Глава 41

Она торжествует. Ее щеки покрывает легкий румянец, глаза блестят. Ведет себя как ребенок, только что получивший конфетку. Черт. Что она вообще творит? Я машинально беру бумаги. Сажусь назад в свое кресло. Листаю. Вероятность отцовства менее одной десятой процента. – Знаешь, что самое смешное, мама, – я приподнимаю эти бумаги. – Самое смешное, что ты все это делаешь за мой счет… Открываю ноут, вывожу на печать тот тест, который мне прислали из клиники. Если честно, даже не смотрел его. Но раз Вадим смог проставить меня отцом в базах, значит… Беру лист с принтера. Вероятность отцовства девяносто девять и девять десятых… Встаю, медленно обхожу стол, протягиваю лист матери. Она смотрит на него, недоумевая, а я уже не могу остановиться: – Ты за мой счет наняла эскортника для фотосессии. Конверт с фотографиями лежит на столе. Беру их, бросаю ей под ноги. – Ты за мой счет привезла Карину в Англию и держала ее при себе до тех пор, пока она не залезла в мою постель, – кривлюсь. Мне мерзко. – Ты за мой счет устраивала все свои липовые сердечные приступы, чтобы я, не дай бог, лишний раз тебя не расстроил! Например, разводом или тем, что захочу найти Лану, – смотрю на нее. – Да, мам? – Ты не понимаешь, – она покрывается пятнами, говорит хрипло. – Ты не понимаешь! Она потянет тебя на дно! Карина – это имя! Это порода! Это родословная! И тут меня срывает: – Родословная?! Мам, мы что, лошадей разводим! Я вообще-то твой сын, мама! Я живой человек, который умеет думать, чувствовать, любить! А там, – указываю на окно, – там твои внуки! Живые малыши, которые были лишены отца! Зато вот породу отлично видно, мам! Мою! – Это неправда! – она визжит. – Что неправда? Что? – Это не твои дети! Она, – мама чуть не кидается на Ланку, – нагуляла их! И тест поддельный она тебе принесла! – Да не приносила она ничего! – я тоже ору. – Ничего! Я сам делал! Чтобы удержать ее! Чтобы установить отцовские права! Я хочу с ними быть, понимаешь ты меня или нет? Я люблю ее, я без них жить не могу! – Нет, Рома, нет! Послушай маму! Мама знает, как лучше! – как мантру повторяет мать. – Эти дети тебе не нужны! Просто не признавай их! Никто же не знает, что они твои! – Мама, ты вообще меня слышишь? Я хочу растить этих детей! Они мои! Мои до кончиков ногтей! До морщинок на носу и фырканья в воде мои, мама! А ты их у меня отобрала! Зачем? Я же твой сын! Сын! Ты же должна любить меня? Что за любовь у тебя такая, что ты украла у меня семью? – Я? – мама искренне удивляется. – Украла? – Украла, – я говорю тише, – украла все детство моих малышей. Украла их первый шаг, который я никогда не увижу, украла их первые слова, которые я никогда не услышу. И сейчас продолжаешь. Сейчас ты хочешь у меня их отобрать! Зачем? Чего ты добиваешься? . Лана Я смотрю на Ромку, и сердце сжимается. Он такой растерянный, расстроенный. Наверное, кого-то другого он попросту бы уничтожил. Но напротив него собственная мать. И что с ней делать, он не знает. Спрашивает ее. Наивно спрашивает: – Зачем? – Я не, – Лидия Сергеевна крутит головой, будто не понимает, где находится. Ее взгляд замирает, и вдруг: – Рома! Мама всегда знает, как лучше! Слушай маму! Ромка резко останавливается. – Мама, нет! Ее глаза странно стекленеют, но я не успеваю это осознать. Она встает, шатаясь, и поворачивается к двери. – Я тебя провожу, – шагает к ней Роман. – Нет! – она резко взмахивает рукой. – Я сама! Ты… – хватает ртом воздух. – Ты мне больше не сын! Она попросту выбегает из кабинета, а Ромка остается у дверей, ошарашенный и растерянный. – Она что, правда считает, что поступила правильно? – смотрит он на меня недоумевающе. Я быстро подхожу к нему и прижимаюсь к его груди. Мой Ромка! Вот же задачка тебе досталась! – Она вложила в тебя всю себя, – шепчу ему. – Потеряла границы. Он морщится, трет переносицу. – Мы же так не сделаем? – тихо спрашивает меня. – Ну у нас же не только дети. У меня есть ты, а у тебя я. Да? – отвечаю вопросом на вопрос. Он фыркает, пытаясь усмешкой скрыть боль от этого разговора, обнимает меня, утыкается носом в волосы и… Я слышу Викушкин крик. – Мама!!!