Глава 9

Ника. – Это обязательно? – недовольно шипит бывший мне на ухо, поправляя галстук. – Терпеть не могу все эти удавки. – Так ты выглядишь более презентабельно, и… Прилично. – В каком смысле прилично? – В таком, что все эти твои облегающие футболки совершенно не подходят под концепцию мероприятия. Тем более на ужине будут пожилые и несовершеннолетние. Не хочу, чтобы ты привлекал повышенное внимание. – Переживаешь за психику милых старушек, или за своё либидо, золотце? – усмехается Левицкий, придвигаясь ко мне слишком близко. – Эй, держи дистанцию, пупсик, – пихаю его в бок. – Ну-ну, Жуковская, ты же не хочешь, чтобы твоему брату было некомфортно, а родители что-то заподозрили? – ехидно говорит Ян, бесстыдно приобнимая меня за талию, и снова придвигает к себе. Мы с ним находимся в машине отца, на заднем сиденье. И ожидаем, когда родители с братом наконец-таки соберутся и мы выдвинемся в путь. Ужин должен был состояться в загородном доме Багрянцевых, на Озере Сестрорецкий Разлив, совсем недалеко от нашего дома. И несмотря на это, отец нервничал, весь день ворча о пробках и сетуя на отсутствие вкуса у матери Егора, припоминая ей «самое невкусное севиче из креветок» поданное на какой-то из праздников. На самом деле, я уверена, дело не в пробках, и уж точно не в морепродуктах. Попросту папа так же, как и я не любит проводить время с родственниками, особенно с мамиными. Родители Ксюшки единственное исключение. – Ладно, Левицкий, давай поговорим серьёзно, – понижая голос, тараторю я. – Прошу тебя, нет, умоляю, обойдись без своих шуточек при бабуле. Иначе её инфаркт хватит. Просто кивай и соглашайся, если она начнёт планировать наше с тобой будущее и перечислять имена будущих правнуков. – Почему ты так переживаешь из-за этого ужина? Это всего лишь твои родные, а не журналисты или ФСБ, – становясь вдруг совершенно серьёзным, спрашивает он. – Есть много причин… – нехотя отвечаю я. – Но, я не была дома уже два года. Весь интерес родственничков будет сосредоточен на мне. – И, тебе так важно их мнение? – Нет. Кроме родителей, бабули, сестры, брата и тёти с дядей меня никто не волнует. Но, важно для мамы. Не хочу её подвести. Да и вся наша семейка немного с приветом, – хихикаю я. – Уж ты-то точно. Наконец, задняя дверь отворяется, и рядом со мной усаживается Антон, тесня меня ещё ближе к Левицкому. За ним в автомобиль садятся родители, и «Тойота» отца выдвигается в направлении Сестрорецка. Путь, как и ожидалось, занимает непродолжительное время. Но, атмосфера в дороге слишком напряжённая: переговариваются только родители, мы же втроём молчим, каждый размышляя о своём. Ян подаёт мне руку, чтобы помочь выбраться из машины, крепко сцепляя наши пальцы, и ведёт вслед за родителями в красивый большой дом. Место выглядит превосходно: в окружении леса, с террасами и панорамным видом на озеро. Солнце уже клонится к закату, рисуя на небе невероятные оттенки. – Итак, – вцепляюсь в руку подставного парня, и натянуто улыбаясь, начинаю я. – Видишь людей с которыми здороваются мои родители? – кивком головы я указываю на статную пару состоящую из женщины в великолепном брючном костюме, и немного пухловатого харизматичного мужчины с почти чёрными волосами. – Это Антонина Петровна и Виталий Ярославович Анисимовы, мои тётя и дядя. Родители… – Твоей сестры, которая выходит замуж. Я помню, Ника. – А вот и виновница торжества, – машу я рукой в направлении сестры. – А видишь того мерзкого типа, который всем слащаво улыбается и ошивается возле Анисимовой? Это её женишок, Егор Багрянцев. Лучше тебе не общаться с ним. – Они такие отвратительно милые, что меня сейчас стошнит, – без эмоций произносит Антон, подошедший сзади, и удаляется в направлении бабули. – И почему же этот Егор такой мерзкий? – интересуется Ян, провожая задумчивым взглядом моего брата. – Наглый, самодовольный, считающий себя пупом земли, эгоистичный моральный урод. Хотя знаешь, Левицкий, я ошиблась. Вы с ним точно поладите. – Ауч. Это было обидно, золотце, – смеётся бывший прямо над моим ухом. – На правду не обижаются, лапуля, – огрызаюсь я, пожимая плечами и отодвигаясь от мужчины. Слишком уж тесно мы стоим друг с другом. Дальше я показываю Яну всех родственников. Убеждаюсь, что он запомнил мою бабушку, и немного расслабляюсь. Пора воплощать план в жизнь, тем более момент подворачивается самый что ни на есть удачный. Хитро подмигиваю Оксане, подхватываю бывшего-подставного парня под локоть, и торжественно веду знакомиться с женихом сестры, и сестрой этого самого жениха. – Послушай меня внимательно, Левицкий, – строгим тоном чеканю я, останавливаясь на минутку и мысленно аплодируя собственному артистизму. – Это Марина, сестра близнец Егора, – я тычу пальцем в направлении высокой крашеной блондинки в облегающем словно вторая кожа персиковом платье. – Жуткая стерва. Терпеть её не могу, – продолжаю я, добавляя драматизма в голос. – Поэтому не смей с ней флиртовать. Нет, не так. Вообще игнорируй эту вульгарную девку. Ты понял меня? – Даже в мыслях не было, золотце. Он отвечает равнодушно, но я знаю, что Ян точно заинтересован. И он обязательно сделает всё наперекор мне, лишь бы позлить. Остаётся сделать так, чтобы это заметил отец. И для пущего эффекта я решаю добавить: – Ты ей точно понравишься, поэтому повторяю ещё раз – даже не думай об этом, Левицкий! Иначе лишу тебя твоего самого дорогого органа. Сегодня ты только мой. – И почему мой член не даёт тебе покоя? – издевательски спрашивает мужчина, за что получает от меня обещающий мучительную смерть взгляд. – Да понял я, понял. – Поверю на слово. И довольная собой, тащу бывшего к сестре, Егору и объекту наших обсуждений. Представляю им Левицкого, игнорируя поганую физиономию Багрянцева и его безуспешные попытки казаться вежливым и приятным человеком. На это ведётся только моя сестра. Как только её жених отходит пообщаться с кем-то из своих родных, я подмигиваю Ксюше, намекая, что пора приступать. Без особого энтузиазма, Анисимова произносит: – Никусь, отойдём на минутку? Поможешь мне. – Может чуть позже? – нарочито взволнованно отвечаю я. И напоказ окидываю взглядом бывшего и Марину. – Ой, не переживай, Ян не заскучает, он в надёжных руках, – улыбается сестра своей будущей золовке. Багрянцева, к которой я на самом деле отношусь нейтрально, потому что вижу всего второй раз в жизни, тут же кивает, всем своим видом демонстрируя, что с радостью составит компанию моему подставному парню в наше отсутствие. И вот, мы направляемся к столу с напитками, возле которого переговариваются наши мамы с отцами, и принимаемся наблюдать. Замечая это, бывший окидывает меня вызывающим взглядом, выражение наглого самодовольства так и застывает на его красивом лице. Ян манит Марину рукой, и девушка послушно наклоняется, чуть улыбаясь краешком губ. Левицкий что-то шепчет ей, из-за чего Багрянцева по-светски хохочет, а после смущённо отводит взгляд. Моему псевдо-парню точно нравится такая реакция девушки, и хоть его лицо выглядит бесстрастным, я слишком хорошо знаю мужчину. Его взгляд показательно скользит по румянцу Марины, трепещущим ресницам и вздымающейся груди. И блондинка, ещё несколько секунд краснеющая и прячущая взгляд, смело подаётся вперёд, поправляет выбившийся из причёски локон, и уже сама что-то щебечет на ухо Яну. – Вот же паскуда похотливая! – ахаю я, прикрывая рот рукой. Совсем не ожидала подобного развития событий, и что сама Багрянцева так быстро клюнет на чужого мужчину. – Нет, вы это видели?! – я обращаюсь к маме и тёте Тоне. – Не ругайся, детка, это тебя не красит, – тут же отчитывает меня мама. – Ты что, не видела, как эта девка липнет к моему парню, мам? – Прекрати немедленно истерику, дочь, – чопорно упрекает папа. – Разберётесь дома. – Дорогая моя, наверное, ты всё не так поняла, – пытается успокоить меня тётя. – Мариночка хорошая девочка. Она бы не стала. – Мне показалось, что это именно Ян с ней флиртовал, – осторожно произносит Ксюша и незаметно сжимает мою ладонь, напоминая о изначальном плане. И, конечно, головой я всё понимаю: что затея моя, что я сейчас ставлю сестру в неловкое положение, что могу опозорить родителей и вообще испортить празднество. Но, моё сердце пропускает несколько ударов, и внезапно я жалею о том, что всё это организовала. А теперь все будут шептаться о том, что мой парень заигрывает с другой прямо на моих глазах. И я ничего не могу поделать со всеобъемлющей ревностью и досадой. – Прошу меня простить, но я отойду на минутку, – зло чеканю, игнорируя попытки матери остановить меня. Приближаюсь к парочке, которая сейчас вызывает одно чувство – тошноту. Натянуто улыбаюсь блондинке, и хватая подставного парня за рукав, со всей силы тащу в другой конец гостиной. Он пытается сопротивляться, но я неумолимо железной рукой веду бывшего за собой. – Что с тобой, Жуковская? У тебя ПМС? – насмешливо интересуется Левицкий, как только мы останавливаемся у фуршетного стола. – Божье наказание! Ты издеваешься надо мной? Я же просила не заигрывать с этой стервой! Ты не должен был вести себя так! – Я делаю многое, чего не должен, – тихо говорит он. – Ты просила меня быть дружелюбным. Я просто общался. – Просто общался, – передразниваю его я. – Как же, видела я ваше так называемое общение. – Да ты ревнуешь, золотце. И показываешь это слишком явно. Он тянется через моё плечо к тарелке с закусками, рукой задевая мои волосы, и я вздрагиваю. Он закидывает в рот мини брускетту с козьим сыром и вялеными томатами, и протягивает мне вторую со сливочным сыром хамоном и грушей. – Ты такая злюка, когда голодная. Покушай, и успокойся, – примирительно произносит Ян, придвигаясь так близко, что при каждом вдохе моя грудь задевает его пиджак. – Отвратительное сочетание, – брезгливо кривлюсь я, отодвигая руку бывшего с закуской. – И не смей переводить тему, Левицкий! И прикасаться ко мне тоже не смей! – Я могу делать всё, что захочу, Ника, – мужчина кладёт руку мне на спину, касаясь поясницы. Пальцами вырисовывает маленькие кружочки на моём теле, прожигая тонкую ткань кремового шёлкового платья. – Делай что хочешь, но, чтобы этого никто не видел. А знаешь что? Я жалею, что связалась с тобой, – отталкивая Яна, злобствую я. – Ненавижу! Разворачиваюсь на каблуках, и быстрым шагом направляюсь в сторону коридора, сдерживаясь, чтобы не перейти на бег, и пытаюсь изо всех сил держаться за последний клочок рассудка. Слишком боюсь того, что он заставляет меня чувствовать. Становлюсь рядом с ним слишком хрупкой, и слишком уязвимой.