Глава 19

Ника. Не могу поверить, что мы действительно здесь, вдвоём. Ян проходит по коридору, смотрит по сторонам, чтобы найти ту самую нужную цифру. Триста тридцать шесть. Нам направо. – Сюда, – говорю я. Моё тело плывёт, голова кружится из-за выпитого, но я уверенно направляюсь направо, ведя его за собой. Достаю из кармана ключи и проворачиваю замок. Мне очень неловко. Я встаю в коридоре и не знаю куда себя деть. Лучше бы бывший просто проводил меня до двери и ушёл. Но он здесь, стоит рядом и смотрит взглядом, слишком мне знакомым. Взглядом из прошлого, таким, как когда мы ещё были вместе. – Ты обещал развлекать меня, – напоминаю Левицкому, стаскивая с себя пальто. Мой псевдо-парень тоже снимает верхнюю одежду, мы по очереди моем руки в ванной, и я спешу в гостиную к серванту, точно зная, что у брата там имеются пару бутылок спиртного. Разливаю вино по бокалам, и выпиваю своё залпом. Знаю, что мне не стоит больше пить, но слишком сильно дрожат руки и коленки. Сажусь на диван, рядом с Левицким, разворачиваюсь в пол-оборота к нему, и слышу его тихий голос: – Давай поиграем? – бывший улыбается. – Во что? – спрашиваю я, поправляя юбку платья. – Ты, Ника, всегда обвиняешь меня во всех грехах. Винишь постоянно, но никогда не задумываешься о собственных провинностях. Хочу показать тебе насколько однобоко ты воспринимаешь ситуации на примере наших отношений. – Ты в психологи заделался после пьянки? Я тебе не подопытный кролик. Зачем мне это? – Ради интереса, – пожимает плечами он. – Я называю дату, а ты событие, которое с нами тогда произошло. – И что мне за это будет? Левицкий ухмыляется, вскидывая брови, поднимается со своего места, и в коридоре достаёт из кармана своей куртки небольшую шуршащую упаковку с шоколадными мини-яйцами «Милка». – Они подойдут? Я радостно киваю. От осознания, что бывший всё ещё помнит, как я их обожаю. – Начнём с простого. Двадцатое декабря. – Нас познакомили общие друзья на предновогодней вечеринке студентов в Бауманке. Ты был с какой-то блондинистой потаскушкой, и я сочла тебя наглым и высокомерным болваном, – отвечаю я в ту же секунду, из-за чего Ян прыскает со смеху. Бывший открывает упаковку «Милки», и протягивает мне розовую конфету. Я кладу её в рот, облизывая губы. На самом деле я сразу обратила на него внимание. Небрежно наброшенная на плечи чёрная кожанка, тату на руках, он равнодушно зачёсывал волосы назад. И глаза, серые, холодные, похожие на мои. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы мой язык стал способен к воссозданию звуков, и я смогла вымолвить: «Привет» в ответ. При взгляде на него во мне смешались волнение, смятение и какой-то детский восторг, как будто я только что обнаружила кучу новогодних подарков под ёлкой. – Ты помнишь, молодец. А знаешь, что подумал тогда я? – спрашивает мужчина, пригубляя вино. Я отрицательно мотаю головой. – Я подумал, Жуковская, что ты очень красивая. И ты очень мне понравилась. Пока не выдала свои оскорбления. – Я не собиралась стать твоей очередной блондинистой потаскушкой, Левицкий. – Поэтому ты обозвала меня извращенцем на весь зал, когда я всего-навсего предложил тебе выпить вместе? Я тогда снова подумал, что ты очень красивая, и… Слегка ненормальная. Если бы ты, Ника, вела себя адекватно, я бы предложил тебе прогуляться, а потом проводил домой. А на следующий день позвал бы на свидание, и тогда, наверняка у нас завязались бы отношения намного раньше. – И это всё равно привело бы к расставанию, – хмыкнула я, наполняя свой бокал. – Давай дальше. – Хорошо. Пятое апреля. Ах, я прекрасно помню, что случилось в тот день. Мы почти не пересекались в МГТУ: разные факультеты, разные филиалы. Но за неделю до пятого апреля у нас было большое общее собрание учеников, и именно тогда меня угораздило столкнуться с Левицким. Я налетела на него в коридоре, чуть не облила газировкой из банки, а потом заглянула в его глаза и мне показалось, что я пропала. Он улыбнулся мне, а я, не придумав ничего лучше, подхватила с пола сумку и молча удалилась. Я много слышала о нём от одногруппниц. О том, какой Ян Левицкий красивый, популярный, желанный. После измены Кости, и неприятного разрыва в конце десятого класса, я не хотела связываться с похожими парнями, а Левицкий олицетворял в себе всё, чего я избегала. И всё же, через неделю, пятого апреля в обед, он написал мне свою первую смс-ку. Я помню своё замешательство, помню, как любопытство взяло надо мной верх. Помню, как рассматривала его фотографии, и как напилась в тот же вечер на дне рождения одногруппницы, и написала: «Привет, ты что, маньяк?» в ответ. Подумала тогда, что он не ответит, что я всё испортила. А потом начались наши диалоги, бесконечные, поглощающие мой разум полностью. – Ты написал мне, Левицкий. Мы много общались, а потом пошли на первое свидание. И это свидание было волшебным. Мы проговорили несколько часов в кафе, а затем гуляли по парку Горького, пока не стемнело. Всё началось с кофе, который я ненавидела, а он так любил. Но Левицкий мне нравился, нам было легко, как будто мы знакомы сотню лет. Я ощущала себя в сказке. А Ян стал её идеальным романтическим героем. Вместе мы забыли про время и говорили, говорили, говорили. Когда на улице стало совсем холодно, он вызвался отвезти меня домой. И пока прогревался двигатель, мы смотрели друг на друга уже без неловкости, а с теплотой. Тогда и случился наш первый поцелуй. – Я думала, что это начало прекрасной истории любви, но в глубине души я уже тогда понимала, что мы однажды расстанемся. И ты, наверное, знал. Мы и так продержались больше года вместе. – Не знал. Даже не думал об этом, – признаётся бывший. – Ты заслужила конфетку, золотце. Мужчина придвигается ближе, достаёт жёлтое шоколадное яичко, и протягивая руку, кладёт его мне в рот. Я с удовольствием посасываю сладкую оболочку конфеты, перемещая её языком из одной стороны в другую, затем разжёвываю и проглатываю, следом улыбаясь. Бывший пристально наблюдает за мной. – Не смотри на меня так, – прошу я, делая глоток вина. – А ты помнишь, что случилось тринадцатого сентября? – Нет. – Не переживай, золотце, я напомню. Тринадцатого сентября я был на дне рождения лучшего друга. Ты отказалась идти со мной, припоминаешь? И я вспоминаю. Я отказалась пойти, потому что мне не нравились эти его друзья. И не нравились их девушки. Я осталась у него дома, Ян обещал вернуться к десяти. Я приготовила ужин и ждала его, но он всё никак не возвращался. Левицкий пришёл только в полночь, пьяный в хлам. И вместо совместного ужина у нас была очередная ссора с криками и битьём посуды. – Припоминаю, Левицкий. Как ты нажрался и веселился без меня, а я ждала тебя как идиотка дома. И вместо извинений за опоздание, мы поругались. – Да, мы поругались. Потому что ты, как обычно, смотрела на ситуацию только со своей стороны, Жуковская. Ты отказалась идти со мной, и мне было обидно. Я хотел повеселиться там с тобой и со своими друзьями, а ты встала в позу. Ты так сильно пилила меня днём, что мне даже не хотелось возвращаться к тебе домой. Но я всё равно вернулся к тебе, потому что понял, что скучаю. Хотел обнять тебя, поцеловать, а ты начала ссору. – Ой, хочешь, чтобы я вспомнила сейчас все твои косяки, лапуля? – язвлю я. – А то что ты обнимался с какими-то девками на фото в тот вечер? И выключил свой телефон! – Видишь? – усмехается Ян. – Это начинается снова. Как и тогда, как и каждый раз при каждой ссоре. Ты не умеешь вести конструктивный диалог, только обвинять. Это было просто фото со знакомыми, а мой телефон сел. – Ох, конечно, ты весь белый и пушистый, а я неадекватная истеричка, – взрываюсь от злости я. – Знаешь, зря мы это начали, Левицкий. Мы никогда не умели нормально общаться и не сможем теперь. Наши отношения изначально были обречены на провал, и… – Но в них было и хорошее, помнишь? – его голос звучит тихо и сладостно ласкает слух, как тёплое молоко с мёдом приятно обволакивает горло во время простуды. Бывший придвигается ещё ближе. Я затаиваю дыхание. – Напомни мне, – шепчу в ответ. – Одиннадцатое мая. Я хорошо помню одиннадцатое мая. Мы встречались уже три недели. И всё это время я динамила Левицкого. Хотела с ним переспать, но не хотела, чтобы всё произошло на его условиях. А десятого мая мы впервые сильно поссорились из-за какой-то глупости, я даже не помню уже из-за какой. На следующий день я допоздна засиделась в пустом кабинете в МГТУ, работая над дополнительной курсовой. Ян нашёл меня там, мы начали выяснять отношения, и в порыве спора я заткнула его поцелуем. После чего каким-то образом я оказалась на парте, моя юбка задралась до талии, а трусики съехали в сторону и его член врезался в моё нутро. Тогда мы кончили почти одновременно. Я ещё находилась в послеоргазменном помутнении, когда Левицкий наклонил меня над партой, переплёл наши пальцы, и снова отымел, пока я смотрела, как бумаги с моими заметками разлетались по полу. – По глазам вижу, что ты помнишь, Жуковская. – Помню… Мужчина достаёт ещё одну конфету, на этот раз белую, проводит ей медленно по моим губам, прежде чем я успеваю подцепить её языком и ощутить во рту сладкий вкус. Смотрю на Яна внимательно, разглядывая изгибы сильного тела, мускулистые руки и рельефный пресс, что прячутся под футболкой. – У нас всегда был потрясающий секс, особенно после ссор. Но никогда не было прощального. А сегодня ты даже в том самом платье, в котором мы расстались. Идеальный момент, – шепчет бывший доставая жёлтую конфету. – Не отрицай, что не думаешь об этом, золотце. – Это ужасная идея! Да что ты о себе возом… Бывший не даёт мне договорить, гипнотизирует взглядом, снова проводя конфетой по губам. Подставной парень дразнит меня, то убирая руку с заветным лакомством, то почти поддаваясь и позволяя мне её забрать. В следующую секунду я захватываю в плен губ его пальцы, облизываю их, отбирая конфету, и заливисто смеюсь, запрокидывая голову назад, когда достигаю своей цели. Абсолютно наплевав на то, что мы находимся в чужой квартире, что расстались год назад, Ян резко приподнимается, подхватывая меня за ягодицы, заставляя моё платье задраться, а меня схватиться за его плечи, когда мужчина притягивает меня к себе, усаживая на колени, предварительно раздвигая мои бёдра, чтобы я оседлала его. Смешно. Я сижу на нём верхом, но он уже давно взял верх надо мной. – Перестань думать, Ника, – шепчет он мне в губы. – Левицкий, немедленно отпусти меня! – Ты когда-нибудь замолкаешь? – улыбается мужчина, прижимая меня к себе. – Или мне помочь? – Не смей… Он опять не даёт мне договорить. Его губы захватывают мои. И существует миллион причин, по которым нам не следует этого делать, и я осознаю, что следующие действия будут самой худшей моей ошибкой, грандиозным фиаско, но моё сознание крутится только вокруг слова из четырёх букв. Него.