Глава 10

Ника. Он догоняет меня почти возле выхода на задний двор. Хватает за плечи и заталкивает в какую-то крошечную комнатку, которая оказывается небольшой винной подсобкой. Спокойно прислоняется к двери помещения, которая подозрительно щёлкает, но мы не обращаем на это ни малейшего внимания. Усмехается, скрещивая руки на груди, взирая на то, как я пытаюсь придумать очередную гневную речь. – Говоришь, ненавидишь? – интересуется он, почти напевая. – С чего вдруг такое проявление чувств? Ты ведь любила меня когда-то. – От любви до ненависти всего один крошечный шаг, Ян, – я качаю головой и прочищаю горло, чтобы произнести: – Ты всегда был ненадёжным. Нет, правда, я дура! Зачем только привезла тебя сюда? Предавший однажды, предаст и дважды, правда, Левицкий? – Я не предавал тебя, Ника. Я просто… – Не стоит. Я давно уже не твоя девушка, чтобы верить во всю твою ложь и россказни. – Конечно, ты никогда не умела вести конструктивный диалог и слушать. Только закатывать истерики и предъявлять претензии. – Вот такая вот я чокнутая истеричка! – обиженно парирую я. – Поэтому выпусти меня отсюда, если не хочешь очередного скандала. И после этих слов я направляюсь прямиком к выходу. Ян тут же отходит, спокойно освобождая мне путь. Чуть ли не машет ладошкой на прощание. Я дёргаю ручку на себя, но она ни в какую не хочет поддаваться. Пробую ещё раз, и снова безуспешно. – Левицкий, она не открывается, – я взволнованно смотрю на ручку, не прекращая дёргать её. – Ты специально это сделал, да? – Шутишь? Для чего мне запирать нас в погребе? Будто мне так нравится сидеть тут с тобой. Отойди. Бывший дёргает ручку в разы сильнее меня, но дверь по-прежнему остаётся закрытой. После нескольких провальных попыток, мужчина в бешенстве ударяет по двери кулаком, бранится и поворачивается ко мне. – Ну, и у кого тут проблемы с гневом, Ян? – издевательски подмечаю я. – Замок точно сломан, может тут есть какой-то нож, поддеть его? Мы ведь пропустим ужин! – Здесь только треклятые бутылки с вином и шампанским, Жуковская. Мы выберемся отсюда только тогда, когда на ужине закончится алкоголь. Я стону от бессилия, признавая его правоту и удивляясь какое у вселенной скверное чувство юмора. Поворачиваюсь к полкам, всё же надеясь найти нож или что-то похожее. Левицкий тем временем снимает пиджак, стягивает с себя галстук отбрасывая его в сторону, расстёгивает несколько пуговиц и стелет пиджак прямо на пол усаживаясь туда и приглашая меня присоединиться. Я печально вздыхаю, скидываю с ног кремовые туфли, в цвет платья, и присаживаюсь, обнимая ноги руками и кладя голову на колени. Понятия не имею, как долго мы молчим, но никто и не пытается нарушить это молчание, потому что мы оба злимся друг на друга. За это время я успеваю посчитать количество бутылок, поделить их на классификации, пожалеть о сказанных словах и поклясться больше никогда не вести себя так глупо. – Вино или шампанское? – неожиданно нарушает тишину Ян. – Вино, – равнодушно отвечаю я. – Красное или белое? – Розовое, сухое. – Раньше ты предпочитала красное полусладкое. Стало удивительно и приятно, что он до сих пор помнит такие мелочи. Но, в ответ я говорю только: – Раньше я и тебя считала идеальным. Многое изменилось, Левицкий. Бывший подозрительно мягко улыбается, поднимаясь и доставая с полки бутылку розового вина. Усаживается обратно, ловким движением откупоривая пробку, делает глоток, и откидывая голову на деревянный ящик передаёт бутылку мне. – До сих пор ведь считаешь, Ника. – Нет, – я мотаю головой, чувствуя, как на моих губах расцветает ответная улыбка. Ян всегда умел с лёгкостью превратить напряжённую ситуацию в спокойную. – И нет, я не собираюсь напиваться с тобой, при родителях. – Твоих родителей тут нет, золотце. И сомневаюсь, что они будут искать нас, пока длится ужин. – Ой, ладно, твоя взяла, – отмахиваюсь я, забирая вино. – Но, если что-то случится, во всём виноват ты. Отпиваю немного, передаю обратно. Ещё несколько раз бутылка розе переходит из рук в руки. – Злишься? – зачем-то тихо осведомляюсь я. – Не знаю, – пожимает плечами он. – А ты? – Конечно. Ты же запер нас в подсобке, – хихикаю я. – Но, мы здесь из-за тебя, Жуковская, – возражает Ян, выхватывая бутылку. И вот вновь обычный разговор норовит превратиться в уже привычный спор. Такой, когда мы расшвыривались словами и каждое было пламенное, выверенное и острое, как копьё. И во время подобных раздоров и разногласий в его глазах сверкали молнии, а сильные пальцы впивались в мои плечи. Раньше было так. Всегда. Но теперь… я не знаю, к чему всё это приведёт. И несмотря на это, мне нравится происходящее. И нахождение рядом с бывшим вдруг перестаёт казаться таким напрягающим и неуютным. – Мы когда-нибудь сможем просто поговорить? Без ссор и перепалок? – зачем-то спрашиваю я, и тут же прикусываю губу, отводя взгляд. – У нас никогда ничего не было «просто». Но, мы можем попробовать, – выгибая бровь и буравя меня лукавым взглядом предлагает мужчина. – Ответь честно, зачем разыграла этот спектакль с Мариной? А потом сама же испортила свой фарс. – Как ты понял? – удивляюсь я. – Ты такой ребёнок, Ника. Я слишком хорошо знаю тебя, чтобы клюнуть на подобную чушь. Актриса из тебя никудышная, и провалилась ты сразу же, как начала говорить. – Какого фига ты тогда с ней флиртовал? – тут же злюсь я, вскакивая на ноги, упирая руки в бока и нависая над Яном. – Ты просто невыносим, Левицкий! – Ты не ответила на мой вопрос, – спокойно отвечает бывший. – Хотела проверить, поведёшься ли ты на очередную потаскушку! – огрызаюсь я в ответ. Отворачиваюсь к полкам и принимаюсь выбирать новую бутылку вина, взамен опустевшей, под громогласный хохот мужчины. – Я не флиртовал с ней, – вдруг слышится у меня за спиной. – Всего лишь сделал комплимент организации фуршета, которой занималась Марина. Бывший кладёт ладони мне на бёдра, зажимая меня между своим телом и стеной. Перекидывает волосы через плечо, открывая шею сзади, и я ощущаю жар его дыхания на коже. – Что ты делаешь? – Даю тебе то, чего ты хочешь, золотце. Он невесомо проводит пальцами по телу, слегка касаясь груди, а после горячими ладонями обратно, к бёдрам. От этого короткого прикосновения мои соски напрягаются, болезненно упираясь в ткань платья. – Ты не надела бюстгальтер, – шепчет Левицкий, и в его голосе слышится смесь задорного веселья и почти незаметной злости. – Собиралась кого-то соблазнить? – Несмешная шутка, Ян. У платья открытая спина, поэтому. Я пытаюсь отстраниться, но бывший прижимается ещё сильней, так что моя попка теперь трётся о его пах. Он наклоняется, прикусывая мочку моего уха, и стягивает лямки с плеч, поглаживая пальцами обнажённую кожу. Я задыхаюсь от его близости, когда пальцы Левицкого забираются под юбку, сжимая ткань трусиков по бокам. Он разворачивает меня к себе лицом. И уже становится неважно, я ли первая схватила за его рубашку, дрожащими пальцами пытаясь расстегнуть оставшиеся пуговицы, или он зажал мои волосы в кулаке, притягивая ближе. Неважно, как всё началось. Сейчас волновали только его губы, впившиеся в мою шею, покусывающие чувствительное место. Ян всегда любил оставлять отметины на моей шее, плечах, груди. Ему нравилось дразнить меня, провоцировать, доводя до грани между бессильным гневом и безумным желанием, пока он не стаскивал с меня одежду, чтобы ощутить жар тела, плоть к плоти. Вот и сейчас, бывший руками скользит по моей спине, находя и расстёгивая молнию на платье, которое уже задралось до бёдер. А я поддеваю пальцами ремень на его брюках, забираясь под пояс и резинку трусов, нащупывая кончик члена, который уже стал влажным. Провожу по головке ствола подушечкой большого пальца. Его губы перемещаются с моей шеи ко рту, и от этого поцелуя перехватывает дыхание. – Расставь ноги шире, – требует он, и я исполняю сказанное. Трусы растягиваются до предела, приятно впиваясь в половые губки, пока бывший не отодвигает их в сторону. Ахаю, когда, наконец-то чувствую, как он обхватывает мою промежность ладонью, раздвигает пальцами взбухшую плоть, и находит средним пальцем клитор. Такое долгожданное прикосновение мужских пальцев, заводящее, подстёгивающее желание. Покачиваюсь навстречу его руке, сильней потираясь о палец. Волна возбуждения захлёстывает меня, посылая электрические разряды от ставшей центром всего точки по изнывающему по ласкам телу. Мне до одури хочется почувствовать, как его ствол вторгается в меня резко, мощно, снова и снова. Пока мы оба не утонем в пучине наслаждения. Но, бывший только продолжает дразнить меня, распаляя, медленно продолжая поглаживать бугорок и более не давая возможности сделать ни малейшего движения. – Я чувствую запах твоего возбуждения. Чувствую, как сильно ты намокла, Ника. Знаешь, что будет дальше? – спрашивает Ян, обхватывая меня второй рукой за талию, потому что мои колени уже начинают подкашиваться. – Я возьму тебя пальцами, так чтобы ты кончила на моей руке. Чтобы слышать твоё тяжёлое дыхание. – Ещё, – стону я умоляюще. – Ты всё ещё так быстро заводишься, Жуковская, – поднимая подбородок, заглядываю в его серые глаза. И с наслаждением замечаю, как расширяются его зрачки. – И надеюсь, всё ещё также великолепна, когда потеряна в оргазме. Скажи мне, чего хочешь ты? – Тебя. – И всё? – Тебе этого мало, Левицкий? Руки мужчины покидают моё лоно, он сдвигает верх платья вниз, оголяя груди, сжимает их ладонями, пощипывая соски. И я всхлипываю от вожделения, скопившегося во мне за весь этот вечер, и усиливавшегося сейчас многократно. – Неужто я предел твоих желаний, Ника? – Сейчас… Да. – Мне нравится это. Когда ты такая податливая, – хриплым от исступления голосом говорит бывший. – Всё ещё ненавидишь меня? – Ненавижу, – шепчу ему в губы. – Ненавижу за то, что ты делаешь со мной. Потому что больше никто на это неспособен. Прекрати дразнить меня, – прошу я, дотрагиваясь до его волос. Хватаюсь за короткие прядки, и слегка тяну его голову назад, обнажая себе доступ к шее. Ян сглатывает, его кадык соблазнительно подпрыгивает, а из-под греховно тёмных и длинных ресниц на меня глядит сам дьявол-искуситель. – Попроси меня. – Пожалуйста… И больше не думая ни секунды, Левицкий захватывает в плен поцелуя мои губы, властно проникая языком в рот. Его рука перемещается с груди на мою ягодицу, сильно сжимая её, из-за чего из моей груди вырывается почти жалобный, протяжный стон. Я обхватываю его шею одной рукой, снова тянусь к пряжке ремня, и именно в этот момент дверь щёлкает и раскрывается.