Глава 20. Марика

– Не смотри на меня так, Мари. Я тебе не враг. Возможно, ты просто не понимаешь пока этого, – спокойно заявил человек, что сначала вознес меня, дав шанс, а сейчас опускал. – Не понимаю, – тихо ответила я. И это было чистой правдой. Более того, внутри поднималась паника сродни ужасу. Потому что я понятия не имела, куда зайдет этот разговор сейчас. Что означало «не буду становиться преградой»? Неужели Беркут уже что-то придумал? Уже выдвинул ему требования, просьбу, да я понятия не имела что именно! – И не поймешь. Просто поверь, что я, правда, не делаю тебе зла. Ты уникальный юный цветок, не знающий себя и своей силы. Здесь тебе не дано раскрыться. Раньше меня вдохновляли его монологи, изречения и метафоры. Я часто любила слушать, как он витиевато выражался. Как речь лилась из его уст, и не каждый был способен ее понять и оценить по достоинству. Вот мне всегда казалось, что я ценила. Пока вся эта «красота» и загадочность не коснулась меня напрямую. Тело покрылось ознобом, и я невольно обхватила себя руками со словами: – Мне достаточно того, что есть. Я не хочу менять свою жизнь и кому-то там раскрываться. Тем более ему! Никогда и ни с кем я не была откровенна на этот счет. Никогда не признавала, что знаю этого человека, что он имеет для меня значение. Никогда даже для себя самой вслух не произносила ничего подобного. Но всегда в нашей жизни наступает первый раз. Первое безумное и отчаянное событие. Например, такое, как предстать проституткой перед незнакомыми людьми. Первая встреча с мужчиной, который поглощает тебя. Одним своим видом будит что-то низменное, тайное и темное. То, о существовании которого ты даже не подозревала. Первый прыжок с обрыва во тьму, когда ты отказываешься от спасения. Осознанно выбирая погибель какой-то части себя. Но с радостью, каким-то предвкушением. Первый секс. Неистовый, страшный, привлекательный и такой горячий. То самое первое проникновение. Понимание, что ты только что решилась на безумие, на боль, на принадлежность и клеймо мужчины. Первый побег от всего этого, словно в твоей жизни не было ничего подобного. Словно все произошедшее – это сон, который можно смаковать тихими темными ночами, пока никто не видит. А потом и первые последствия… Дочь, которая открывает новый виток всего первого для тебя, и это уже совершенно иной уровень. Одно событие и столько всего первого. И вот снова Беркут словно невольно толкал меня в это. Опять! Хозяин смотрел на меня с сожалением. Нет, не с жалостью, а как будто сейчас терял что-то очень важное для него. Только не это! Только не… – Именно потому, что мы зачастую не готовы идти туда, куда предначертано судьбой, жизнь иногда не оставляет нам выбора, дорогая Мари. Запомни, все всегда так, как надо, даже если нам в моменте кажется, что это чудовищно. Все для тебя, дорогая! Стиснула зубы от злости. Мне не надо было этого всего для меня. Мне вообще не хотелось ничего менять и ввязываться в какие-то авантюры. Только вот в отличие от Беркута, из лап которого я пусть и временно, но все же вырвалась, здесь все обстояло иначе. Я чувствовала подвох. Каждой клеточкой своего тела ощущала, что грядет что-то неприятное и страшное. Ну, как так, почему после столького времени в безопасности и достатке… Повторила: – Я не хочу всего этого. Предпочитаю сама выбирать, как мне жить. – Упаси, Боже, отнять у тебя этот выбор, дорогая! – всплеснул руками хозяин. В его голосе с каждой фразой было все меньше привычной театральности и все больше грусти. Как будто он прощался со мной. Как будто пытался вразумить слишком молодую и неопытную девушку. – Тогда скажите, что ваше отношение ко мне не изменится. Как и условия нашего сотрудничества, – стойко прошелестела я. Да, с моей стороны это скорее напоминало наглость. Скорее походило на отчаянный жест, направленный на удержание контроля над ситуацией. Чтобы все, что я столько лет строила, собирая по крупицам, не рухнуло. Я смотрела в его грустные и слегка подернутые поволокой глаза. Он же сам никогда не молодился. Не признавал всех этих популярных течений. Когда гости спрашивали его, не хочет ли он прибегнуть к уколам красоты или пластике, то хозяин честно отвечал, что не видит смысла. Шутил, что побаивается людей со шприцами и засыпать от наркотиков. Что он в жизни никогда даже травки не курил и никому не советовал, так что… Он выглядел старым. Старым эксцентричным человеком, которого молодила сумасшедшая энергия и особый подход к жизни, а не внешнее. Сейчас это чувствовалось вдвойне. Я затаила дыхание. Уставилась на него напряженным взглядом, ожидая ответа. Надеялась до последнего, что все это ничего не значит, и он по-прежнему на стороне своего бриллианта. Но зря. Мужчина с сожалением во взгляде скрепил руки в замок и, глядя на меня с затаенной грустью, ответил: – К сожалению, Мари, ты слишком ценна и дорога для меня, чтобы я оставил все, как было.