Глава 1. Вторник, набережная и человек которого не должно быть

Вторник начинается хорошо.

Это тоже подозрительно — но я уже не такая параноидальная как раньше. Хорошее утро может быть просто хорошим утром. Необязательно предвестник катастрофы.

Хотя.

Смотрите что бывает когда расслабляешься.

Восемь утра. Я стою у мастерской с кофе и смотрю на улицу. Ноябрь, холодно, первый снег был вчера и уже растаял — Москва в ноябре не держит снег, это принципиальная позиция города.

Телефон вибрирует. Издательство.

— Катя, — говорит Марго, мой редактор, голосом человека который несёт хорошую новость и сам этому рад. — У нас большой проект. Очень большой.

Марго умеет говорить «очень большой» так что слышишь бюджет.

— Слушаю.

— Городской проект. Новая набережная — арт-объекты, навигация, иллюстрированные стенды вдоль всего маршрута. Три километра. — Пауза для эффекта. — Они хотят тебя.

Я смотрю на кофе.

— Кто «они»?

— Команда архитекторов. Городской заказ, серьёзный. Бюджет — Катя, там бюджет хороший.

Она называет цифру.

Я смотрю на улицу.

— Когда встреча?

— Сегодня в три. Офис на Красносельской. Я пришлю адрес.

— Хорошо.

— Катя. Это важный проект. Если всё получится — это твоё имя на набережной буквально. Физически. На три километра.

Я думаю о том что моё имя на три километра — это, пожалуй, неплохо для ноябрьского вторника.

— Буду в три, — говорю я.

В три без пяти я стою перед офисом на Красносельской.

Нормальное здание. Стекло, бетон, название компании на входе: «Черкасов и партнёры. Архитектурное бюро».

Я смотрю на название.

Потом смотрю ещё раз.

«Черкасов и партнёры».

Черкасов — распространённая фамилия. Очень распространённая. В Москве тысячи Черкасовых.

Я вхожу.

Ресепшен. Девушка с улыбкой. Переговорная номер три, третий этаж, вас ждут.

Я еду в лифте.

Думаю — без причины, просто так — о том что три года это долго. Три года это достаточно чтобы стать другим человеком. Чтобы зарасти. Чтобы место которое болело — не болело уже, просто иногда ныло при смене погоды.

Как сейчас, например.

Стоп.

Я выхожу из лифта.

Нахожу переговорную три.

Стучу. Открываю.

За столом сидят четыре человека.

Я вижу их всех сразу — молодая женщина с ноутбуком, мужчина в очках, ещё кто-то у окна — и его.

Последним.

Потому что он сидит во главе стола и смотрит не на дверь а в бумаги. Поднимает взгляд когда я вхожу.

Павел Соколов.

Мой бывший муж.

Смотрит на меня.

Я смотрю на него.

В комнате — четыре человека которые не знают что сейчас происходит, и двое которые знают слишком хорошо.

Тишина длится секунду. Может две.

— Катерина Андреевна? — говорит молодая женщина с ноутбуком. — Присаживайтесь, мы вас ждали.

Я смотрю на Павла.

— Мне нужно знать, — говорю я. — Это совпадение?

Он смотрит на меня.

— Нет, — говорит он.

Я разворачиваюсь и выхожу.

В коридоре я стою у окна и смотрю на Красносельскую улицу внизу.

Дышу.

Один вдох. Другой.

Думаю — быстро, как умею — о том что сейчас произошло. Он знал что я приду. Пригласил меня намеренно или попросил кого-то пригласить. Это не случайность.

Три года.

Три года прошло и он — что? Думает что можно вот так? Что достаточно сказать «не совпадение» и всё объяснится?

За спиной открывается дверь переговорной.

— Катя?

Я не оборачиваюсь.

— Уйди.

— Послушай…

— Я сказала уйди.

Пауза.

— Хорошо, — говорит он. — Но проект реальный. Это не повод чтобы ты пришла — просто ты лучший иллюстратор для него. Это правда.

— Это не имеет значения.

— Имеет. Для проекта имеет.

Я молчу.

— Ты можешь уйти сейчас, — говорит он. — Это твоё право. Но подумай. Это три километра набережной в центре Москвы. Это твоя работа на виду у всего города. — Пауза. — Я не прошу ничего кроме профессионального разговора.

Я стою у окна.

Думаю.

Три километра набережной.

Моё имя на три километра.

— Пять минут, — говорю я. — Я возвращаюсь, слушаю про проект, задаю вопросы. Если меня устраивают условия — работаем. Профессионально. Если нет — я ухожу и ты больше не контактируешь со мной по нерабочим вопросам. Никогда.

Долгая пауза.

— Договорились, — говорит он.

Я разворачиваюсь.

Смотрю на него первый раз нормально — не шок, просто смотрю.

Три года. Он почти такой же. Чуть старше — не плохо, просто иначе. Смотрит на меня — внимательно, осторожно, как смотрят на что-то хрупкое которое уже разбивали однажды и помнят об этом.

Я иду обратно в переговорную.

Проект действительно хороший.

Это злит отдельно — было бы легче если бы был плохой.

Новая набережная, три километра, от Сити до Воробьёвых гор. Арт-объекты через каждые двести метров — иллюстрированные стенды с историями мест, с картами, с персонажами. Концепция — город как живой организм, у каждого участка свой характер. Нужен иллюстратор который умеет создавать мир, не просто картинки.

Марина — молодая женщина с ноутбуком, помощник Павла как выясняется — показывает референсы, объясняет задачу. Говорит чётко, по делу. Мне нравится как она работает.

Я задаю вопросы.

Павел молчит почти всё время. Один раз уточняет что-то технически. Смотрит в основном в бумаги.

Это, как ни странно, помогает.

— Сроки? — говорю я.

— Восемь месяцев, — говорит Марина.

— Это плотно.

— Да. Открытие — следующий октябрь, к юбилею города.

Я смотрю на референсы.

Думаю.

Восемь месяцев. С ним в одном проекте. Встречи, согласования, правки. Его голос, его лицо, его — всё.

И три километра набережной.

— Мне нужно время подумать, — говорю я.

— Сколько? — говорит Марина.

— До завтрашнего утра.

— Хорошо.

Я встаю. Беру пальто.

— Катерина Андреевна, — говорит Павел.

Я останавливаюсь. Не оборачиваюсь.

— Это всё, — говорит он. — На сегодня всё.

Я понимаю что он имеет в виду — не будет ничего личного, не сейчас. Держит слово.

— Хорошо, — говорю я.

И выхожу.

На улице — ноябрь, темнеет рано, уже почти темно. Я иду к метро и звоню Вере.

Она берёт после второго гудка.

— Привет. Как ты?

— Нормально, — говорю я. — Слушай. Ты сейчас можешь говорить?

— Да. Что случилось?

— Я только что видела Павла.

Тишина.

— Где? — говорит Вера тихо.

— На рабочей встрече. Он главный архитектор проекта для которого меня зовут иллюстратором.

— Катя.

— Да?

— Это совпадение?

— Он сам сказал что нет.

Долгое молчание.

— Как ты? — говорит Вера.

— Нормально. — Я думаю. — Честно — нормально. Я не упала в обморок, не расплакалась, не разбила ничего. Просто увидела и — нормально.

— Это хорошо?

— Не знаю. Наверное.

— Что ты будешь делать?

— Не знаю ещё. Проект хороший. Очень хороший. — Пауза. — Три километра набережной, Вер.

— Я слышу.

— Я не хочу отказываться из-за него. Снова. Он уже однажды что-то у меня отнял. Я не дам ещё раз.

Вера молчит секунду.

— Ты уже решила, — говорит она.

Я стою у входа в метро.

— Да, — говорю я. — Наверное да.

— Хорошо, — говорит Вера. — Катя.

— Что?

— Если нужно — приходи. Сегодня, завтра, когда угодно.

— Спасибо.

— Максим сварит что-нибудь.

— Максим варит суп только по рецепту, — говорю я.

— По очень хорошему рецепту, — говорит Вера.

Я улыбаюсь — неожиданно для себя.

— Хорошо, — говорю я. — Может зайду.

Дома — мастерская, северный свет уже не работает, темно — я сижу за столом и смотрю на чистый лист.

Думаю.

О Павле. О том как он смотрел — осторожно, как на хрупкое. О том что три года назад он смотрел иначе — с такой уверенностью в том что я виновата, что я тогда сама начала сомневаться. Секунды на три. Потом пришла злость — хорошая, рабочая злость которая помогла пережить всё остальное.

Я беру карандаш.

Рисую — не думая, просто рисую. Лисёнок — тот самый, из книги. Стоит у края чего-то. Смотрит вниз.

Внизу — не темнота.

Внизу — набережная.

Я смотрю на рисунок.

Потом пишу Марине — нашла её контакт в письме от Марго — коротко:

«Я берусь за проект. Давайте обсудим условия завтра».

Отправляю.

Кладу телефон.

Смотрю на лисёнка.

— Ну, — говорю я ему. — Не по плану.

Лисёнок молчит. Он всегда молчит — это его работа, молчать и смотреть вниз с края чего-то.

Моя работа — рисовать его.

И иногда — узнавать в нём себя больше чем хочется.

Ночью — не сплю.

Это ожидаемо.

Лежу и думаю. Не о проекте — о том что он сказал. «Не совпадение». Два слова. Что это значит?

Он искал встречи. Специально. Три года прошло и он — что? Хочет объяснить? Извиниться? Вернуться?

Я думаю об этом и жду в себе — злость, боль, что угодно.

Находится что-то.

Но не злость и не боль.

Любопытство.

Это хуже всего.

Я переворачиваюсь на другой бок.

— Нет, — говорю я темноте. — Не надо.

Темнота не отвечает.

Любопытство остаётся.

Утром — я на встрече с Мариной.

Офис без Павла — он на другом объекте, Марина говорит это сразу, и я не понимаю радоваться этому или нет.

Марина оказывается нормальным человеком.

Больше чем нормальным — она думает быстро, говорит по делу, не тратит слов на лишнее. Мы за сорок минут обсуждаем объём, сроки, правки, форматы. Она знает что хочет. Я знаю что могу.

— Вы давно в бюро? — спрашиваю я.

— Два года. — Она смотрит на меня прямо. — Я знаю кто вы для него.

Я смотрю на неё.

— И?

— Ничего, — говорит Марина. — Просто — знаю. Чтобы не было недопонимания. — Пауза. — Он хороший архитектор. Иногда сложный человек. Но проект ведёт честно.

— Это аттестация?

— Это информация, — говорит она. — Что с ней делать — ваше дело.

Я смотрю на неё.

— Вы прямая.

— Стараюсь, — говорит Марина. — Тратить время на обходные пути неэффективно.

Мне это нравится. Я не говорю вслух — но нравится.

— Хорошо, — говорю я. — Тогда и я прямо: я работаю профессионально. Личное не влияет на результат. Если это условие соблюдается с обеих сторон — проблем не будет.

— Соблюдается, — говорит Марина.

— Хорошо.

Мы жмём руки.

Выхожу из офиса.

На улице — ноябрь, холод, запах первого снега который собирается но не решается.

Достаю телефон. Пишу Вере:

«Взялась за проект».

Она отвечает быстро:

«Как ты?»

«Нормально. Любопытно немного».

«Любопытно — это опасно».

«Знаю».

«Катя».

«Что?».

«Ты самый сильный человек которого я знаю».

Я стою на улице с телефоном.

«Это не комплимент это наблюдение?» — пишу я.

«Обе вещи сразу», — пишет Вера.

Я улыбаюсь.

Убираю телефон.

Иду к метро.

Восемь месяцев. Три километра набережной. Один бывший муж.

Не по плану.

Ну и ладно.

Я умею работать с не по плану.