бой. С улыбкой и доброжелательным видом.

Очередная фальшивая жалоба. От сотрудника. Хотя у меня всё идеально. За последние месяцы — два увольнения.

С обеими воспитательницами мы остались в хороших отношениях.

Я сама занимаюсь многим. Кадры и бухгалтерия — в том числе. Пришлось изучить.

Поэтому точно знаю, что всё в порядке.

Заодно перекладываю папку с отчётами поближе. Это если налоговая тоже заглянет на чай.

Меня раздражает подобное. Невыносимо злит! Но я остаюсь спокойной. Достойно разбираюсь со всем.

Ловлю взгляд женщины. Она молчаливо извиняется, просматривая трудовые книжки. Ясно, что не она рвалась с проверкой.

Такая жизнь.

Её отправили. Я — приняла. Пьём чай. В молчании женщина проверяет все документы.

Она не придирается. И не просит лишнего. Делает всё так, словно это обычная проверка.

Вот этого я не понимаю!

Всем так плевать на эти проверки? Тогда зачем приходить?

Я потягиваю чай. Думаю, кто это может быть. Кому выгодно именно так изводить?

Алиев, это понятно. Но я пытаюсь придумать другой вариант. Снова про Алмазова думаю.

Поглядываю на телефон. Если это он... Один звонок и всё закончится?

Но, боже, времени же было уйма! Не первый месяц он подкатывает. Каждый раз я отказываю. Но никогда последствий не было.

Я поглядываю в окно. Нет никого другого, кого я бы подозревать могла. Но и здесь не сходится...

Я всё жду звонка от Алиева. Ну должен бывший объявиться! А нет. Не звонит. Не злорадствует. Он? Не он?

— Хорошего вам вечера, — инспекторша поднимается.

Я киваю. Ирина провожает, я наслаждаюсь одиночеством. Помощница забрала детей в другую комнатку.

Там за ними присматривает. Чтобы они не мешали работать. И не возникло новых вопросов.

Дети на работе. Труд несовершеннолетних? А трудовые книжки где?

А ещё...

Ха, я оказываюсь права! Внеплановая проверка налоговой — тоже на пороге. То же подозрения. Тоже наводка.

Тоже внезапное решение именно сегодня. Я даже не удивляюсь. Не спорю.

— Проходной двор, — шипит Ира. — Это кошмар. Что у тебя случилось?

— Без понятия, — я пожимаю плечами.

— Ты явно кому-то насолила. С этим надо решать. Иначе будут туда-сюда гонять. Нянечек это тоже напрягает.

— Я разберусь.

Обещаю, хотя до конца не понимаю, как именно. Но решать что-то нужно. Да.

Вдруг родители услышат подозрения? И тогда начнут переводить детей в другой детский садик.

Мужчина из налоговой сидит ровно до шести. После, не закончив, резко поднимается. Его рабочий день закончен.

Можно домой.

— Я приезжаю к десяти обычно, — я останавливаю его. — Вы будете раньше?

— Я? — мужчина хмурится. — Нет. Про завтра указаний не было.

— А какой-то протокол будет? Вы всё осмотрели, всё в порядке?

— А, да. Конечно.

Я закатываю глаза. Всем явно плевать на эти проверки. Даже я реагирую не так резко. Уже привыкаю.

Ведь меня могли закрыть при первой инстанции. Было бы желание найти что-то. Подставить. Придраться к неправильной запятой.

Это лишь вопрос желания. И приказа сверху.

Словно кто-то спустил на меня собак. Но по-настоящему кусать запретил. Только изводить.

Какой в этом смысл?

Кому это выгодно?

Сплошные вопросы. Я не знаю, где взять ответы. Только если звонить кому-то. Напрямую спрашивать.

Но кто признаётся?

С Алмазовым говорить точно не хочу. Он предложит помощь. А потом я буду ему должна.

Я этого не хочу.

С Алиевым по той же схеме. А ещё ложь получу. И тонну самодовольства.

Я и без тебя справлюсь, милый.

Возможно, неправильно вешать все грехи на бывшего. Но до появления Алиева — у меня всё было хорошо.

— Кать, я могу идти? — заглядывает помощница. — Или я тебе нужна? Всех детей уже забрали. Кроме Вани. Но...

— Давай Ваню ко мне. И иди, конечно. Ты закрой всё. А я уже главный выход.

— Хорошо.

Я звоню подруге. Но Вика не отвечает. Она не в первый раз опаздывает за сыном.

Но обычно подруга просит меня присмотреть. А здесь... Пропала. Только этого мне не хватало!

Я извиняюсь перед своими малышками. Даю себе немного отдыха. Вожусь с ними. Играю.

И я снова возвращаюсь к работе. Из-за проверок я ничего не успеваю. У меня навалилось много дел.

— Ванюш, ничего не хочешь? — уточняю я. — Пить или есть?

— Нет, — малыш качает головой. — А мама скоро будет?

— Наверное. Не переживай. Она обязательно тебя заберёт.

Я могу забрать мальчика к себе. Это уже привычное. Мы с Викой страхуем друг друга.

Но я ведь должна предупредить подругу. А если она телефон потеряла? И не найдя сына здесь, начнёт переживать.

Я даю подруге ещё полчаса. Как раз успею всё закончить. А ещё я связываюсь с юристом.

Я сама вела дела садика. Как могла. Обычно я справлялась без проблем. Лишних вопросов не возникало.

Но к таким проверкам я оказалась не готова. Не знала, как себя правильно вести. Какие там законы.

Я договариваюсь о консультации завтра. Я обязана быть готова. Вдруг повторится?

— Ванюш, поехали домой? — я предлагаю устало. — Посидишь у меня.

— Как всегда? — хмурится мальчик.

— Да. А потом мама тебя заберёт. Договорились?

— Угу.

Ваня грустнеет. С тоской смотрит в окно. И я тоже смотрю. Переживаю за Вику.

Что заставило её задержаться? Ещё и так сильно.

Я собираю своих малышек. Дина жмётся ко мне. Не хочет идти в коляску.

Знаю, моя хорошая. Мама заработалась сегодня.

Но до выходных совсем немного. А их я всегда посвящаю детям. Без исключений.

Я укладываю деток в коляску. Ванечка мне помогает. С важным видом подбирает игрушки.

Я хвалю его. Чудо. И сидеть с ним довольно просто. Он хороший мальчик. Спокойный.

Хорошо, что утром я завозила Ваню в садик. Так у меня осталось детское кресло.

Вожусь с ремнями. Я пристёгиваю всех. Проверяю.

Неожиданно я стала многодетной мамой.

Я улыбаюсь своим детям. Пишу Вике сообщение, что забрала детей. На всякий случай я оставляю записку.

Включаю сигнализацию на садике. Всё проверяю. Лишь после этого еду домой.

Я кормлю Ванечку макаронами с сыром. Знаю, что он любит это. Кое-как я умудряюсь накормить и близняшек.

Они с неохотой пробуют новое пюре. Девочки всем видом показывают недовольство.

— Мам, смесь верни, — я так и слышу их требования.

После ужина Ваня даже играет с малышками. Хотя разница у нас в три года.

Мальчик, как старший, показывает девочкам машинки. А те смотрят заворожённо.

Кира начинает хныкать. И Ваня тут же отдаёт.

Малышкам интересно с новым другом.

А я выдыхаю, когда раздаётся звонок в дверь. Распахиваю. На пороге моя подруга.

Она налетает на меня вихрем. Начинает тараторить:

— Прости-прости-прости, — плачется Вика. — Мне очень стыдно! У нас на предприятии какой-то ад сегодня. Алиев, новый владелец, гонял всех. Я забыла телефон в кабинет. И не уследила за временем.

— Всё в порядке, — я улыбаюсь. — Не переживай. Хотя я очень волновался. Получается... Алиев жестит?

— Нет. Он нормальный. Но кому-то явно перешёл дорогу.

— В каком смысле?

— А у нас сегодня целый день проверки на фирме. Одна инспекция за другой.